Выброшенный на мороз

29 января. 17:03.

Юноша, названный чудаковатым именем «Лололошка», сидит на автобусной остановке. Он обхватывает себя двумя руками, словно обнимает, тем самым стараясь хоть чуть-чуть согреться на чёртовом морозе. Лололошка, одетый в домашнюю белую толстовку, на которой виднелись несколько пятен, свободные спортивные штаны серого цвета в чёрно-белую клеточку и тапки-собачки с нелепыми, детскими носками (которых, к счастью, не было видно), прохлаждается на — внимание! —двадцатиградусном морозе, ожидая свой автобус, который, как назло, никак не приезжал. Расписания автобусов, увы, нет на этой остановке точно так же, как и мобильного телефона, так что парню приходится постоянно оглядываться по сторонам в надеждах увидеть необходимый транспорт. Мимо проходящие люди косятся на него, как на сумасшедшего со взглядом а-ля «что за идиот». Но Лололошка старается всячески игнорировать их, ведь в этом нет его вины. В очередной раз оглядываясь по сторонам и содрогаясь от холода, Дейвисон взглядом цепляется за парня, определённо выделяющегося из серой толпы — каштановые с оттенком рыжего волосы, выразительный взгляд карих глаз, уставленный на дорогу, а на шее завязан точно мягкий шарф в чёрно-оранжевую клетку. Вообще, не в концепте Лололошки оценивать внешность парней, но он соврёт, если скажет, что не посчитал его привлекательным и даже красивым. Когда незнакомец переводит взгляд на остановку, естественно, заметив на ней и Лололошку, который откровенно говоря пялится на него, Дейвисон спешит отвести свой взгляд в сторону, дабы не опозориться ещё больше. И так выглядит, как полнейший идиот, куда уж ещё хуже? Но что-то в том незнакомце определённо есть... Что-то цепляющее. Каково же было удивление Лололошки, когда этот же незнакомец присаживается рядом с Дейвисоном, поглядывая на него. Однако в этом взгляде нет осуждения, которое обычно можно заметить в глазах окружающих. Лишь чистый интерес. Дейвисон старается не смотреть на парня в ответ, цепляясь взглядом на каждую проезжающую машину на дороге, на каждого прохожего человека. Но звонкий голос всё же заставляет вновь глянуть на того незнакомца. — Добрый день, — говорит парень. Лололошка мог бы подумать, что это адресовано не ему, если бы не чувствовал на себе чужой пристальный взгляд с нотками любопытства на протяжении трёх минут. — Здравствуйте, — хрипло отвечает Дейвисон, поджимая покусанные губы. — Как официально, — улыбается тот. Лололошка удивляется такому ответу — разве так не принято разговаривать с незнакомыми людьми? — Чего ты разоделся по-летнему в такой холод? — Извините, мы знакомы? — удивлённо спрашивает Дейвисон. — Прощаю. Нет, но можем исправить. Юноша чуть не давится воздухом от такого ответа. «Манер ему не занимать...» — пролетает мысль у Дейвисона в голове. — А, кстати, — после этих слов Лололошка немного напрягся. Но стоило ему увидеть, как незнакомец аккуратно снимает шарф со своей шеи, напряжение исчезает, словно его и не было. — Я вижу, что тебе холодно — не слепой же. Парень протягивает ткань Дейвисону в руки, а тот, недолго думая, принимает её и спешно завязывает шарф на шее оледеневшими пальцами. Лололошка ощущает ненавязчивый, но приятный запах чужого парфюма. — Но перед знакомством я бы не отказался послушать, как ты докатился до жизни такой, — с ухмылкой в голосе произносит незнакомец, а Лололошка всё ещё удивляется отсутствию его манер и этикета. Дейвисон мнётся — рассказывать или нет? С одной стороны, он бы не отказался от возможности выговориться кому-то, с другой — это абсолютно незнакомый ему человек. Кто знает, что у него на уме? — Ну-у? — в ожидании протягивает незнакомец, вырывая Лололошку из омута его мыслей. «Была не была...» — В общем...

***

Лололошка никогда не отличался любовью к учёбе. Если в школе юноша старался вытягивать все предметы хотя бы на четыре, чтобы не разочаровывать родителей, то при поступлении в университет вся его успеваемость пошла по одному месту. Он мог днями не приходить на учёбу, а если и приходил, то в основном спал на парах, прослушивая все лекции от преподавателей. На промежуточных Лололошка умудрялся списывать всё у своего соседа по парте — Ричарда, который, в отличие от Дейвисона, внимательно слушал все лекции и вёл записи в тетради. Всё как в школе. Именно поэтому юношу и не выперли. Но это продолжалось недолго — вскоре нервы Лололошки не выдержали, и парень решительно забрал документы из учебного заведения. Родителям, естественно, он не сказал об этом — умирать так рано ему не хотелось. Дейвисон вовремя осознал, что та профессия, на которую он учился, абсолютно его не привлекала. Он, в общем-то, с самого начала не хотел быть врачом, как того хотели родители. Но под их давлением юноша всё же поступил в медицинский, чему был удивлён — не думал, что баллов хватит. Ему никогда не нравились биология и химия в школе, так что на медицинском факультете ему было мягко говоря тяжело. Однако можно опять сказать спасибо Ричарду — только с его помощью Лололошка проучился там четыре месяца. К слову, у Трумана ситуация похожая — в медицину его заставили пойти именно родители. Сначала он был как и Дейвисон — не любил учёбу, прогуливал пары при любой возможности, но спустя некоторое время, к огромному удивлению Лололошки, он резко полюбил учёбу и даже как-то проникся своей будущей профессией, что нельзя было сказать о самом Дейвисоне. Ричард, пусть и сам изменился, но никогда не подталкивал к этому своего друга — я ему мама, что-ли? Сам захочет — начнёт учиться, не захочет — значит не начнёт. До исключения из университета Лололошка жил в общежитии, которое предоставлял сам университет, но после исключения с местом жительства начались проблемы. Сначала он жил у друзей, хотя родителям говорил, что всё ещё живёт в общежитии, а в университете всё хорошо. Но долго так продержаться не удалось — он не может жить у друзей вечно, а заработать на квартиру, будучи восемнадцатилетним юношей довольно проблематично. Да и скрывать свою ложь насчёт учёбы он не мог бы всю жизнь, поэтому, собрав волю в кулак, Лололошка решил во всём признаться родителям. Сказал, что это не его. Сказал правду о том, что ему не нравится эта профессия. Однако родители были непреклонны. Узнав об исключении сына, они словно с цепи сорвались. Устроили такой скандал, что мама не горюй, и в итоге выперли Лололошку на мороз в домашней одежде. Ему даже не дали время забрать необходимые вещи типа телефона, зарядки и тёплой одежды. Хоть Дейвисон и осознавал, что он не виноват, в глубине души он всё равно чувствовал вину за то, что разочаровал родителей. Что не стал лучшим сыном. Что не стал врачом, как того хотели родители.

***

— Родители года, — комментирует с долей иронии незнакомец. — И что ты планируешь делать дальше? — Планировал жить у друга и устраиваться на какую-нибудь работу. А в следующем учебном году планирую поступать на юриста, как и хотел изначально, — даже сильно не размышляя над заданным вопросом, отвечает Лололошка, чей взгляд был устремлён куда-то в сторону. Незнакомец лишь одобрительно хмыкает в ответ. — Как Вас зовут, кстати? — внезапно интересуется Дейвисон, повернув голову в сторону рядом сидящего парня. — Ну, во-первых, давай перейдем на ты. Меня уже напрягает твоё «выканье». Неужели я так старо выгляжу? — Хорошо, на ты — значит на ты... Но ты так и не ответил на вопрос, — Лололошка вопросительно смотрит, едва наклонив голову вбок. — Джон, — отвечает уже знакомец, а затем добавляет, — но вообще меня не зовут, я сам прихожу. Лололошка посмеивается с шутки Джона, стараясь удержать его имя в памяти, ведь переспрашивать в будущем будет как-то некультурно. Хотя кто бы говорил о культуре. — А тебя как? — задаёт вопрос парень. — Лололошка. — Необычное имя, — комментирует Джон. — Но красивое. Мне нравятся необычные имена, вижу в них своеобразную романтику. Лололошка искренне улыбается в ответ и снова отводит взгляд на дорогу. Наконец, спустя мучительное время ожидания, приезжает необходимый автобус. Заметив его боковым зрением, Дейвисон резко вскакивает со скамейки, из-за чего получает вопросительный взгляд Джона. — Автобус подъезжает, — объясняет Лололошка. Джон, ничего не ответив на реплику Дейвисона, поднимается со своего места, смотря туда же, куда и юноша. — О, ты тоже ждал этот автобус? — В смысле тоже? — Дейвисон поворачивает голову вправо, вопросительно глянув на Джона. «Вот это совпадение...» — проносится в голове у Лололошки. — В прямом, — парень пожимает плечами. — Я до улицы Ричмонда, а ты? — И я... — бывший студент неловко чешет затылок. Не успевает Джон ничего сказать в ответ, как у остановки тормозит нужный им обоим транспорт. Лололошка первым бросается к дверям автобуса, чтобы поскорее оказаться в тепле. Джон же неспеша идёт за ним, убрав руки в карманы белой куртки. Внутри автобуса несильно много людей, так что и свободные места, куда можно присесть, тоже присутствуют. Джон, заплатив за проезд, отходит от дверей транспорта и садится на пустующее рядом сиденье у окна, а Лололошка плюхается на соседнее. — Ай-ай, Лололошка, как тебе не стыдно, не заплатил за проезд, — сатирически произносит Джон, после чего тихо, едва слышно усмехается. Боковым взглядом парень замечает, как Дейвисон в ответ на его слова лишь закатывает глаза, опрокинувшись на спинку сиденья. До необходимой им остановки остаётся проехать ещё восемь, что явно займёт немало времени. Джон, решая хоть как-то скрасить поездку, достаёт из кармана запутанные проводные наушники. С лёгкостью распутав их, он вставляет один наушник в ухо, а кабель подключает к телефону, включая на нём свой излюбленный плейлист. Лололошка с интересом и с нотками зависти поглядывает на Джона, что не остаётся незамеченным. — Будешь? — парень протягивает Дейвисону ненужный наушник. — Надеюсь, там не рок? — шутит Лололошка, но наушник всё же принимает и следом вставляет его в ухо. Прикрыв веки, он пытается насладиться плейлистом Джона. Повезло, что в музыке у них совпадают вкусы, так что проблем в прослушивании не возникло. «Я в поездах, отставших от расписанья Я в городах, которых нету на карте Я умер, так и не пришедши в сознанье Хотел быть первым, но споткнулся на старте» Проехав две станции, Лололошка в состоянии полудрёмы кладёт словно залитую свинцом голову на плечо Джона, носом уткнувшись в мягкую ткань чужого шарфа. «Видимо, ссора с родителями сильно вымотала его», — думает тот, украдкой глянув на постепенно засыпающего Дейвисона. Джон накрывает своей ладонью чужую замёрзшую руку, в глубине души немного сожалея Лололошке — столько времени просидеть на морозе, будучи так легко одетым... Парень удивится, если Дейвисон не простудится после такого. Поездка проходит спокойно — песни из плейлиста Джона переключаются, сменяя друг друга, автобус стабильно останавливается на каждой остановке, и люди внутри сменяются то покидая, то заходя в транспорт. И вот, наконец в автобусе объявляется долгожданное название следующей остановки — улица Ричмонда. Джон убирает наушники обратно в карман и нажимает на паузу, приостанавливая текущую песню. Он слегка потряхивает Лололошку за плечо, заставляя проснуться. — Пора вставать, — произносит тихо, почти шёпотом парень. Спустя десяти секунд «качаний», Дейвисон всё же разлепяет сонные веки. Он моргает несколько раз, а затем осматривается по сторонам, приподняв голову с плеча Джона. «Как котёнок, честное слово», — пролетает в голове Джона, когда он наблюдает эту картину. — Джон? — начиная понемногу отходить ото сна, бубнит Лололошка. — Единственный и неповторимый. Поднимайся, пора выходить. Дейвисон в ответ что-то невнятно мычит, но всё же вяло, без особого энтузиазма поднимается с места. Выходить вновь на мороз ему явно не хотелось, ведь он только-только сумел согреться в автобусе, но выбора как такового у него нет. На выходе из транспорта в лицо моментально ударяет холодный поток ветра, заставляя зажмуриться, а по спине пробегают мурашки. Немного отойдя в сторону от остановки, Лололошка уже собирается прощаться с новым знакомым, но ему не дают этого сделать, нагло перебив, когда он только открывает рот: — Слу-ушай, — протягивает Джон. — Ты голодный? Дейвисон немного удивляется такому вопросу, вопросительно выгнув бровь. — Ну, есть такое, — честно признаётся он. — А что... — Тогда я настаиваю на совместный поход в шаурмичную, — самодовольно отвечает парень. «Серьёзно? Шаурмичная?» — мысленно удивляется Лололошка. — У меня денег нет. — Я заплачу, — подмигивает Джон. Лололошка понимает по его тону — отказы не принимаются. — Это можно считать свиданием? — хмурит брови Дейвисон. — М-м... Как тебе угодно! Юноша в ответ на это закатывает глаза и измученно вдыхает холодный воздух полной грудью. — Никогда у меня не было ещё свиданий в первый день знакомства. — Всё бывает впервые, — отвечает Джон, который поистине рад согласию Лололошки на его предложение. — Ладно... А где она находится? — Я тебя отведу туда. — Откуда мне знать, что ты не заведёшь меня в какой-то тёмный переулок и не... Сотворишь со мной что-то плохое? Джон на удивление посмеивается на такой вопрос от Дейвисона. — Боже, сколько можно сомневаться, — он наигранно складывает руки на груди, нарочито громко вздыхая. — Идём, ничего я тебе не сделаю. — Как я понимаю, выбора у меня нет? — А ты догадлив. Дорога до шаурмичной заняла немного времени — минуты четыре-пять. В помещении витает приятный запах хлебобулочной продукции (так как в этой шаурмичной помимо шаурмы ещё продаются и другие изделия типа булочек). Желудок Лололошки невольно урчит, когда юноша вдыхает этот запах вновь и вновь. К счастью, огромных очередей нет, так что Дейвисон без проблем мог разглядеть всю продукцию на витрине и прочитать весь текст на вывесках, пока Джон терпеливо ждал его. Сделав заказ, парни присаживаются за свободный столик, которых в помещении было всего четыре. — Джон, а почему ты позвал меня именно... Сюда? — интересуется Лололошка, с неким любопытством осматриваясь по сторонам. — Тут вкусно готовят, — пожимает плечами парень. — Надеюсь на это. — О, не переживай. Как минимум, отравиться ты не должен, — с ухмылкой произносит Джон. — Джон, как же это обнадёживающе... Ты умеешь поддерживать. — А то, не зря же учусь на клинического психолога. Лололошка, который до этого вечно смотрел по сторонам, резко переводит свой удивлённый взгляд на Джона. — Чего ты так удивляешься? — говорит тот. — Не думал, что психологи такие... Безманерные, — усмехается в ответ Дейвисон. — Эй! Это уже оскорбление, — Джон демонстративно скрещивает руки на груди, делая обиженный вид, подобно маленькому ребёнку. — Я знаю, — улыбается Лололошка. — Эх, ты ранил меня прямо в сердце... — парень прикладывает к своей груди ладонь и закрывает глаза. — Ты слишком жесток. — О да, именно так, — озорно отвечает Дейвисон. — Кстати, на каком курсе ты учишься? — На втором. — И... Как тебе? — Учёба? Да нормально. Даже хорошо, — несколько задумчивым тоном произносит Джон. — Как быстро поменялась тема разговора. — И правда, — отвечает Дейвисон на последнюю фразу. Лололошка скрепляет пальцы рук, чувствуя сильный дискомфорт — видимо, обморожение, судя по симптомам. Сначала руки на морозе казались непривычно бледными, но уже в тёплом помещении они преобрели багрово-красный оттенкок, и появился небольшой отёк. Заказ готовился не так уж и долго, около десяти минут. Джон, забрав его, как истинный джельтмен, ставит поднос на стол — две мясных шаурмы и два стакана с горячим кофе. Первым делом Лололошка тянется к кофе, обхватывая стаканчик двумя руками. — Ну, приятно нам аппетита? — говорит Джон, аккуратно взяв в руки свою шаурму. — Приятного, — тихо отвечает Дейвисон. Юноша, последовав примеру будущего психолога, тоже берёт в руки немного горячую шаурму, наконец отложив стаканчик с кофе в сторону. Джон не соврал, когда говорил, что тут вкусно готовят — это и правда так. В меру сочная, горячая, без противных соусов. Теперь Лололошка обязательно будет посещать это место, да почаще. Но, съев половину, Дейвисон чувствует какой-то твёрдый кусочек у себя во рту. Сначала он подумал, мол, просто такой кусок мяса попался, но, попытавшись разжевать более тщательно, он понимает, что это точно не мясо, а... Кольцо? Взяв с подноса чистую салфетку, он приподносит её ко рту и выплёвывает, мать его, обручальное кольцо! Что за абсурд? — Ты решил мне предложение сделать? — спрашивает Лололошка у Джона. — В смысле? — он хмурит брови, подняв взгляд на Дейвисона. Но, увидев обручальное кольцо на салфетке, он начинает истерически смеяться. Лололошка тоже не сдерживается и тихо посмеивается. — Видимо, твою шаурму перепутали с людьми до нас... Но я был бы не против. — Господи... — усмехается бывший студент, проводя ладонью по лицу. — Как же это тупо. Нужно отнести кольцо сотрудникам. — Ага. Круто так получилось. — Но интересно, что за человек решил сделать предложение, чёрт возьми, в шаурмичной. — Ну а что? Вполне неплохо. Оригинально, — пожимает плечами Джон. — У нас же первое свидание тоже в шаурмичной. — И то правда. Доев и допив, парни, как и хотели, отдали сотрудникам обручальное кольцо, объяснив всю ситуацию. Те извиняются перед парнями и в качестве извинения отдают им две бесплатные булочки. Вкусные, кстати. И вроде даже свежие. — Думаю, это самое запоминающееся знакомство в моей жизни, — признаётся Лололошка, выходя из помещения следом за Джоном. — У меня так-то тоже. — Но мне... Понравилось, — Дейвисон слабо улыбается, скрыв улыбку за чужим шарфом. — Это так необычно, оригинально. — Умею, практикую, — подмигивает будущий психолог. — Спасибо тебе за этот день. — Ого, какие откровения. — Тц, Джон! Не порть момент, — недовольно цокает языком Лололошка, слабо боднув парня в бок. — Спасибо, что помог, что выслушал, что заплатил... И спасибо за незабываемые эмоции. — Как драматично. Сейчас расплачусь, — Джон вытирает невидимую слезу со своей щеки, хотя в его голосе слышится небольшая гордость и даже радость. Дейвисон облокачивается спиной о бетонную стену какого-то здания, вдохнув морозный воздух, который не так волнует, как нахлынувшие на него эмоции, заставляющие биться сердце сильнее. — Слушай. Подождёшь меня тут минуточку? Я кое-что забыл, — резко спрашивает Джон, на что получает вопросительный взгляд. — Потом всё сам увидишь. — Ну, ладно... Буду ждать. И Лололошка остаётся наедине со своими мыслями, пока будущий психолог заходит обратно в шаурмичную. «Что он там мог забыть?» — вопрос, на который Дейвисон совсем скоро получит ответ. Не проходит и трёх минут, как Джон выходит из помещения с какой-то небольшой бумажкой в руках. — Джон? Что это? — Мой номер телефона, — объясняет он, протягивая бумажку Лололошке. — Позвони мне, когда придёшь к другу. — Но у меня же нет телефона, — не понимает Дейвисон. — Возьми у своего друга телефон, чтобы позвонить, — пожимает плечами Джон, пока Лололошка внимательно рассматривает номер телефона студента, словно выучивая наизусть. — В любом случае знай, что я буду с нетерпением ждать звонок от своей принцессы. — Эй, какая я тебе принцесса? — Красивая, возможно умная, разговорчивая... — загибает пальцы будущий психолог. — Тогда ты принц недоделанный без белого коня, — Дейвисон аккуратно сворачивает бумажку и крепко сжимает её в руке. — Без белого коня, но зато с белой курткой! — Дурак... — безобидно обзывает Лололошка студента. Дейвисон хотел сказать что-то ещё, но ему не дали этого сделать, закрыв рот поцелуем. Кажется, в этот момент весь мир поставился на паузу. Ни машин, ни людей, ни животных. Только он и Джон. Опешив, Лололошка сначала хотел отстраниться, но чужие руки, обхватившие его за талию, не дали этого сделать. Но не сказать, что сам юноша был против, просто это было слишком неожиданно. Осознав всё происходящее, Дейвисон нерешительно, но отвечает на поцелуй. Однако, к сожалению, вечность он продлится не мог. Джон, почувствовав нехватку воздуха, отстраняется от парня. Его взгляд искренний и наполненный чувствами, а губы растянулись в улыбке. — Ну, думаю, пора расходиться, — говорит студент, убрав руки с талии Лололошки. — До встречи... — тихо, почти шёпотом отвечает тот. — Надеюсь, наша следующая встреча произойдёт скоро.