Демонический бойзбенд

— Всë, к Гви-Ма, я ливаю! Первый день репетиций сопровождала Гви-Ма его знает какая недовольная фраза Чон Юнсо о том, как его бесит этот дурацкий танец, который ему никак не удавалось исполнить синхронно со всеми остальными. Нытьë макнэ сильно приелось маднэ. Джину на каждый новый всплеск Юнсо закатывал глаза и вздыхал, пытаясь заставить его заткнуться и продолжить репетировать молча. Но, от рождения обладая вредным характером и страдая юношеским максимализмом, Юнсо только и делал, что посылал лидера куда подальше, что сильнее накаляло атмосферу в комнате. Ким Минджу чуть ли не в слезах просил ребят не ругаться, разрываясь между ними, периодически поглядывая на Ли Джихуна, которого раздражали крики и жалобы, и это выражалось в зверином рычании. Бедному Минджу чудом удавалось держать всех на расстоянии друг от друга, но, видел Гви-Ма, ненадолго. Кажется, Хве Ëн был единственным, кто сохранял спокойствие в данной ситуации: на нытьë Бэйби внимания не обращал, Джину настоятельно просил прикусить язык, а Романсу мог только посочувствовать и предложить поберечь нервы и силы, а не тратить их на этих двух кретинов, готовых порвать друг друга за любой неверный вздох. Поэтому к очередной попытке Чон Юнсо «слиться» с ненавистной репетиции Хве Ëн отнëсся прагматично. Выключил музыку и поймал парня на выходе из комнаты, толкая обратно в центр. — У нас нет времени на твоë недовольство, — пока ещë спокойно бросил Джину, вытирая пот с шеи. — Мы должны выучить этот танец и отработать его. Хочешь ты того или нет. — А я говорю, что это отстойная идея, — продолжил скалиться Бэйби. — Я не танцую. — Придëтся научиться, если ты не хочешь вернуться обратно к Гви-Ма и тухнуть внизу, под землëй, — почти прорычал лидер, наклонившись к макнэ так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. На это Бэйби ничего сказать не смог, и тогда Эбби понял, что теперь ему точно лучше вмешаться, пока не разразилась буря и не настал конец их «весëлой» затее. Втиснувшись между демонами, он обратился к Джину: — Давайте-ка пока возьмëм перерыв. Вы, ребята, отдохните минут десять, а мы с Юнсо поработаем индивидуально. — Если за десять минут это недоразумение хотя бы не перестанет пускать сопли и путаться в собственных ногах, я лично сброшу его обратно в Ад, — поставил условие лидер и покинул зал, оставив после себя враждебную ауру. Романс поднялся с пола и отправился за ним, напоследок сочувственно посмотрев на парней. Следом увязался Мистери, уставший от всех участников группы. Когда Эбби и Бэйби остались наедине, стало чуть легче дышать. Но желание уйти и закрыться в своей комнате не покинуло второго, и он снова предпринял попытку капитулировать, но был пойман за руку. — Я понимаю, что тебе тяжело, но Джину прав в том, что нам кровь из носу нужно выучить этот, как ты выразился в прошлый раз, «ебучий танец». Это не так уж и сложно. — Легко тебе говорить, — Чон выдернул свою руку из крепкой хватки и отвернулся. — Ты этим с детства занимаешься. А у меня всю жизнь обе ноги левые. — Меня порой действительно поражают люди, которые имеют идеальный слух и чувствуют ритм, но не могут собрать ноги в кучу и с тем же самым ритмом шагать, — Ëн сел на пол и похлопал по месту рядом. Парень плюхнулся на него, и тогда он продолжил: — Ты ведь рэпер. Но потом я вспоминаю себя, неуклюжего и неповоротливого пухляша, больше похожего на перекати-поле, и понимаю, как на самом деле тяжело тем, кто никогда в жизни не танцевал. Очень сложно перестроиться, когда тебе даже базу не заклали на подкорку, и ты чувствуешь ритм, но не чувствуешь тело, думая, будто оно деревянное. Но это совсем не так. Просто знай, что у этого толстяка получилось взять себя в руки в десять лет, сбросить вес и научиться танцевать наравне с профессиональными танцорами, которые отдали на это всю свою жизнь. Здесь важны собственное желание и, конечно же, старание. Пока Чон слушал рассказ Хве, долго не мог отвести от него ошеломлëнного взгляда. Поверить в услышанное с первого раза не удалось, несмотря на глубокое чувство, заложенное в каждое слово. — Подожди, ты раньше был толстым? — не меняясь в лице, спросил квихва и красноречиво окинул фигуру кумихо взглядом, особенно выделяя им шесть кубиков пресса и подтянутую грудь. Сначала Хве Ëн думал возмутиться «неужели это всë, что ты услышал из моих слов», но внезапно громко рассмеялся и упал на пол, держась за живот. Чон Юнсо продолжал смотреть на него, но уже недовольно, так как не понимал, что так рассмешило товарища по несчастью. Увидев это, он засмеялся с новой силой. — Хэй, что смешного я сказал?! — Прости… пхаха, — сквозь смех произнëс Эбби, очень стараясь успокоить себя. Но выходило так себе. — Просто… ты действительно такой лапочка… — Я тебе сейчас по лицу врежу, бабуин, хватит ржать! Бэйби ударил Эбби по плечу, и тот мгновенно скорчился от боли, пока истерический смех прорывался сквозь стиснутые зубы. — Не кипятись… но тебе правда стоило видеть себя со стороны, — он снова сел, приходя в себя и потирая место удара. — И да, лет до одиннадцати у меня был лишний вес, из-за которого надо мной издевались не только одноклассники, но и некоторые родственники. Что поделать, я любил много есть и не любил много двигаться, а отец как назло готовил божественно, хоть с руками отрывай. — И что тебя побудило внезапно заняться танцами? — сменив гнев на милость, спросил Бэйби. — Ну, во-первых, здоровье. Лишний вес плохо влияет на сердечно-сосудистую систему. Врач посоветовал больше двигаться. Я паршиво выполнял его рекомендации, хоть родители и пытались приучить меня к спорту. Но со временем я сам захотел что-то поменять. Толком не помню, из-за чего именно, но у меня пробудилась страсть к танцам. Мама записала меня в танцевальную школу. Другие мальчики и девочки смеялись надо мной, неуклюжим толстяком, а я думал, что никогда не смогу научиться танцевать. Также злился, плакал, говорил, что брошу. Но всё же очень хотел. Поэтому попросил родителей записать меня в спортивные секции. Так я, кстати, научился спортивному плаванию. И танцевать стало легче. За год сбросил вес, стал приводить себя в форму. К четырнадцати меня заметило агентство, так как к тому времени я участвовал в соревнованиях по плаванию и танцевальных конкурсах. Даже занимал первые места. И время от времени начал писать музыку. В общем, как-то так. Бэйби слушал его очень внимательно, не перебивал и ничего не спрашивал. Его голову разрывало от всë новых и новых подробностей из прошлой жизни Эбби. Эбби, такого идеального внешне, позитивного и общительного парня. С красивым лицом и прессом с обложки. И как-то за этим всем он никогда не пытался разглядеть личность. Забыл, что этот парень тоже когда-то был человеком, со своими проблемами, мечтами и стремлениями. Стало стыдно. Зацикленный только на себе и своих чувствах, Юнсо вëл себя, как самая последняя сволочь, по отношению к тем, кто этого не заслуживал. Ну, кроме Джину. Пошëл он. Заметив изменение в настроении парня, Ëн положил руку ему на плечо и легонько тряхнул. — Извини, что вывалил на тебя всë это. Просто захотелось поделиться личным опытом. — Спасибо, — внезапно сказал Чон Юнсо, пряча лицо в коленях. — Спасибо, что поделился со мной. И прости, что так паршиво вëл себя. Не ожидав извинений, а уж тем более благодарностей, Хве Ëн на мгновение растерялся. В эту минуту квихва напоминал ему маленького котëнка, потерявшегося в большом мире, где некому было взять его на руки, прижать к себе, к самому сердцу, и забрать с собой, в тëплый дом. Детское поведение, враждебность ко всему и обида на призраков прошлого, нашедшая отражение в настоящем, стали ещë понятнее. Сердечно обняв мальчика, кумихо почувствовал его стук сердца, услышал тихое дыхание и учуял запах слëз. На пока ещë целой и невредимой душе скреблись кошки. Он старше меня на четыре века, но ничем не отличается от самого обычного ребëнка. Боже, что такого произошло в его жизни? Почему он попал под влияние Гви-Ма? Хве Ëн сам по себе был очень сострадательным и сопереживающим парнем, всегда заботился о нуждающихся в этом людях: о детях, стариках, животных. О друзьях, родителях, своей группе. Его часто называли мамочкой или курицей-наседкой. В шутку, конечно, без попытки задеть. Но это не помешало ему поддаться Его голосу и лишиться своей человечности, став демонов. Ещë и кумихо, Гви-Ма бы их всех там побрал. — Всë нормально, Юнсо. Я понимаю. Просто, давай разберëм движения вместе. К тому же, другие как-то не торопятся. Чон Юнсо кивнул, и они встали с пола. Быстро утерев проступившие слëзы, он выдохнул. Его глаза сильно покраснели и припухли, но это казалось достаточно милым. По крайней мере, Хве Ëну. — Отлично. Так, что там у тебя не получается? Возможно, этот конфликт был необходим им. Чтобы лучше понять друг друга и сблизиться. Гви-Ма его знает.

***

Время репетиций подошло к концу, и парни выдохнули с облегчением. Танец, который поставил Эбби, немного поднапряг их, но они преодолели этот рубеж. Что удивительно, даже Бэйби, у которого с каждым разом получалось всë лучше, и двигался он естественнее. Джину, когда ребята разошлись по своим делам, подошëл к Хве Ëну, что натягивал на себя чëрную футболку. — Я не знаю, что и как ты сделал, но спасибо. — А? — ничего не понял Ëн, посмотрев на Джину в полном недоумении. — Я имею в виду, Юнсо. Оставшуюся часть репетиций он был примером для подражания. Таким спокойным я его вижу только тогда, когда он не видит меня. — А, — с пониманием выдал Эбби и покивал головой, поджав губы. — В этом нет ничего удивительного. Самое главное относиться к окружающим как к равным и иногда проявлять эмпатию. Пользуйся, разрешаю. Джину посчитал это отличной шуткой и усмехнулся. — Ты действительно мог стать отличным лидером. От этих слов внутри кумихо что-то надорвалось, отдав противной болью по всей груди. Может, Джину и не хотел задеть его таким образом, тем не менее, сделал это. Эмпатия — точно не про Джину. Думая, под каким таким предлогом свалить к себе в комнату, Эбби завис на виде выходящего из душа Романса. Розовые волосы липли к шее и плечам, в то время как капельки воды стекали по чистой светлой кожей, оставляя после себя мокрые дорожки. Джину тоже засмотрелся на прошедшего мимо Ким Минджу, но не совсем понял, почему. Осознание пришло чуть позже, когда Хве Ëн свëл брови к переносице. — Блять, — только и смог сказать он, прикрыв глаза рукой. — Только подумал об этом, а уже… блять. — Да, это… тяжело, — признался Джину и невольно посмотрел на свою руку, на которой красовался мерзкий шрам прошлого. — Не представляю, с каким чувством он смотрит на себя в зеркало. — Я бы на его месте шугался бы зеркал. Надеюсь, он просто принял эту часть себя и живëт без сожалений. — Будь это так, его бы здесь не было. То, что так привлекло парней и заставило глубоко задуматься, — шрамы Минджу. Много шрамов. Разного характера. И разной давности. В разных местах. На всëм теле. Словно клеймо, они издевательски красовались на боках, на бëдрах, спине и плечах. Возможно, они были где-то ещë, но полотенце скрыло их. К лучшему. Ещë один гнилой подарочек от Гви-Ма: напоминание о том, что они из себя представляют на самом деле. Сломанных кукол с предрешëнной судьбой. Жалких трусов и падших грешников, заключивших сделку с самым настоящим Дьяволом. Кто-то ради того, чтобы добиться лучшей жизни для себя, кто-то — чтобы добиться лучшей жизни для других. Никто из парней ни разу не признался в том, в чëм заключалась их сделка с Гви-Ма. Никто и не посмел бы спросить, настолько щекотливой была эта тема. До сегодняшнего инцидента с Чон Юнсо они даже ни разу о прошлом не обмолвились. Словно таким образом отсекая возможность сблизиться и стать друг для друга больше, чем просто «группа для борьбы с охотницами». Каждый останется при своëм. При своих желаниях и травмах. Не впутывая в это других. Но для Джину и Эбби это было невозможно по отношению к Романсу: они знали. Знали о его прошлом, о его жизни, о его стремлениях и мечтах. О его боли в груди, о всех невыплаканных слезах. Не знали только, как он поддался искушению, что Гви-Ма предложил ему и как обрëк его на страдания. И от этого знания им было паршиво. Они не могли это никак обсудить, чтобы стало легче. Приходилось чуть ли не стыдливо отводить глаза, стараться не напоминать самому Минджу о том, что он пережил. Потому что думали, что ему больно вспоминать и говорить об этом. Банально неприятно смотреть на себя и своë тело, на шрамы, оплетающие его, словно лозы. Поэтому парни решили не поднимать эту тему и наедине друг с другом. Думали уже тихо-мирно разойтись, но не успели, так как из коридора вывалился Чон Юнсо. Буквально вывалился. Ударился головой о пол и схватился за неë руками. — Прости, я случайно! — к нему тут же опустился Минджу. Видимо, недалеко ушëл и неудачно столкнулся с квихва в коридоре. — Сильно болит? — Ай, да нормально! Не трогай! Джу тут же убрал руки. Только сейчас он заметил смотрящих на них Джину и Ëна, которые даже не знали, как описать происходящее одним предложением. Смотря на них также, демон вдруг зарделся, вспомнив, в каком виде находится, и поспешил уйти к себе. Юнсо же так и остался лежать на полу, кусая губы, лишь бы не расплакаться от боли. Первым пришëл в себя Эбби и подоспел помочь парню подняться. — Что у вас там произошло? — Этот сахарноголовый торчал в коридоре у зеркала, когда я вышел. Именно в этот момент он собирался отойти, и мы врезались друг в друга, — объяснил Бэйби, всë ещë держась за голову. — Чего он так дëру дал? Из-за меня? — Скорее, из-за нас, — поправил его Джину. — Видимо, немного постеснялся. — А чего стесняться-то? — Ну… — Это не важно, — встрял Эбби. Бэйби фыркнул, но докапываться не стал. Не такая это странность, если уж на то пошло. — У него всë тело на один сплошной наскальный рисунок похоже… К сожалению, это трудно было не заметить. И снова Джину с Ëном переглянулись. В голове второго загорелась идея. — Может, сегодня выберемся на свежий воздух? Погуляем все по городу, посмотрим на жизнь современных людей. — Нам бы продолжить работу… — начал было Джину, скрестив руки, но был безжалостно перебит. — Согласен! — поднял руку Юнсо. — Мы и так три дня подряд безвылазно батрачим. Так и выгореть недолго. Нужно отдохнуть. Хотя бы сегодня. — Давай, Джину, мы всë успеем, — кивнул Ëн. У лидера не осталось выбора. Один против двух. И очевидно против четырëх. Минджу и Джихун точно согласятся покинуть дом, чтобы освежиться и на время забыть о миссии. Им действительно нужен отдых. Вздохнув, Джину дал добро. И впервые за эти три дня увидел искренний восторг на лицах демонов. Как бы потом не пожалеть об этом…

***

Идею выползти из дома на свет божий поддержали все, собравшись в одно мгновение. Джину ещë раз убедился, что всë под контролем, и только после этого они высыпали на улицу. Демоны с неприкрытым восторгом осматривали высокие здания и проходящих мимо людей. Словно малые дети, они чуть ли не рты открывали, дивясь тому, до чего дошëл прогресс. Джину же это не особо впечатляло, слишком уж был зациклен на своих мыслях. Да и приглядывать за всеми приходилось, чтобы не разбежались в разные стороны, как тараканы. Благо, рядом был Хве Ëн. Он отвечал на вопросы ребят вместо Джину, что-то рассказывал и время от времени напоминал далеко не отходить. Ким Минджу не упустил возможности наделать фотографий, снимая себя и остальных под разными ракурсами и углами. Даже уломал Джину и Чон Юнсо сфотографироваться вместе, обняв друг друга. Оба сделали это, но без удовольствия. И, как только от них отвернулись, отскочили в разные стороны, как от прокажëнных. Ли Джихун держался рядом с Минджу и что-то записывал в заметки телефона. Со стороны они всë больше напоминали двух братьев, настолько нежным было каждое их взаимодействие. Из всей группы Ли доверял только Киму. И не то чтобы это кого-то удивляло. Также неожиданным дуэтом стали Ëн и Юнсо, со стороны больше похожие на отца и сына. Они, кажется, напевали какой-то мотив и зачитывали под него рэп, придумывая всë более и более безумные рифмы. Эбби даже научил Бэйби битбоксить. По всей видимости, этот малый имел невероятный талант ко всему, что связано с хип-хопом. Ещë раз, они точно с Джину из одной эпохи? Когда лидер подумал, что, кажется, лишний на этом празднике жизни, к нему тут же приклеился, как жвачка, Романс. Обхватил его за руку и поволок в сторону за всеми остальными. — Сам же говорил нам держаться вместе. — Думал, что сбежишь от нас? — с другой стороны подбился Эбби, навалившись на плечо Джину. — Малышня просит их покормить. — Хэй, сам ты малышня, — ткнул его в бок Бэйби. — Я старше тебя, не зазнавайся. — Его можем не кормить, так уж и быть… — Нет, хëн, ты обещал! Парни рассмеялись с того, как Чон быстро переключился на милого макнэ, просящего своего хëна покормить его. Дешëвая манипуляция, но такая действенная. Кажется, даже сердце Джину растаяло. Они как раз вышли на Мëндон, который славился своим стрит-фудом. Очень удобно. — Так, я буду манду, — тут же активизировался Хве, увидев палатку с едой. — Сто лет их не ел. — Мы с Джихуном будем пуноппан, — улыбнулся Ким. — Он очень любит сладкое, а я фасоль. — Отлично, давайте за мной. Там рядом. Эбби, Романс и Мистери ушли в одну сторону, в то время как Джину и Бэйби остались вдвоëм. Дело состояло в том, что перед выходом они решили распределить определëнное количество денег напополам, между Джину и Эбби, как самыми ответственными в их группе. Поэтому и угощали они. Как-то Джину не успел среагировать. Он надеялся, что Юнсо тоже отправится с остальными, прыгая вокруг Ëна и, наверное, прося какую-нибудь сладость. Но реальность оказалась жестокой, и отдуваться пришлось ему. — Хëн, — совершенно спокойно сказал Чон Юнсо, осторожно взяв его за рукав, — я хочу омук с острым соусом. Джину удивился. — Омук? Ты уверен? — Да, уверен, — закатил глаза парень, но тут же исправился. — Пожалуйста, хëн. Вздохнув, демон пошëл за ведущим его макнэ, который не смог скрыть счастливой улыбки. Купив ему омук, себе он приобрëл самые обычные токпокки. Правда, периодически приходилось делиться с невероятно голодным Юнсо, который получал наслаждение от острого соуса и перца. А ещë ему, видимо, нравилось есть с чужих рук. Тогда Джину пришлось ещë купить два кимпаба: себе с тунцом, Юнсо — с острым кимчи. — Сок из бамбука. И холодный чай. Спасибо. Напитки ушли в руки Бэйби, в то время как Джину держал кимпабы. Ел сам и подносил ко рту довольного, словно кот, младшего товарища, периодически вытирая ему рот салфеткой. Свою «нежную» троицу они потеряли. — Странные у тебя вкусовые предпочтения. Я думал, тебе нравится сладкое. — Флаткое — отфтой, — с набитым ртом произнëс Чон Юнсо и поспешил запить всë бамбуковым соком. — Фух. Терпеть не могу сладкое. От него рот вяжет. — Даже от мотти? — Мотти я не пробовал. Но, если я не ошибаюсь, от него не должно. Но меня в принципе убивает вкус сладкого, даже если там нет сахара. Сразу тошнит. Хотя, меня от всего тошнит, так что без разницы, что потом наружу выйдет. — И от чего так? — В моей семье очень странно наказывали за плохое поведение, — поднëс ко рту Джину бутылку с чаем Бэйби. — Обычно же голодом морят. А нас наоборот, заставляли есть. Есть всë, что может сожрать тебя в ответ. Или просто редкостную дрянь, после которой можно скончаться. У меня была большая зажиточная семья, где репутация очень ценилась. И, если кто-то из детей провинится, особенно за столом, родители и старшие заставляли нас есть то, что им казалось самым мерзким. И ты реально должен был это съесть, иначе тебя отхлестают и отправят в сарай на ночь. А я не был послушным ребëнком, поэтому часто попадал под горячую руку. Сначала сопротивлялся и выплëвывал то, что клали в рот. Тогда сарай стал моим вторым домом. Потом меня насильно заставляли глотать, и я мучился от болей в животе. Затем я стал опустошать свой желудок после таких наказаний, чтобы банально не умереть, как моя младшая сестра. И, видимо, такая жизнь испортила мои пищевые привычки, поэтому я страдаю расстройством пищевого поведения. Ну как, испортил аппетит? Джину не ответил, так как не услышал вопроса. Стоял, не зная, куда себя деть после услышанного. Во-первых, он не ожидал, что квихва расскажет ему о своëм прошлом. Во-вторых, не ожидал, что его прошлое окажется вот… таким. Посмотрев на оставшийся кимпаб с своих руках, он всë же доел его. Аппетит ему не испортили, но вот душу потревожили ещë как. — Что, даже ничего не скажешь? — с любопытством спросил Чон, вглядываясь в непоколебимое лицо Джину. — Я бы не выдержал, — произнëс он, посмотрев в голубые глаза парня. — Как вы жили в таких условиях? — Хуëво, — усмехнулся Юнсо и толкнул Джину. — Вон, там наши. Пошли. Иначе отдам твой чай мальчику-жвачке. Бэйби быстро пересëк дорогу, а Джину пришлось за ним погнаться. Потому что свой чай он никому не отдаст. Их встретили довольные лица. — Куда вы оба пропали? — со смехом спросил Эбби, наблюдая за тем, как Джину пытается отобрать холодный чай у Бэйби. — Хëн кормил меня с рук, — только и сказал квихва, улыбаясь и щурясь. Чай всë же отдал. «Нежная» троица очень удивилась поведению маднэ и макнэ. Кажется, за то время, что они отсутствовали, эти двое поладили. — О, нам нужно сделать групповую фотографию в честь такого завершения дня, — предложил Романс, и его тут же поддержали. Сделав совместное фото на фоне оживлëнной улицы с ларьками, парни решили отправиться домой. Они хорошо отдохнули и узнали нечто новое о пищевых привычках друг друга. Может быть, не так уж плохо всë складывается.

***

— Они направились в сторону дома. Успешно слились с местной толпой. Замечательно. Продолжай наблюдать за ними. — Понял. Бросив в спины демонов равнодушный взгляд, тëмная тень направилась в противоположную сторону. Пускай веселятся. Пока могут.