Часть 1
30 июня 2025 г., 14:47
— Ким Тэхён, если ты не будешь готов через пять минут, я уйду без тебя, — раздался в квартире раздражённый голос Чонгука, как тут же из спальни раздалось «иду».
Поездка в Пусан была запланирована давно. Родители уже несколько недель уговаривали их приехать на несколько дней, чтобы отдохнуть и набраться сил.
Когда Тэхён, наконец, появляется, Чонгук не может сдержать стон.
— Только не эта рубашка, детка. Пожалуйста, сжалься.
— Да чем тебе не угодила моя рубашка? У тебя с ней личная вендетта с того дня, как я её купил.
— Это не чёрный, а это единственный приемлемый цвет для любого предмета одежды. Ни одна рубашка не должна быть такой яркой, как эта. Это смешение сине-жёлто-красного сводит меня с ума.
— Ну, — Тэхён шлёпает своего парня по заднице с озорной ухмылкой, — я напомню тебе об этом, когда ты будешь идти по пляжу в своей чёрной футболке, медленно тая, как масло на солнце.
Чонгук притягивает Тэхёна к себе и целует.
— С чего ты взял, что я буду в футболке или в чём-либо?
Неожиданно Чонгук прижимает Тэхёна к стене, а затем с мастерством и решимостью начинает пожирать его рот. Тэхён притягивает своего парня ближе, так что их тела соприкасаются, и медленно прижимается к твердеющему члену Чонгука. Их дыхание учащается, и стоны Чонгука звучат как музыка для ушей Тэхёна.
Внезапно Чонгук отстраняется с дерзкой улыбкой.
— Остальное получишь, когда снимешь рубашку, — говорит он, и Тэхён начинает расстёгивать первую пуговицу, не сдерживая смешка. Его нос забавно морщится, как это всегда бывает, когда он смеётся.
— Пойдём, нам пора. Я обещал эомме, что мы успеем к ужину.
Тэхён разочарованно стонет, и Чонгук смеётся ещё сильнее.
Они берут свои сумки и в последний раз осматривают квартиру, чтобы убедиться, что всё в порядке, прежде чем уйти.
***
Тэхён листает телефон в поисках подходящего плейлиста. Через некоторое время он останавливается на чём-то, что создаёт ощущение летнего настроения. Пока он напевает мелодию, его взгляд лениво скользит по Чонгуку, впитывая идеальные черты человека, который, как он когда-то считал, был совершенно не его лиги. Затем он оборачивается, чтобы проверить: всё ли в порядке с Ёнтаном, но видит только пустое место в переноске. Не отрывая взгляда от дороги, Чонгук ощупывает пространство, пока не находит руку Тэхёна и сжимает её в знак поддержки. — Я надеялся, что станет легче. — Они оба понимали, о чём он говорит, и оба знали, что этого не произошло. Иногда они всё ещё зовут маленькую собаку, чтобы угостить её, или возвращаются домой и приветствуют друга, которого больше нет. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы завести ещё одну собаку? — осторожно спросил Чонгук. — Не знаю: готов ли я, но, возможно, это не лучший способ справиться с ситуацией. Потому что мы никогда не сможем заменить Ёнтана, — вздохнул Тэхён. — Танни не заменить, но это было бы по-другому, не так ли? — Чонгук хмурится, прежде чем кивнуть, в основном самому себе. — Это было бы больше похоже на то, как если бы у него появился новый друг, которого можно баловать и любить. — Может быть… я не знаю… — Всё в порядке, не думай об этом сейчас. У нас есть время, — Чонгук улыбается Тэхёну, и тот отвечает ему улыбкой, хотя им обоим сейчас грустно. В течение следующего часа они молчат, погружённые в свои мысли. Тэхён вспоминает прошлое Рождество, которое они провели с Ёнтаном. Чонгук тогда украсил квартиру и поставил под ёлку игрушечный поезд. Их маленький пушистый друг ненавидел эту движущуюся игрушку. Он несколько раз рычал на неё, а однажды даже столкнул с рельсов. Чонгук решил, что в следующем году они больше не будут её доставать, чтобы не раздражать своего четвероногого друга. Когда наступило следующее Рождество, они спрятали поезд в кладовку, потому что он слишком сильно напоминал им о Ёнтане, который теперь играл со звёздами на небе. Иногда, когда Тэхён возвращается домой после работы, он надеется услышать стук маленьких лапок по полу, но в доме тихо. В горле стоит ком от слёз, но он сдерживается. Сегодня будет хороший день, и он не будет поддаваться грустным мыслям. Ёнтан прожил долгую жизнь, и в собачьи годы был выдающимся седовласым джентльменом. И они яростно его любили, и до сих пор любят. — Хочешь перекусить? — спрашивает Чонгук, возвращая Тэхёна к реальности. — Нет, я не голоден, но ты спросил не потому, что думаешь, что я хочу есть, а потому, что хочешь есть сам. — Тэхён закатывает глаза с любовью. Чонгук всё ещё ест, как подросток, будто его желудок вечно пуст. — Не понимаю, как ты можешь быть голодным. Мы же завтракали всего два часа назад. — Знаю, но нельзя отправляться в путешествие, не перекусив. Честно говоря, ты бы сам съел картофель-торнадо, правда ведь? — Чонгук дарит Тэхёну очаровательную улыбку, от которой тот хихикает. — Тогда заедем за едой на следующей остановке. После получасового перерыва они продолжили путь в Пусан и вскоре после полудня подъехали к дому родителей Чонгука. Отец Чонгука — Чжувон — привлекательный мужчина лет пятидесяти с небольшим, вышел на улицу, радостно приветствуя их. Он забрал их сумки, несмотря на возражения, и проводил их на кухню. Там его жена Йерин готовила суп и одновременно разговаривала по видеосвязи с младшим братом Чонгука. — А, вот и вы. Еда почти готова. Можешь накрыть на стол, Чонгук-а, и принести напитки, Тэхён-а? Тэхёну нравилось, как Йерин относилась к нему. Когда Чонгук впервые привёл его знакомиться с родителями, она внимательно осмотрела Тэхёна, затем посмотрела на Чонгука и кивнула в знак одобрения, прежде чем снова повернуться к Тэхёну. — У нас в доме два правила, — сказала она, и у Тэхёна на мгновение перехватило дыхание. — Первое — ты не должен есть то, что тебе не нравится. Второе — ты не должен делать то, чего не хочешь. И ещё, если у вас серьёзные отношения, то ты здесь не гость, а член семьи. Она по-детски рассмеялась, видя изумлённое выражение лица, и обняла его. С того самого дня, когда Йерин отчитала его за то, что он оставил пальто в Сеуле, она начала проявлять к нему материнскую заботу. Когда он заболел на Чусок, она настояла на том, чтобы он остался в постели и как следует отдохнул. А когда Ёнтан… Она связалась с ним, чтобы выразить своё сочувствие в связи с печальными известиями, и слушала, как он рассказывал о пушистом комочке почти час. После обеда они снова отправились на прогулку, на этот раз на малоизвестный пляж, скрытый от туристов и известный только местным жителям, которые тщательно охраняют его, чтобы сохранить его красоту. Они шли босиком по берегу, закатав штаны, уворачиваясь от волн и стараясь не вскрикивать, когда ледяная вода омывала их ноги. В это раннее лето воздух уже был горячим, в некоторые дни невыносимо, но вода ещё не прогрелась. — Как думаешь, это нормально — всё ещё скучать по нему? — спросил Тэхен. Он знал, что это глупый вопрос. Чонгук скучал по Ёнтану так же сильно, как и он сам, но иногда ему просто нужно было спросить, может быть, потому что он не хотел забывать своего лучшего друга и товарища, но хотел, чтобы это перестало причинять боль. Чонгук берёт Тэхёна за руку и нежно целует его пальцы. — Так будет всегда, и я не думаю, что это когда-нибудь изменится. Они останавливаются у коряги, которая долгие годы лежала на пляже. Удивительно, что её не смыло в море, но теперь она стал частью пейзажа. Они садятся и наблюдают за стаей крачек, которые кувыркаются в воздухе, прежде чем улететь. — Помнишь тот день, когда Ёнтан встретил мужчину с лайкой? Его совершенно не интересовал наш маленький герой, который решил защищать пляж от незваного гостя в десять раз больше него, — говорит Тэхён, рисуя на песке. — Да, и бедный пёс был так раздражён, что этот малыш путался под его ногами, но всё же решил, что месть ниже его достоинства. — Чонгук улыбается, вспоминая эту сцену. — Если бы он был человеком, я не знаю: был бы он таким же милым. Он был слишком самоуверенным и высокомерным, определённо снобом. — Да, но он был слишком милым для своего же блага. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь сопротивлялся ему, когда он умолял тебя дать ему вкусняшки. — Он не умолял, — возмущается Тэхён. — Ты всегда говорил, что он умолял, хотя это не так, он вежливо спрашивал. — Малыш, он ужасно ныл, требуя свои вкусняшки, как только ты открывал шкаф над холодильником. Если я правильно помню, однажды он провёл два дня, дуясь и не здороваясь с тобой после работы, потому что ты не давал ему его любимые куриные жевательные палочки, когда он их требовал. Тэхён смотрит на Чонгука с презрением. — Он был псом с принципами, то-то же. Чонгук усаживает своего парня к себе на колени и целует его в нос. — Он был упрямым и самоуверенным, немного похожим на… — Чон Чонгук, не заканчивай это предложение, иначе нашим отношениям конец. — Мммм, и как ты будешь жить без этого? Ты никогда не сможешь жить без моих поцелуев и объятий. Чтобы доказать свою правоту, Чонгук целует Тэхёна до тех пор, пока не убеждается, что у его парня больше нет глупых идей. Когда Тэхён устаёт и больше не вырывается из его объятий, Чонгук откидывается на корягу и крепко обнимает Тэхёна. — Я уже говорил тебе сегодня, что люблю тебя? — шепчет Чонгук. — Не знаю, может быть. Скажи мне ещё раз, чтобы я запомнил, как это звучит. — Тэхён прижимается к Чонгуку и счастливо вздыхает. Это единственное место, где он хочет провести остаток своей жизни: в объятиях этих сильных рук и целуемый мягкими губами.***
— Аппа, почему ты не сказал мне об этом, когда звонил? — Чонгук пытается скрыть разочарование в голосе, но его не радует то, что задумал отец. — Послушай, я понимаю, как тяжело было потерять Ёнтана. Он был собакой Тэхёна, и для него он всегда будет особенным. Я не говорю, что вам нужно заводить новую собаку, но это будет очень важно, если вы проведёте несколько часов в приюте. Там так много животных, которых нужно приласкать и вычесать. Вам не придётся оставаться там долго, и если станет слишком тяжело, вы можете уйти в любое время. Чонгук со смиренным вздохом опускается на стул на кухне. — Я поговорю об этом с Тэхёном… — О чём ты хочешь поговорить? — спрашивает Тэхён, обнимая Чонгука и целуя его в щёку. — Аппа… он, ну… — Я записал вас двоих в местный приют, чтобы вы помогли с животными. У них не хватает персонала, поэтому ласки никогда не бывает достаточно, — говорит Чжувон, глядя на них с улыбкой. — О, это было бы весело, не так ли, Куки? — спрашивает Тэхён, предвкушая что-то. — Правда? — Чонгук поворачивается к Тэхёну. — Я думал: из-за Танни… В глазах Тэхёна промелькнула грусть, но он решительно кивнул: — Да, он не хотел делить нас ни с кем, но ты же знаешь, как и я, что он сейчас где-то там на небе и осуждает нас за то, что мы такие трусы. Его больше нет, но это не значит, что мы должны закрыть свои сердца, верно? Чонгук кивнул и уткнулся лицом в шею Тэхёна. Возможно, это он ещё не готов, а не его парень.***
Спустя час они прибывают к приюту для животных, готовые приступить к работе. Чжувон идёт впереди, и не успевают они опомниться, как Тэхён оказывается весь в собачьей шерсти после расчёсывания длинной, свалявшейся шерсти лабрадора, а Чонгук купает очень наглого пуделя. Он достаёт две бутылки воды из холодильника, когда слышит слабый, жалобный звук из кабинета директора. На мгновение он прислушивается, делая глоток воды и размышляя, что делать дальше, когда этот тихий, печальный звук раздаётся снова. Он медленно подходит к открытой двери и заглядывает в комнату. Там, в тёплом свете, стоит коробка из-под обуви, а в ней лежит крошечный щенок, его глаза закрыты, и он тихо пищит. Чонгук медленно делает несколько шагов вперёд и опускается на колени перед коробкой. — Не знала, что вы зайдёте ко мне, я только отходила за едой для этого маленького хулигана. — Молодая женщина входит в офис, в одной руке у неё бутылка чего-то похожего на молоко, в другой — телефон. — Чем я могу вам помочь? Чонгук снова встаёт, оглядываясь вокруг немного смущённо. — Простите, я не хотел мешать, но услышал шум и пришёл узнать, что случилось. — В таком случае, вы не против покормить нашего маленького друга здесь? Мне нужно сделать быстрый звонок. Вы ведь не возражаете? Прежде чем Чонгук успевает ответить, она передаёт ему бутылку и уходит, закрыв за собой дверь. На мгновение Чонгук смотрит на дверь и щенка, и когда малыш снова жалобно пищит, он осторожно берёт его на руки и начинает баюкать. Чонгук откидывается к стене и смотрит на этого крошечного щенка, который кажется ещё меньше, чем был Ёнтан, когда они его привели его домой. Разве этот щенок не должен быть сейчас с матерью? Чонгук осторожно вставляет соску в рот щенка, ожидая, когда тот начнёт есть. Но ничего не происходит. Щенок, кажется, понимает, что ему нужно есть, но у него нет сил. Что же делать? Чонгук убирает соску, но как только он это делает, раздаются пронзительные писки. Он крепко прижимает щенка к себе и шепчет ему: — Если ты голоден, тебе нужно поесть, как же ты вырастешь большим и сильным? Чонгук снова пытается дать щенку соску, но тот слишком мал и не может сосать. Чёрные глазки-бусинки смотрят на Чонгука с грустью и усталостью, а потом закрываются. Чонгук ещё некоторое время смотрит на щенка, который высунул язык, словно чего-то ждёт, но не знает чего. Когда розовый язык появляется снова, Чонгук выдавливает на него несколько капель молока из бутылочки и наблюдает, как щенок сначала замирает в замешательстве, а затем начинает облизывать рот. Внезапно глаза-пуговки снова открываются и смотрят на него с чуть большим вниманием, чем раньше. Снова появляется маленький язык, и Чонгук выдавливает на него ещё немного молока. Они повторяют этот процесс, и создаётся впечатление, что его четвероногий друг много съел, хотя, когда Чонгук проверяет бутылочку, из неё почти ничего не ушло. Наконец, чёрные глаза закрываются, и в офисе воцаряется тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием. — Есть — это тяжёлая работа, не так ли? Ты хорошо справился, но нам придётся попробовать ещё раз позже, иначе ты навсегда останешься крошечным, и как ты сможешь бегать по траве и играть в апорт, если заблудишься в ней? Малыш вздыхает во сне, словно мысль о том, что когда-нибудь придётся делать что-то столь тяжёлое, выше его понимания. Пока Чонгук сидит там, глядя на тёмный мех, который, кажется, имеет несколько лысых пятен, и наблюдая за сердцебиением в этой хрупкой маленькой оболочке, он пытается понять, как заставить щенка есть больше. Ведь если его безымянный новый друг сможет вырасти немного сильнее и выносливее, у него есть шанс стать большим и сильным… — Предлагаю тебе сделку: если ты выпьешь ещё молока, я заберу тебя к себе домой и буду обнимать и прижимать тебя так, что тебе станет тошно от меня. Как тебе это? Когда дверь открывается, Чонгук поднимает глаза и видит Тэхёна, который стоит там и смотрит на него. Его взгляд быстро перемещается с лица Чонгука на маленькое существо в его руках. — Кто это? — спрашивает он, подходя и садясь рядом со своим парнем. Он наклоняется ближе и смотрит на крошечную собачку, которая почти теряется в больших руках Чонгука. — Тот, из-за которого ты захочешь разорвать наши отношения, сменить замок в квартире и уйти от меня после стольких лет, проведённых вместе? — театрально скулит Чонгук, прежде чем прислониться лбом к плечу Тэхёна. Тот проводит пальцами по растрёпанным волосам Чонгука. — Как бы заманчиво это ни звучало — есть ли у меня веская причина делать что-либо из этого? — Ну, я мог бы пообещать этому мальчику, что заберу его домой и оставлю у себя, если он поест ещё немного, и тогда он вырастет большим и сильным… — Чонгук не смеет взглянуть на своего парня. Они не обсуждали ничего подобного. Напротив, Тэхен неоднократно говорил, что не готов к новому питомцу, ведь Ёнтан был частью их семьи. — И тебе удалось напоить его молоком? — Я лишь капнул ему на язык, не думаю, что он сможет сосать из бутылочки. Он ещё совсем маленький, и я не уверен: стоит ли разлучать его с матерью. — Ему ещё нет шести недель. — Эти слова принадлежат молодой женщине, которая ранее передала щенка Чонгуку. — Мать отказалась от него, потому что он самый маленький в помёте. Даже до того, как мы забрали его, он не получал достаточно молока для нормального развития. — Она проходит мимо них и садится за свой стол. — Мы пытаемся заставить его есть, но у нас нет людей, чтобы сидеть с ним и кормить каждые два часа. У него также есть экзема, требующая медицинского внимания. Он доберман, поэтому, когда вырастет, ему потребуется много упражнений и пространства. Он энергичный и не такой уж маленький. Всё это не делает его хорошим кандидатом на усыновление. — Её голос звучит безразлично, как будто она слишком часто сообщала подобные новости с тех пор, как начала здесь работать, но её глаза наполнены грустью. — Ну, — внезапно сказал Тэхён, взяв в руки бутылочку для кормления, которую Чонгук отложил, когда стало ясно, что щенок больше не хочет есть, — нам лучше убедиться, что у этого маленького сорванца есть немного еды. Дорога до Сеула долгая, а там есть на что посмотреть. — Он нежно погладил щенка по мягким ушкам. — Ты же не хочешь пропустить все достопримечательности только потому, что засыпаешь каждые несколько минут, не так ли? — Тэ, что ты имеешь в виду? О чём ты говоришь? Тэхён задумчиво улыбнулся. — Думаю: я хочу сказать, что ты только что обрек нас на месяцы бессонных ночей и изжёванные туфли. — Ты уверен? Нам не обязательно… Я знаю, ты говорил… мы можем оставить его здесь. — Чонгук крепче прижал к себе щенка. — Чон Чонгук, ты действительно худший лжец. — Тэхён закатил глаза с любовью. — Как его зовут? Чон смотрит на своего парня, а затем на щенка, который свернулся в клубок и напоминает чёрную каплю, прижатую к груди Чона. Щенок дышит так тихо, что его дыхание щекочет руку Чона, а нос-пуговка иногда дёргается, словно щенок хочет убедиться, что запах того человека, который его подобрал, всё ещё здесь. Внезапно щенок открывает глаза и смотрит на Чонгука своими чёрными глазами, в которых столько надежды и любви. — Как насчет «Бам»? — спрашивает Чон, но вместо ответа щенок прижимается к нему ещё сильнее и закрывает глаза. Ему всё ещё хочется есть, но сейчас он счастлив и доволен тем, что засыпает там, где находится. Он чувствует тепло и безопасность, и почти ощущает любовь, которая исходит от двух людей, которые заботятся о нём. Теперь, когда у него есть свой дом, всё будет хорошо.
Примечания:
https://t.me/KateLina_fb мой тг, вся информация и тд там
