Мой.

Любовь – это то, что всегда может тебя согреть и поддержать, защитить от внешнего мира и проблем. Она дарит тебе шанс на новую жизнь или на новый путь в ней, на твоё счастье и положительные эмоции. Она способна согреть твою душу, когда той совсем холодно и одиноко, готова излечить твои раны на сердце и достать осколки из него. От самых маленьких до самых больших и болезненных. Но иногда даже она способна заставить тебя до дрожи страдать и убиваться днями и ночами напролёт. То, что любовь заставляет тебя чувствовать, совершенно непредсказуемо. Внутри тебя мешается множество чувств, которые будут буквально разрывать тебя на части, доводить и растаптывать, перекрывая в это же время подобные ощущения счастьем и радостью. Когда ты влюблён, твои глаза могут светиться по-разному. Мелкие блики всегда создают эффект приятно сияющих камешков, похожих на жемчужинки, и это свечение никак нельзя перепутать с положительными чувствами внутри. Иногда они блестят из-за слёз, что скапливаются от горечи там. Они всегда намекают на внутреннюю боль и страх, а иногда даже на разбитое вдребезги сердце. А вот злость в влюблённых глазах распознать всегда трудно. Она скрывается за тяжёлым взглядом, в котором всегда прячутся оба свечения. Боль и любовь мешаются воедино, запирают тебя внутри огромной клетки с горячими железными прутьями, которых невозможно коснуться. Это всегда вызывает внутри тебя огромный взрыв, панику и страх, что невозможно просто так взять и описать словами. Ты не понимаешь всё то, что происходит в этот момент внутри, всё метается и мешается, не давая возможности вздохнуть полной грудью. И обычно именно ревность заставляет тебя окунуться в этот спектр чувств. Сидя сейчас в замкнутом помещении со своими друзьями и партнёром, Сонхун ощущал нечто подобное. Возможно, то, что делал Хисын, не считается чем-то ужасным и предательским по отношению к нему, но всё это вызывало у Хуна именно такое чувство. Он не мог смотреть на то, как старший громко смеялся, иногда кладя свою руку на чужое плечо или колено, совершенно не обращая внимания на Пака в этот момент. Каждый раз сердце болезненно дрожало внутри, от чего к глазам редко поступали слёзы обиды. Он дырявил другого взглядом, что, конечно, не осталось незамеченным другим, тот совершенно не мог понять, что случилось с младшим, ведь до этого всё было хорошо. Не собираясь больше терпеть всего этого, Сонхун взял в руки свой телефон и начал быстро что-то писать Хисыну в чат. Пальцы с глухим стуком отбивались от монитора, показывая множество его скрытых чувств и эмоций внутри, он постукивал по буквам на клавиатуре, яростно вбивая туда пальцы от злости и ревности, что горела всё это время внутри. Сообщение внезапно для Хи пришло на телефон, зайдя в диалог и прочитав его, он слегка нахмурился, вздрагивая. Ли поднял глаза на Хуна, наконец замечая его злость, тяжко вздохнул, махнув головой куда-то в сторону, тем самым предлагал выйти. Получив одобрительный кивок, Хисын сообщил своим друзьям, что ему нужно отойти, а Пак просто пошёл за ним, ничего не сказав остальным. Зайдя в первую попавшуюся комнату, Сонхун мгновенно начал возмущаться. — Что случилось? — как ни в чём не бывало спрашивал старший, действительно не понимая другого. — Хисын, ты мой, — его глаза светились страшным светом, показывая всё, что он так долго прятал внутри. — Только мой. — Вот именно, что только твой. Абсолютно нет причин для ревности сейчас. — Есть. — стоял на своём младший, скрестив руки на груди. Ли безмолвно подошёл ближе к нему, заключая в свои объятия. Одной рукой он обхватил талию парня, а другой стал путаться в его волосах, прижимая к себе. Пак схватился руками за его грудь, втягивая носом чужой запах терпкого одеколона, мгновенно закатывая после этого свои глаза. Он наконец почувствовал спокойствие, из-за которого бушующий в груди ураган наконец начал потихоньку стихать, оставляя Пака в покое, но всё ещё не избавляя от тревожности. — Поехали домой, прошу. — хныча просил тот, ощущая, как старший медленно поглаживал его по голове, успокаивал. — Совсем не хочешь здесь сидеть? — прижимаясь щекой к другому, спросил он, чувствуя, как младший мелко закивал. — Хорошо, злюка. Сонхун слегка ударил другого в грудь кулаком, от чего тот рассмеялся, обнажая свои белоснежные зубы с мелкими клыками, которые после аккуратно облизнул, прижимаясь к лбу любимого своим. Он оставил краткий поцелуй на его переносице, слегка отстраняясь, после поправил Сонхуновы волосы, закидывая мешающие прядки у лица куда-то назад. — Пойдём. Хисын взял другого за руку, выводя в гостиную их общего друга. — Джей, я думаю, что мы уже пойдём, есть дела. — слегка улыбнувшись оповестил другого Хи, замечая, как тот обернулся на них вместе с другими почти синхронно. — Ну хорошо, — тот подскочил со своего места, чтобы подойти к паре молодых парней, для того чтобы проводить. — Спасибо, что посидели с нами. — И тебе спасибо. — не особо искренне улыбнулся Пак, пытаясь сделать вид, что всё в норме.

***

Парни наконец оказались дома, и как только его порог был переступлен, Хун ворвался в чужой рот своим языком, начиная целовать его слишком грязно, мокро и ненасытно. Он втягивал в свой рот сначала его верхнюю губу, слегка кусал и облизывал языком, а после приступал к нижней, не убавляя свой напор. Хисын, конечно, не ожидая ничего подобного от другого, потупив пару секунд, тот ответил на поцелуй, удивляясь таким внезапным желаниям младшего. Создавалось ощущение, будто бы тот хотел и вовсе съесть Хисына, не оставив и кусочка. Сонхун положил свои руки на плечи старшего, впиваясь в них своими ноготками, чтобы усилить хватку ещё лучше. Он сильно прижимался к телу своего возлюбленного, ощущая, как оно начинает теплеть, становиться жарким до невозможности, как и собственное. Приятные причмокивания неприлично разлетались по всей прихожей их общего дома, ласкали слух обоих, вызывая лёгкое потягивание внизу живота. Хун не стал медлить, быстро снял свою обувь, параллельно снимая лёгкую куртку другого и отбрасывая куда-то в сторону. Через время и его полетела туда же, создавая вновь бардак, который потом придётся убирать обоим. Хи так же скинул свои кроссовки, небрежно разбрасывая их где-то вокруг себя. Они не желали друг от друга отрываться, поэтому пошли вглубь квартиры вместе, прижимаясь от одной стенки к другой. Младший до побеления косточек на своих руках сжимал чужое тёмное худи, пока руки другого пристроились на его талии, сильно сжимая её. Языки обоих танцевали жаркий танец друг с другом где-то в ротовой полости, а слюна уже давно перемещалась во рту, начиная скатываться куда-то вниз по подбородку от того, что оба не успевали её сглатывать. Грудь бешено вздымалась от учащённого дыхания, температура тела повышалась, из-за чего становилось невыносимо жарко. Оказавшись через время в спальне, Сонхун почувствовал своей спиной мягкую кровать, а Хи навис сверху, продолжая с таким же напором целовать губы любимого. Младший обхватил руками лицо другого, сводя брови ближе к переносице. Он звонко простонал прямо в поцелуй, слыша после этого чужое рычание. Руки Хисына впились в чужие бёдра, широко обхватывая их и слегка поглаживая, от чего Пак стал мелко ёрзать по кровати, вызывая у другого лёгкую усмешку. Ли решился отстраниться первым, опускаясь после вниз по линии подбородка своими поцелуями, но полностью доминировать не смог, ведь Хун перебил его, мгновенно, поменявшись местами со старшим. Он аккуратно сел на Хисыновские бёдра, хитро улыбаясь, а после приблизился ближе, расставляя свои руки по сторонам. Соблазнительно облизнувшись, Пак приблизился к шее другого, сразу же кусая её до лёгкого вскрика парня. Но Хун не собирался останавливаться, а лишь, наоборот, плотнее сжал зубы вместе, прокусывая нежную кожу до крови. Хи болезненно зашипел, стараясь отстраниться, но вместо него это сделал младший. Он поднялся вновь, глянув в чужие глаза с окровавленной ухмылкой, грязно красного цвета жидкость слегка испачкала его подбородок, мешаясь со слюной, что делало его вид ещё более сексуальным. Пак жадно улыбался, осознавая то, что он чётко выполнил свою цель — пометил своего парня. И он был только его, об этом должны знать все. — Ты мой. Он снова и снова облизывался, ощущая на своём языке неприятный вкус железа. — Только мой. Всё это походило на одержимость, а не на обычную ревность, но Хисына всё равно не отталкивало, лишь наоборот завлекало, будто бы игралось с ним, соблазняло. Чужие глаза ярко искрились от внутреннего ликования, Хун слегка наклонил голову в бок, оглядывая укус на шее Хи. — И все должны знать об этом. Хисын громко выдохнул, слегка закусив нижнюю губу. Он со всем интересом рассматривал младшего и ожидал его дальнейших действий, ведь такого у них ещё не было. Ли никогда не замечал такую яростную ревность у Хуна, что не могла не удивлять. Его поведение казалось диким и ужасно опасным, он с хитрой улыбкой приблизился вновь к кровоточащей ране, несильно облизнул её, от чего Хи зашипел, ведь свежий укус стал неприятно щипать. Затем младший стал опускаться ниже, слегка покусывая изредка кожу сквозь поцелуи. Его глаза горели, будто бы внутри них танцевал проказливый чёрт, что управлял им всё это время. Он оставлял красные засосы, которые после начнут темнеть, станут более фиолетовыми, перед тем как и вовсе сойти. Он громко втягивал носом запах Хисына, пропитывая им все свои лёгкие внутри, закатывал после этого глаза, довольно мыча. Кофта, что всё это время была одета на старшего, стала мешать, поэтому Сонхун сразу же снял её с другого, не желая противостоять своим желаниям. Холодок прошёлся по телу другого, от чего на коже появилось множество мурашек, а сам Хисын запрокинул голову назад, ощущая на своей груди мокрые поцелуи, которые спускались всё ниже и ниже, вызывая у него томные вздохи и шипение. Он прикрыл свои глаза, наслаждаясь моментом, на лице расплылась довольная улыбка, рот иногда немного открывался из-за тихих стонов и учащённого дыхания. Руки коварно пробирались к голому телу, пытаясь потрогать и ощутить весь жар старшего. В голове шептал надоедливый голос. Только одну фразу подряд повторял абсолютно без запинки, игрался с чувствами младшего, злил и раздражал. Ты мой. Ты мой. Ты мой. Ты мой. Только Мой. Мой. Мой. Мой. Мой. Мой. Только мой. Только мой. Сонхун громко прорычал, вновь впиваясь зубами в молочную кожу на груди. Лёгкие крики и вздохи Хисына успокаивали, но в то же время выводили из себя, заставляли сначала зализать появившуюся ранку в качестве извинений, но через время вновь укусить новый участок тела, абсолютно беспощадно. Его глаза горели опасным светом, что не на шутку завлекало Ли. Он с интересом разглядывал эмоции на лице старшего, слегка улыбаясь и постанывая от удовольствия и ощущения своей власти над Ли, что совершенно не могла не радовать. Хун кратко ухмыльнулся, спускаясь ещё ниже. Он аккуратно зацепился зубами за металлический бегунок на ширинке джинс другого, опуская после его вниз, пока глаза смотрели чётко на Хисына. Тот протяжно выдохнул, наблюдая за действиями своего партнёра, а после облизал нижнюю губу языком, чтобы та перестала слишком быстро сохнуть, доставляя мелкий дискомфорт. Сонхун быстро расстегнул пуговицу на штанах, а затем отстранился, садясь на колени перед кроватью с кровавой ухмылкой на губах. Хи быстро поднялся за ним, оглядывая младшего перед собой, а после, улыбнувшись, встал, подходя к другому всё ближе. Он положил свою руку на чужую голову, мелко погладив по ней, после чего чужие проказливые руки схватились за бёдра старшего, стягивая штаны вместе с боксерами вниз, примерно до колен. Хун громко сглотнул, осматривая сильно покрасневший от возбуждения орган, и недолго думая припал к мокрой от естественной смазки головке губами. Сверху послышался громкий вздох, Хисын крепче схватился за чужие волосы, вплетая внутрь свои пальцы, пока юркий язык младшего кружил на покрасневшей головке, по телу прошлась лёгкая дрожь. Ли внимательно разглядывал Хуна, наблюдал за тем, как собственный член то пропадал в чужом рту, то снова появлялся, с каждой секундой становясь всё чувствительнее. Младший причмокивал, закатывая глаза, он обхватил двумя руками основание члена, медленно двигаясь ими, пока облизывал головку, надавливая языком на уретру. Слюна, которую Пак не успевал сглатывать, грязно скатывалась по подбородку, делая вид младшего неряшливым и привлекательным одновременно. Сонхун неожиданно и резко просунул орган глубже, головка врезалась в стенку глотки, от чего младший тихо промычал, обдавая член вибрацией. Движения стали обширнее и увереннее, он полностью облизывал всю длину, уделяя особое внимание на взбухшие венки, с которыми всё не мог наиграться, с каждой секундой начиная ощущать усиление пульсации. Хи жадно хватал ртом воздух, по его лбу скатывалась мелкая капелька пота, а руки сильнее схватили мягкие волосы Хуна, иногда помогая ему двигаться. Он улыбался, облизываясь, посматривал вниз, а после вновь запрокидывал голову назад, пока глаза закатывались от столь приятных ощущений. По его телу скатывались мелкие капли крови, что начинали засыхать. От этого вида Сонхун громко постанывал, прикрывая глаза. Через время Пак опустил руки, облокотился ими о мощные бёдра старшего, сжимая их от удовольствия. Он возобновил движения, насаживаясь на член своим ртом самостоятельно, каждый раз проталкивая его всё глубже. Сонхун сводил брови к переносице, простанывая вновь, пока головка каждый раз проходила глубоко в горло, разнося по комнате весьма некультурные горловые звуки. Член с каждой секундой краснел сильнее от приливающейся к нему крови, начинал пульсировать всё больше, а Хисын лишь негромко постанывал, держа весь процесс под своим контролем. Внезапно для старшего, Хун решил слегка подразнить его, показывая всю свою злость и недовольство. Он аккуратно прошёлся зубами по чувствительной головке, от чего сверху послышалось недовольное шипение. Ли достал орган из чужого рта, сильнее хватаясь за тёмные волосы, а Сонхун лишь звонко промычал, облизываясь и нахально улыбаясь. — Ты слишком злой. – Хисын негромко рассмеялся, начиная быстро двигать рукой по своему члену, чувствуя предшествующий оргазм, что был слишком близко, чтобы останавливаться. Ещё пара секунд, и старший содрогается в лёгкой конвульсии, наблюдая за тем, как сперма большими струями покрывает чужое лицо. Сонхун закрыл глаза, похабно высовывая язык, пытаясь поймать некоторые капли им. Лицо слегка обжигало по началу, а после семенная жидкость стала стекать по нему вниз, пачкая и извращая чужой внешний вид ещё сильнее. Рука остановилась, а грудная клетка Хисына бешено вздымалась, ведь тот всеми силами пытался отдышаться, слегка постанывая от приятных ощущений, что накрыли его с головой совершенно недавно. После старший аккуратно взял пару салфеток, что стояли на комоде рядом в небольшой картонной коробочке, и заботливо стал убирать своё семя и размазанную кровь с лица любимого, глупо улыбаясь. Хун открыл глаза, облизываясь и постанывая, от грязных картинок в голове. Он пытался вообразить этот момент, полностью наслаждаясь проделанной работой. Когда следы Хи полностью пропали с лица младшего, он встал, вновь толкнул другого на кровать, нависая сверху. Пак тяжело дышал, покачивая бёдрами из стороны в сторону, к которым через время прикоснулся другой, грубо сжимая кожу до лёгкого покраснения. Младший довольно простонал, чувствуя затем шлепок, что невыносимо обжигал, разнося по данному месту приятное покалывание и боль. Сонхун тяжело вздохнул, как только чужие пальцы коснулись входа, круговыми движениями надавливая на него, пока старший пытался найти тюбик смазки свободной рукой. Выполнив свою миссию, он быстро выдавил довольно большое количество вязкой жидкости себе на пальцы, дав прохладной субстанции слегка растаять по краям. После этого старший медленно вошёл внутрь смазанными двумя пальцами, сразу же наблюдая за чужой реакцией. Младший лёг на горячее тело другого, схватившись за плечи. Он мгновенно напрягся, от чего стенки стали сильно сжимать пальцы внутри, пока старший тихонько посмеивался, проталкивая их всё глубже. Движения были медленными и нежными, от которых Хун буквально сходил с ума, тяжело дышал и стонал в шею Хисына. Пак громко вскрикнул, как только подушечки толкнулись прямо в простату, распространяя по телу мелкую дрожь. Сонхун извивался, кусал нежную кожу, толкался навстречу длинным пальцам и негромко постанывал от подобных ощущений. Глаза отчего-то слезились, затуманивая взор и делая атмосферу ещё более горечей. Когда третий палец с лёгкостью вошёл внутрь, Хун дёрнулся, закрыв свои глаза. Он стал напористее толкаться навстречу своему удовольствию, чувствовал, как его тело слабеет, превращаясь в сгусток страсти и похоти, смешанные с огромным количеством желания. Хисын ускорялся, делал толчки более грубыми и глубокими, каждый раз стараясь толкаться в чувствительный комочек нервов. Голос младшего уже начинал садиться и хрипеть от слишком частых и громких стонов наслаждения. Он закатывал глаза, сводя брови к переносице, собственный член часто дёргался, выделяя слишком большое количество предэякулята, тем самым он пачкал пресс Хи, но совершенно не задумывался об этом на данный момент. Неожиданно Хун почувствовал опустошение, расстроенно промычал от этого, поднимаясь вновь, чтобы посмотреть на Ли, но его действия сразу же перебили, меняя позу. Сонхун оказался под мускулистым телом старшего, замечая в его руках серебристый квадратный пакетик, который после тот открыл зубами, доставая наружу презерватив. Он быстро раскатал его по своему члену, на пробу прошёлся вверх-вниз мелкими движениями руки, а после представил головку ко входу, быстро и резко просовывая орган вглубь. Сонхун закатил глаза и громко простонал, окольцевав талию старшего ногами, чтобы сократить расстояние между ними ещё сильнее, стал подмахивать бёдрами, самостоятельно насаживаясь на толстый член Хисына. Старший усмехнулся, делая свой первый резкий толчок внутрь, после которого Хун, вскрикивая, пробормотал чужое имя, начиная хныкать и извиваться под горячим телом. Хисын опустил свою руку на шею к Паку, начиная слегка душить, в то время как Хун стал задыхаться, ведь воздуха и так совсем не хватало. Он открыл рот в попытках схватить часть кислорода, слегка хрипел, параллельно постанывая, ведь толчки стали быстрыми и резкими, член часто попадал прямо по простате, от чего по всему телу проходился приятный электрический заряд, заставляя выгибаться в спине и закатывать глаза. — Теперь понимаешь, что я только твой? Или мне нужно заставить тебя захлёбываться в собственных слезах от ощущения моей любви? – Хи делает несколько особо грубых толчков, томно вздыхая, а после увеличивает темп. – Сегодняшняя выходка мне не понравилась, Сонхун. Пак тихо всхлипывает, ощущая, как рука на шее надавила сильнее, но через пару длительных секунд Хи убрал её, не желая делать своему партнёру слишком больно. — Что скажешь, милый? Сонхун кашляет, наконец воздух стал более доступным для него, но его всё ещё не хватало, поэтому тот тяжело дышал, жадно глотая поступающий кислород. Каждый толчок выбивал из него протяжные стоны и похныкивания. Сонхун стыдливо прикрыл глаза руками, не желая сталкиваться с чужим опасным взглядом, что прожигал его, будто бы заглядывая в самую душу. — Ничего? Как жаль. – Хи изобразил наигранную грусть. Хисын увеличивает скорость, хватается руками за одеяло под ними, изо рта доносится довольное шипение. Он противно улыбается, понимая то, что Сонхун полностью находится под его контролем, глаза горят красным цветом, выражая лёгкую злость и большого размера любовь одновременно, в то время как Хун всё ещё скрывается от чужого взгляда, пытаясь избегать его. — И к кому же ты так сильно ревновал меня? – решил поинтересоваться тот, беспрерывно погружаясь внутрь. — Если не ответишь, то я остановлюсь. Пак недовольно вздохнул, хватаясь руками за плечи Ли. Признаваться совершенно не хотелось, но и молчать ему тоже запретили. — К Джейку. – сквозь стоны пробормотал младший, после чего щёки стали неприятно гореть от появившегося на них румянца. — Он мой друг. — Я тоже был твоим другом. — Но в тот момент у меня не было отношений. — старался объяснить любимому старший. — Это ничего не меняет. — Ещё как меняет, — Ли вновь увеличил скорость толчков, от чего Сонхун запрокинул голову назад, протяжно стоная. — Я выбрал тебя, значит никто другой мне больше не нужен. Только ты можешь находиться рядом со мной, держать за руку и обнимать, я буду засыпать только с тобой в одной кровати и буду проводить всё свободное время только с тобой. Внутри наконец разлилось приятное тепло и спокойствие, от которого Хун стал ощущать себя намного легче, ведь весь груз сбросился с его плеч, давая возможность выбраться из горящей клетки и вздохнуть полной грудью. Пак довольно простонал, прижимаясь ближе к телу своего любимого человека. — Я бы не брал тебя с собой, если всё бы было иначе. Толчки стали сумасшедшими, громкие шлепки будто бы опьяняли, от чего голова шла кругом, а в глазах всё двоилось. Оргазм стал отчётливо ощущаться, а сердце бешено билось внутри грудной клетки, отбивая чёткий ритм. Хисын, заметив это, обхватил член младшего рукой, смыкая пальцы на головке, стал быстро двигаться по всему основанию, от чего тот до хруста выгнулся в спине, выстанывая имя старшего. Яркие пятнышки стали хаотично появляться перед его глазами, заставляя похабно высунуть язык и прикрыть их, тело содрогалось в лёгких конвульсиях перед оргазмом, а в ушах послышался лёгкий писк. Финальный толчок заставляет Хуна громко простонать, впиваясь руками в рядом лежащую подушку, сперма большими каплями попадает на его живот, задевая также и Хисыновский, после чего тот вновь довольно усмехается, прекращая толчки. Хун тяжело дышит, пытаясь прийти в себя, в то время как старший снова аккуратно протирает запачканные им ранее места, а затем тянет Пака на себя, беря к себе на руки. Сонхун вопросительно смотрит в чужие глаза, а после чувствует своей спиной холодную стену, к которой его со всей силой прижимают, вновь входя внутрь венистым членом. Сонхун плаксиво всхлипывает, хватаясь за плечи Хи, лбом прижимается к его груди, пока тот возобновляет толчки, но не делает их слишком грубыми и быстрыми сразу, давая младшему время чуть отойти от недавнего оргазма. Хисын держит другого за ягодицы, одновременно сжимая их и иногда раздвигая, чтобы слегка поменять угол проникновения. Член вновь затвердел, а слабость в теле прошла, поэтому младший аккуратно делает лёгкий толчок навстречу, тихонько шипя себе под нос, глаза вновь закатываются, а стенка неприятно начала тереться о голую спину, слегка царапая её, от чего кожа слегка покраснела. Налитая кровью головка бьёт по простате, от чего становится особо приятно и хорошо, по телу пробегают мурашки и становится слишком жарко, будто бы сейчас оба парня находятся под палящим солнцем. Хисын вновь начинает безжалостно вбиваться в растраханный вход, по лбу стекает одинокая капелька пота, которую он тут же смахивает, продолжая увеличивать темп. Ногтями Хун царапает чужую спину, от чего Ли мычит, довольно запрокидывая голову назад. И вновь это приятное ощущение настигающего оргазма накрывает с головой, старший рычит, вдалбливаясь в давно уставшее тело Сонхуна. Тот громко вскрикивает, не ожидая такой резкой грубости от возлюбленного. По головке стекают капли предэякулята, которые Хун быстро размазывает по всему основанию, начиная двигать рукой вверх-вниз по всему члену, пытаясь добиться ещё одного оргазма. Голова болит, слегка кружится, из-за чего слышится лёгкий писк где-то внутри неё. Несколько последних толчков получаются особо резкими, после чего Хисын обильно изливается в презерватив, а за ним кончает и младший, вновь пачкая собственный пресс горячим семенем. Хи лбом жмётся ко лбу младшего, пытаясь отдышаться вместе с ним. Ноги становятся ватными, а тело сильно дрожит, со временем начиная расслабляться.

***

— Больно! – кричит недовольный Хисын, шипя от яркой боли в области шеи. — Ну потерпи. – младший заботливо дует на укус, держа в своих руках средство для обработки ран и ватную палочку. — Зачем надо было так сильно кусать? — А нехрен меня до такого доводить. – младший вновь прислоняет палочку к покрасневшему месту, а старший мычит, хватаясь за бедную подушку руками. — Я ничего не делал! – возмущался тот. — Ага, конечно. — Хочешь поговорить со мной ещё раз? Хисын поднимает свои глаза на сидящего перед ним парня, который сразу же краснеет, продолжая обрабатывать укусы дальше. Он правда осознавал свою вину, но признавать её совершенно не хотелось. — Не хочу. – недовольно пробормотал Сонхун, отводя взгляд в сторону. Хисын приблизился к его лицу, а затем оставил лёгкий поцелуй на его щеке, стараясь избежать новой ссоры. Он легко погладил младшего по голове, ложась после обратно на кровать. — Я люблю только тебя. Помни об этом всегда, хорошо? — И я тебя люблю, - парень посмотрел в чужие глаза. – Но ты только мой. Хисын тихо посмеялся, а затем потянул Сонхуна на себя, заключая в тёплые объятья. Он гладил младшего по спине, в то время как тот ткнулся ему в шею носом, втягивая аромат любимого. — Только твой.