нет таких трудностей, через которые ты бы не прошёл

      Кейго улыбается студентам, кивает подошедшей к нему девушке, отвечает на её вопрос. Когда все убегают в столовую, он устало опускается на стул и роняет голову на руки.              Тяжело.              Телефон вибрирует, он нащупывает его на столе и смотрит на уведомление. Руми зовёт в кафе. Он сидит ещё пару минут, собираясь с силами, потом встаёт, подхватывает пальто и выходит из аудитории. До следующей пары ещё сорок минут.              — Выглядишь паршиво, — говорит она, когда они встречаются у входа в университет. — Что, задолбался читать лекции по общей психологии?              — Ну, вещать в сотый раз про школы психологии иногда надоедает, — фыркает он. — Но студенты, задающие вопросы — это чудо.              — Зелёные они у тебя совсем, — фыркает Руми. — Ещё не растеряли запал.              — Знаешь, психологи, растерявшие запал, вряд ли станут хорошими специалистами.              Они разговаривают, пока не доходят до кафе, кивают знакомым студентам, забежавшим за стаканчиком кофе, и садятся за любимый столик в дальнем углу. Кейго отправляет в рот кусочек чизкейка, пока Руми пересказывает ему сплетню про преподавателей анатомии и психологии безопасности. Таками всё равно на то, кто с кем спит, но он слушает подругу. Хоть так можно вылезти из своей головы и подумать о чём-то отвлечённом.              — А вообще, — вдруг произносит она. — Ты сегодня вообще спал? Опять бессонница? Выглядишь как зомби.              — Ну спасибо, — ворчит он. — Да, опять.              — Скоро ко врачу пойдёшь?              — Через две недели.              Руми присвистывает:              — Да ты помрёшь за две недели.              — Знаю. Ну, в случае чего, — добавляет Кейго наигранно бодрым тоном. — Двери психиатрической больницы всегда открыты для меня.              

***

      

      Он проглатывает таблетки, берёт ноутбук из сумки и идёт в кровать. Разбирает письма от студентов и отвечает, просматривает, какие группы у него завтра, тяжело вздыхает от мысли, что ему предстоит снова радовать первокурсников школами психологии. Руми права, они ещё совсем зелёные, да и профильных предметов у них почти нет. Вот и сидят ещё с горящими глазами.              А Кейго, смотря на них, понимает, что прогорел. Радует, что он давно бросил консультирование — иначе бы вреда от такого психолога было больше, чем пользы. А портить жизнь и так сломанным людям он не хочет. Лекции читать как-то побезопаснее.              Он начинает клевать носом и сдвигает ноутбук на пустующую половину кровати. Убирать его далеко нет смысла — всё равно через пару часов он проснётся, и лучше уж смотреть сериал, чем думать все те привычные разрушительные мысли, после которых хочется повеситься.              

***

      

      Снова улыбки, студенты, один и тот же материал. Кейго на занятиях улыбается почти всегда — это давно вошло в привычку, стало частью его образа. Только это очень выматывает. Он уже забил на то, чтобы ходить во время рассказа материала, просто потому что это съедает слишком много сил, и есть риск просто не доехать до дома, оставшись лежать где-нибудь на остановке.              — Земля вызывает Кейго, — Руми машет рукой прямо у него перед носом, и он удивлённо моргает и смотрит на неё. — О, очнулся. Хочешь, отвлеку тебя от твоей головы и расскажу о новом преподавателе клинической психологии?              — Давай, — соглашается он, отпивая остывший зелёный чай из стаканчика.              Он слушает её болтовню, стараясь вникать. Иногда он останавливает её и с минуту просто сидит, глядя в стол, обрабатывая услышанное. Руми знакома с ним давно, знает об этих особенностях, да и она и не из такой жести его вытаскивала — видала его во всех фазах депрессии, какие только существуют. Если бы не она, вряд ли бы он вообще сидел здесь.              — Совсем без Даби тяжело, — вздыхает она, с сочувствием глядя на Кейго. — Когда он вернётся?              — У него дел полно, — бормочет он. — Не знаю.              — Вы с ним вообще разговариваете? — Интересуется Руми, отхлебнув кофе.              — Да. Просто там… одна конференция в Нью-Йорке, другая почти сразу, после неё ещё что-то в Сан-Франциско и в Лос-Анджелесе. И ещё что-то, но я забыл, — он трёт рукой затылок. — Он обещал вернуться при первой же возможности.              — Но тебе же совсем паршиво, — говорит Руми. — Может, попросишь его вернуться? Он же приедет сразу.              — Раз я ещё могу ходить на работу, то не совсем паршиво, — заключает Кейго. — Так что пусть работает. Ему это нравится, в конце-концов. А дома только я, мёртвым грузом лежащий на кровати и смотрящий в потолок часами. Такое себе, согласись.              Она тяжело вздыхает. Открывает рот, чтобы поспорить, закрывает его, хмуро смотрит на стакан и всё же говорит:              — Ты звони мне, если плохо будет. Что-нибудь придумаем. Приеду к тебе, в конце-концов.              Кейго говорит «спасибо» и думает о том, что, скорее всего, не позвонит.              И он ошибается.              

***

      

      Часы на тумбочке светятся зелёными числами «23:41». Он лежит, свернувшись калачиком и прижимая к груди толстовку Даби. На ней ещё чувствуется запах его духов. Родной запах.              Его трясёт крупной дрожью, зубы стучат, кажется, на всю комнату. Тревога сжирает с головой, и он утыкается лицом в этот худи, надеясь, что это поможет.              Глупая надежда, впрочем. Знает же, что не поможет. Всё уже слишком запущенно.              Требуется время, прежде чем сквозь душащую панику пробирается мысль «вызывать скорую или звонить Руми». Её номер оказывается под рукой и, когда он слышит сонное «алло», его хватает только на:              — Приезжай.              Кейго не понимает, сколько прошло времени, дышать нормально катастрофически не получается — в голове не осталось ни одной адекватной мысли, только паника и боль. Слёзы на щеках почти не чувствуются, да и, честно говоря, не чувствуется уже ничего — кроме того, что он сейчас задохнётся и умрёт. Так и не дождавшись Даби. Тойю. Его Тойю.              — Кейго, Кейго, — зовёт голос. — Посмотри на меня. Давай. Ты сможешь.              Он крепче сжимает толстовку в кулак и ещё сильнее прижимает её к себе, словно её хотят отобрать.              — Давай, посмотри на меня, — просит Руми. Он открывает глаза, смотрит на неё. — Хорошо, ты молодец. Давай ты попробуешь сесть? Я помогу. Так дышать будет полегче.              До него доходит медленно, иногда приходится повторять по несколько раз, но Руми очень терпелива. Кейго садится, всё ещё прижимая к груди худи, дышит так, как она говорит. Паника отпускает, но его с головой затапливает отчаяние.              — А если он не вернётся? — Заикаясь, произносит Таками.              — Он вернётся обязательно…              — Я скучаю по нему.              Кейго рыдает. Руми укачивает его, обняв, словно скрыв его от этого мира. Но это не объятия Тойи. Тойя тёплый.              Он плачет в голос, потеряв за сбитыми и смешавшимися эмоциями всё смущение.              — Плачь, хороший, плачь, — шепчет Руми. — Потом станет легче. Он вернётся.              Она отстраняется на несколько секунд, чтобы достать из тумбочки успокоительные. До этого момента он явно не мог их принять, и сейчас она просит его открыть рот и кладёт на язык таблетку, говоря:              — Положи под язык. Скоро отпустит.              И снова обнимает и гладит по спине.              В какой-то момент правда отпускает. Тело обмякает, эмоции заканчиваются. Остаются воспалённые глаза и головная боль.              — Прости за это представление, — говорит он, отстранившись. — И спасибо, что приехала. Не знаю, что бы я делал…              — Ты всегда можешь обратиться ко мне, — отвечает она. — Я рядом, ладно?              Кейго кивает.              Выгонять Руми из квартиры в два часа ночи не хочется. Да и она сама не собирается уезжать, сказав, что нужно проконтролировать его состояние. Он даёт ей постельное бельё, — Кейго хотел предложить ей кровать, а сам уйти на диван, но она наотрез отказалась.              — И тебе нужен отгул на завтра, — произносит она. — Тебе нужна помощь. И отдых.              Он решает не спорить. Может, завтра он сходит к психиатру, — плевать уже, что это не его лечащий врач, просто нужно попроситься в больницу. Или хотя бы взять больничный.              А в больницу совсем не хочется. Опять лежать несколько недель в одиночестве, глядя то в потолок, то в окно. А потом ещё вставать и ходить за таблетками несколько раз в день. А он просто не встанет. Хорошо, что в таком состоянии его положат в отделение, где разрешены телефоны. Без сообщений Тойи он точно это не переживёт.              

***

      

      Кейго провожает Руми на работу. Она перед уходом крепко его обнимает и говорит:              — Напиши или позвони мне, когда решишь с врачом. Или подождёшь вечера, вместе сходим?              — Сам справлюсь. Спасибо.              Она улыбается ему и треплет по волосам.              Таками долго копается, на подготовку одежды уходит час. Просто потому что он достал одну вещь, устал, прилёг, снова встал, и так по кругу. Он записался на приём к первому попавшемуся психиатру, работающему в больнице, у которого было время на сегодня.              Кейго даже не понимает, насколько медленно он говорит и какие долгие паузы оставляет между фразами, пока врач не повторяет вопрос. Требуется время, чтобы он осознал этот вопрос, и психиатр терпеливо ждёт.              Конечно же, ему предлагают госпитализацию — но он отказывается. На самом деле, в больнице нужно больше сил, чем дома, потому что тут он предоставлен только сам себе, а у себя в квартире можно понадеяться на помощь Руми или Тойи.              Ему не нравится мысль о том, что он нуждается в постоянной поддержке. Но по-другому не получается. И спустя столько лет он уже почти верит в то, что эти двое ему вечно твердят: что он им дорог и они готовы помочь. Хотя Кейго не совсем понимает, что они в нём нашли, особенно в тяжелых депрессивных эпизодах. Он почти не разговаривает, ничего толком не делает, только продавливает матрас своим весом. И всё. Но они почему-то терпят и остаются рядом.              Он получает больничный и исправленную схему лечения. Конечно, ему советуют при первой же возможности пойти к своему лечащему врачу, — но пока что назначают снотворное, которое поможет дожить до следующего приёма.              Кейго даже хватает сил, чтобы зайти в магазин и купить готовую еду. Дома он ест её на кровати, даже не разогрев. Всё равно почти всё на вкус как картон.              Он долго смотрит на телефон, когда тот звонит. Подумав, он берёт трубку, и вроде и хочется сделать голос пободрее, но, кажется, не получается.              — Как ты там? — Спрашивает Тойя. Таками что-то неразборчиво бормочет. — Мне приехать?              — Не надо, — выдыхает он. — Я справлюсь. И Руми очень помогает. Но я скучаю, — тихо добавляет Кейго.              — И я скучаю, — отвечает он. — Но я вернусь. Осталось несколько дней потерпеть. Как спишь?              Таками сначала думает о том, чтобы соврать, но не хочется. Отвечая на вопросы, он чуть сглаживает углы, но он уверен, что Тойя всё понимает. В конце-концов, по голосу и темпу речи всё ясно.              — Расскажешь что-нибудь? — Просит Кейго, прикрыв глаза. И тот рассказывает — говорит, какие лекции и мероприятия были на конференции, какую собаку встретил на улице, каким рейсом завтра полетит в Сан-Франциско. Обещает сфотографировать тот самый красный мост.              Тойя разговаривает с ним, пока тот не засыпает. Когда Таками перестаёт отвечать, он кладёт трубку.              

***

      

      На больничном тоска зелёная. Чувство одиночества сжирает, хотя Кейго прекрасно понимает, что он не один. Просто сейчас так получилось. Ничего страшного. Да и он может в любой момент позвонить. Но отвлекать и напрягать близких ещё сильнее не хочется.              Он лежит в обнимку с толстовкой Тойи, закрыв глаза и краем уха слушая сериал. Ему абсолютно неинтересно, что там происходит, но фоновой шум помогает не проваливаться ещё глубже. Кейго спит большую часть времени, — слава новым таблеткам, — теряется в днях недели и числах. Руми приходит время от времени, каждый день звонит. Тойя обещает скоро вернуться. Он называл дату, но Таками без понятия, какое сегодня число и когда его ждать.              Он открывает глаза с трудом. В комнате темно, но что-то поменялось. Он поворачивается на другой бок, ненавидя тяжесть собственного тела, и видит, что на другой половине кровати сидит Тодороки.              — Тойя, — зовёт он тихо.              — Блин, не хотел тебя будить, прости, — отвечает тот, обернувшись. А Кейго прикладывает все усилия, чтобы подползти к нему ближе.              — Вернулся, — выдыхает он, прижавшись и вдохнув почти выветрившийся аромат его духов, смешанный с свежим запахом геля для душа. — Вернулся.              — Куда я от тебя денусь, Пташка, — он гладит Таками по волосам. — Я рядом. Может, поспишь ещё? Время четыре утра.              С теплом под боком засыпается как-то полегче.              

***

      

      Когда Кейго просыпается, место рядом пустует. Он несколько минут медленно обдумывает, приснился ему Тойя или нет, чуть приподнимается на локте и видит, что его телефон лежит на тумбочке на зарядке. Значит, всё-таки не сон.              Тело слушается плохо, но увидеть Тодороки хочется сильнее. Голова немного кружится, когда он поднимается, идти приходится по стенке, но он доползает до кухни. Тот сидит за столом, держа в руке кружку с кофе, но, заметив Кейго, он встаёт, подходит и тут же оказывается в объятиях.              — Доброе утро, — усмехается он куда-то в щёку Таками. — Ты на ногах стоишь нетвёрдо. Может, сядем и пообнимаемся?              — Нет, — глухо отвечает тот. — Я тебя сейчас не отпущу.              Они стоят так долго. В объятиях тепло и безопасно. Кейго впервые за последние дни чувствует себя настолько в безопасности. Он слушает чужое дыхание, прижимается настолько близко, что почти чувствует биение чужого сердца. Вот так — правильно.              — Я люблю тебя, — шепчет он и чувствует, как Тойя гладит между лопаток.              — И я тебя.              После этого Кейго сворачивает в ванную, чтобы хотя бы зубы почистить. Он сидит на бортике ванны и долго елозит щёткой по зубам, потом умывается, недолго думает и залезает в саму ванну. Сидит под горячей водой, кое-как намыливает волосы, и часть мозга говорит о том, что надо было попросить у Тойи помощи, а вторая отвечает, что он и так слишком его напрягает.              Голова от этого трещит.              Хочется обратно к Тойе, в тепло. Кейго натягивает его толстовку и толстые домашние штаны, с равнодушием подмечая, что похудел. Оно и неудивительно.              Он возвращается на кухню, смотрит на парня и произносит:              — Да не стоило, кофе бы хоть допил…              — Да тут дел на две минуты, — пожимает плечами Тойя. — Мне несложно.              — Спасибо, — отвечает Кейго, когда перед ним ставят тарелку с омлетом. Омлет — это тот вид пищи, на поедание которой уходит не так много сил. Даже жевать почти не надо. — Тебе завтра на работу? — Спрашивает он, съев кусочек.              — Завтра из дома, в онлайне всё, — говорит он, делая глоток кофе.              — А послезавтра?              — А послезавтра воскресенье. В понедельник поеду в клинику, скорее всего.              Таками кивает. Хорошо, что хотя бы эти два дня Тойя дома. Правда, даже когда он работает из дома, он вылезает из кабинета только в обед, но Кейго становится легче даже от осознания, что тот через стенку.              — Ты созванивался со своим психологом последние две недели? — Спрашивает Тойя, вставая, чтобы поставить кружку в посудомойку.              — Нет, — глухо отвечает он. — Только писал пару раз.              — А почему?              — Я, как подумаю, что надо снова в этом всём ковыряться, — он замолкает, подбирая слова. — Так плохо становится.              Тойя облокачивается бедром о столешницу и напряжённо думает — это видно по складке между бровями.              — Это так странно, — бормочет Кейго тихо. Силы закончились практически до нуля, до спальни самостоятельно он не дойдёт. — Я сам психолог. Моя парень — клинический психолог. У меня всё окружение состоит из психологов. Весь ВУЗ, блять, состоит из психологов. А всё равно такое дерьмо в голове, что не разобраться.              — Ну, — отвечает он после недолгой паузы. — Ты же сам прекрасно знаешь, что куча народа идёт в психологию, чтобы разобраться с дерьмом в голове. А на клинической психологии почти все с психическими расстройствами.              — Кроме тебя.              — Ага, — кивает Тойя.              — А я так и не разобрался.              — А кто разобрался?              Кейго вздыхает и смотрит на свои руки. Кожа совсем сухая, намазать бы…              — Да ну вот хотя бы ты.              — Я не разобрался. Этот процесс идёт годами.              — Мм, — Таками долго подбирает слова. — Наверное, я имел в виду… умение жить, что ли. Справляться с базовыми задачами. Как большинство взрослых людей. Я не говорю, там, про воспитание детей так, чтобы не проецировать свои травмы на них. Я просто про то, чтобы хватило силы воли встать на работу, выпить таблетки и сходить к психологу и психиатру.              — Тебе сложнее справляться с этими задачами, чем мне или той же Руми. Ты сам это знаешь.              — Знаю, но переодически забываю. Хотя психотерапия, так-то, — это и есть хождение по кругу, пока какая-то мысль не устаканится в голове. Так, — добавляет он после паузы. — Может, пойдём полежим?              Кейго прижимается носом к шее Тойи, обняв его руками и ногами. Тот на это только хихикнул и поцеловал его в лоб.              — Я скучал, — бормочет Таками. — Без тебя холодно и совсем тоскливо.              — Понимаю, Птенчик. Я тоже скучал.              — Я только твой, — выдыхает он, затем невесомо касаясь губами шеи Тодороки.              — Только мой, Птенчик.              От этого становится легче. От ласкового голоса, тёплых рук, от чувства нужности. От того, что он наконец-то рядом.              — Тойя, — зовёт он, в очередной раз пробуя это имя на вкус. — Можешь поцеловать меня?              Тот улыбается ласково, чуть отстранившись. Убирает чёлку со лба Кейго. Проводит пальцем от лба до подбородка. Таками наблюдает, как тот несколько секунд смотрит на его губы, а потом целует. Мягко и невинно. Так, что в душе становится теплей. Кейго прижимается ближе, одной рукой зарывается в его волосы. Отстранившись, шепчет:              — У тебя после окрашивания всегда такие волосы мягкие.              Тойя усмехается и целует ещё раз.              — Вот так хорошо? — Спрашивает он, коснувшись губами щеки.              — Хорошо, — выдыхает Таками.              Дальше они лежат в обнимку. В тишине, слушая только дыхание друг друга. Пока Тойя не подаёт голос:              — А что ты думаешь о браке?              Кейго открывает глаза, моргает, прогоняя сонливость, и медленно осознаёт вопрос.              — О браке?              — Ага.              Он какое-то время размышляет, а потом отвечает:              — Думаю, что это классная тема. Я бы хотел когда-нибудь вступить в брак.              Он чувствует, как Тойя кивает, и снова прикрывает глаза. Спать хочется неимоверно.              Когда Таками просыпается, его голова лежит на коленях Тодороки, а тот сидит и читает книгу. За окном краснеет закат. Кейго поворачивается, утыкаясь лицом в живот Тойи, тут издаёт смешок и откладывает книгу. Его глаза горят добрыми смешинками. Видно, что он правда соскучился. Он запускает руку в его волосы, чуть массирует кожу головы, обводит пальцем ухо.              — А когда ты в следующий раз поедешь на конференции? — Бубнит Таками ему в живот, и тот опять усмехается.              — Не раньше, чем через полгода, думаю, — отвечает он. — Сейчас хочу сконцентрироваться на ведении клиентов и обучении, если по работе, и на тебе, если по жизни. А участвовать во всех конференциях страны у меня желания всё равно нет.              — Да, ты же ещё то свое огромное обучение не закончил.              Тойя ничего не отвечает, перебирая пальцами его волосы.              — Надо будет позвать Руми в гости, — спустя несколько минут молчания произносит Кейго. — Она мне очень помогла.              — Тогда надо закупить овощей и сделать её любимую лапшу.              — Да, надо. Ты не против?              — Не против, — говорит Тодороки. — Но сначала нужно ещё разок сходить к психиатру и прийти в чуть более живое состояние. Когда встреча с твоим психиатром?              — А какое сегодня число?              — Шестнадцатое.              — Значит, послезавтра. В шесть, — отвечает Кейго, почти слыша, как скрипят шестерёнки в его голове.              — Съездим туда вместе, хорошо?              Он мычит, а потом раздумывает, достаточно ли у него сил, чтобы сесть. Придя к выводу, что еда и сон немножко помогли, он садится. Он смотрит на книжку, которую читал Тойя, — он думал, что будет что-то по психологии, а оказалась недавно вышедшая художественная книжка про Японию.              — Одна часть меня говорит, что никто не знает, доживу ли я до завтра, — говорит Таками, прекрасно зная, каким будет выражение лица Тойи. — Я не про суицид, но… что, если я в один день просто не встану, и на этом всё закончится?              — Я буду тебя поднимать потихоньку. Мы не дадим тебе слечь окончательно.              — Надеюсь, — вздыхает он. — Но… я хотел вообще другое сказать.              — Хорошо, слушаю, — произносит Тодороки через пару минут молчания.              — Эм…              — Забыл мысль?              — Не, ща, — Кейго тяжело вздыхает и продолжает говорить, но медленно, с паузами между словами. — Ну, с одной стороны, планировать что-либо бесполезно. Но… хочу уехать с тобой куда-нибудь. Из страны. Где будет спокойно и только мы вдвоём.              — А если запланировать это на через три-четыре месяца, то можно из зимы улететь в лето.              — Так и сделаем.              — Я рад, что тебе этого захотелось, — говорит Тойя, улыбнувшись.              — Удивительно, да? — Усмехается Таками, но усмешка эта совсем не весёлая. — Чего-то моей депрессивной башке захотелось, кроме лежания на кровати и разглядывания потолка.              — Мы справимся со всем, — Тодороки берёт его за руку. — Врач откорректирует лечение. С психологом поговоришь, когда будешь готов. Я помогу, как смогу. Потихоньку выкарабкаемся. Ты же всегда-всегда выкарабкивался, помнишь? — Тойя гладит тыльную сторону его ладони. — Нет таких трудностей, через которые ты бы не прошёл.              — Спасибо, — выдыхает Кейго, подаваясь вперёд, утыкаясь лбом в его плечо. — Что бы я без тебя делал?..              Он думает о том, что, наверное, нашел бы другой способ справляться, но… с Тойей намного лучше, чем без него. От него не хочется отрываться.              

***

      

      Таками проснулся в двенадцать, а пролежал на кровати до двух. Место рядом давно пустует, — Тодороки ещё утром ушёл в кабинет проводить онлайн-сессии с клиентами, — и Кейго остаётся только смотреть в окно. Потом всё же встаёт, умывается, бредёт на кухню пить таблетки и йогурт.              Тойя вылезает из кабинета в районе двух, и они обедают тем, что осталось в холодильнике. Потом он уходит обратно, а Таками раздумывает о том, чтобы приготовить для него что-нибудь на ужин. Нельзя же совсем целыми днями лежать. Наверное. Так психиатр говорил, но выходить гулять каждый день выше его сил.              Он помнит, что Тодороки упоминал, что заканчивает в семь, и Кейго в половину седьмого встаёт и начинает готовить. Из оставшихся продуктов можно соорудить хороший салат и пожарить мясо. Он даже вспоминает про то, что какое-то время назад покупал апельсиновый сок, и достаёт его. Красиво разложить на тарелке не получается, но он оставляет, как есть, ставит их на стол, накрывает крышками, чтобы не остыло, и садится ждать Тойю. Тело после этого всего кажется ещё тяжелее, чем было, но, в целом, самочувствие лучше, чем с утра. Вот оно всегда так. Он бездумно листает ленту соцсетей, ни на чём толком не задерживаясь и не задумываясь.              Таками слышит, как из кабинета Тодороки уходит в спальню — переодеться в домашнее, повесить рубашку в шкаф. Он откладывает телефон, вздыхает, проверяет, горячая ли еда.              — А давай… — слышит он голос Тойи из коридора. Тот заходит на кухню, смотрит на стол и на Кейго, подходит и обнимает его. Таками прижимается головой к его груди и слушает спокойные удары сердца. — Спасибо тебе, Птенчик.              — А что ты хотел предложить? — Спрашивает он, когда Тодороки садится за стол.              — Заказать доставку. Спасибо тебе. Сильно устал?              — Нормально, — отвечает Кейго. — Да и в командировке ты вряд ли домашней едой питался. А такой салат из всего подряд в кафе точно не подавали.              — В этом ты прав, — усмехается он. — У тебя отлично получилось.              — Устал, да?              — Устал, — кивает Тойя. — Пять клиентов и обучение… это я маханул, конечно.              — Дофига, — отвечает он. — А в понедельник сколько?              — Двое. Ну, может, третий кто-нибудь экстренный придёт. И документы. И обучение.              Кейго задумчиво кивает, продолжая гонять кусок помидора по тарелке, а потом спрашивает:              — Хочешь что-нибудь посмотреть после ужина?              — Может, тот сериал, который мы бросили на третьей серии?              — Давай.              Он совершенно не следит за сюжетом, только ловит слова, не вникая в их смысл. Смотрит на картинки, чтобы они заняли его голову и не давали места остальным мыслям. Но настроение паршивое. В целом, ничего нового.              Он старательно гонит от себя всё, что напоминает ему о том, что лечение-то толком не помогает. Слова психиатра о том, что надо ежедневно гулять, выглядят едкой насмешкой. Понимание, что нужно ходить к психологу и ковыряться в том, что болит и без того сильно, травит душу. Наверное, стоит поменять психолога, но, чёрт возьми, снова начинать объяснять всё, что происходило в жизни… проще выйти в окно. Но Тойю жалко. Он так старается хоть как-то облегчить его состояние, что бросать его — совсем гадство.              Таками моргает несколько раз, и снова видит перед собой экран телевизора. Он выпал из жизни, и снова малодушно подумал о суициде. Вот же блять. По нему плачет больница. Но часть его понимает, что пока что это только на уровне мыслей. Не дальше. Но за ситуацией надо следить. И к психологу надо. Таблетки не помогают выживать, нужно учиться что-то делать самому. Но как же не хочется.              — Тойя, — зовёт он тихо. Тот смотрит на него. Кейго прикусывает губу, задумавшись: он сначала позвал, а потом начал соображать. Но одно он понимает точно: нужно спрятаться от собственной головы. — У меня странная просьба, — произносит он наконец, уткнувшись в чужую грудь лицом так, что его не видно. Стыдно.              — Какая? Эй, ты чего? — Спрашивает Тодороки, когда тот ещё сильнее прячет лицо.              — Я хочу к тебе быть ближе, — наконец выдавливает из себя он. — Можем пообниматься без футболок? Я не про секс, просто… хочу чувствовать твою кожу. Ты тёплый. И с тобой спокойнее.              — Хорошо. Может, пледом ещё укроемся? Совсем тепло будет тогда.              Кейго становится спокойнее, когда он касается рукой обнажённой кожи Тойи. Он кладёт голову ему на плечо, пальцем рисует узор на его груди. Они переплелись ногами. Близко. Совсем близко. Вот так хорошо.              Он вдыхает знакомый аромат его кожи, прикрыв глаза. Таками полностью сконцентрировался на физическом ощущении.              — С тобой безопасно. Спасибо тебе, — шепчет он, и Тойя гладит его по волосам.              Теперь он не думает ни о чём, кроме этих объятий.