Матушка...

      — Мама, а Роберт.., — Роза не договорила, залившись звонким смехом.       Мама, ее родная мама, самая добрая женщина на свете тогда шикнула на неё и впервые объяснила, что Роберт — принц, над которым смеяться нельзя. У мамы были теплые мягкие ладони, которыми она гладила светлые-светлые волосы Розы. У Розы были Агата, Роберт и Эдвард, платье до колена, в котором так легко бегать в садовом лабиринте и одно единственное желание: чтобы на ужин подали ягодный торт.       Еще Роза хотела, чтобы ночь скорее прошла, и утром ее снова отпустили поиграть с друзьями: и если над Эдвардом с Робертом шутить нельзя, то с Агатой они точно могут обсудить платья всех придворных дам. Ведь могут?       Роза замерла в своей постели: немного сгорбившись, поджав под себя ножки, она сидела и никак не желала уснуть. Спросить старую служанку, которая не сводит с нее глаз и все не тушит свет в комнате?       Нет, такое надо спрашивать у мамы, а значит, надо дождаться завтра.

***

      Роза задержалась за ужином до неприличия долго. Почти все придворные уже разошлись, когда она, наконец, встала из-за стола. Принц так на ужин и не спустился, и если Роза ещё хоть чуть-чуть понимала его мысли, он не решился даже приказать подать еду к себе в покои. Счастье, если с кровати встал дальше, чем за очередной книгой.       Дурак, настоящий дурак, даром, что старший сын и наследный принц. Роза знала, что ругать Эдварда нельзя, но она не озвучивала свои мысли, только перебирала их. К тому же, мама теперь уже не узнает. Она ничего не узнает, если только серебряной рощи, этого сказочного пристанища души, не существует в реальности.       Роза давно уже научилась не верить в сказки.       — Ты куда собралась?       — Его высочество не спустился к ужину, я хотела приказать подать ему еды в покои, матушка — Роза замерла, не желая оборачиваться. Матушка ее пугала: Роза знала, что это не ее мама, не та женщина, которая выносила ее и родила, но даже это знание не позволяло увидеть за лицом мамы ведьму.       За лицом, за голосом, даже за несколькими поздними вечерами, когда ведьма рассказывала о дурацких правилах дворца: Роза ненавидела каблуки, но ведьма говорила, что любой девушке они нужны, так что приходилось надевать обувь и танцевать в ней.       — Прикажи подать на двоих людей: тебе придется сидеть рядом, чтобы принц удосужился поесть. Иначе даже не притронется.       Роза скривилась бы, если бы не училась держать лицо с детства. От еды ее откровенно тошнило — сегодня подавали слишком сладкий ягодный торт, мясо птицы и ещё кучу всего, что есть не хотелось совершенно. Переживать еще одну пытку едой, на этот раз один на один с Эдвардом, который, Странник побери его внимательность, конечно, заметит, что она не ест?       Не покормить Эдварда нельзя, потому что он вряд ли ел хоть раз за этот день.       — И возьми что-нибудь более лёгкое. Чай, салат, если получится, суп будет тоже кстати. И, пожалуйста, постарайся, чтобы слуги постоянно были в покоях или стражники слышали ваши разговоры.       Последнее всё-таки заставило Розу обернуться и посмотреть на ведьму. Роза была не дурочкой, знала, почему не стоит оставаться наедине с мужчиной, но она постоянно бывала в покоях Эдварда, какая глупость не позволять ей теперь остаться у друга.       — Что?       — Что не так, моя дорогая? Знаешь ли, девушке, которой скоро выходить замуж не стоит проводить так много времени с мужчиной. Особенно — неженатым.       — Я не планирую заниматься… чем-либо с Его Высочеством, только накормить его.       — Тебе и не надо, ты стала слишком избирательна в еде, чтобы слухи не заполонили дворец. Моя дорогая, я беспокоюсь о тебе, пожалуйста, прикажи подать ужин на двоих и проследи, чтобы тарелки, которые слуги унесут, доказали, что вы действительно вдвоем отужинали, ни больше, ни меньше.       Роза глубоко вздохнула. С ведьмой спорить было себе дороже, поэтому ей оставалось только сделать книксен, пообещать исполнить все в точности и отправиться на кухню за ужином на двоих. Есть ей все еще совершенно не хотелось.