The Doppelganger's Mascot

На шершавой каменной стене, словно высеченное самой тьмой, зияло имя дверного вампира – Way Alistair. Кровавая луна, багровая и зловещая, изливала свой туман на дремучий лес, когда детя тьмы открыл черную книгу заклинаний. Острый, как лезвие бритвы, клык скользнул по запястью обращенного, и алая кровь, словно рубины, закапала на девственно белый лист пергамента. С протяжным стоном древняя каменная гробница разверзлась, впуская Вилли в обитель его повелителя. Парень захлопнул книгу, и тишина каменного чистилища поглотила его. Сумрачные колонны вздымались кверху, словно кости древнего исполина, а в самом сердце этого склепа покоился окаменелый саркофаг. Темноволосый, словно сотканный из теней, ступал по плитам, и под его ногами зловеще мерцали багровые знаки – эхо заклинания, когда-то сорвавшегося с его губ у врат Гробницы. Вилли приблизился к гробу, ласково провел пальцами по холодной, шершавой поверхности. На юном лице, искаженном бледностью и голодом, расцвела хищная улыбка. — Я здесь, мой повелитель. Наконец, после тысячелетия разлуки, мы воссоединимся, — прошептал обращенный вампир, и в голосе его звенела темная нежность. Он прильнул губами к камню, словно к любимой щеке, и извлек из складок черного кожаного плаща талисман – ключ и печать владельца, заточенного в этой гробнице. Обращённый вампир, застывший возле гроба, сжимает талисман. В багровом свете артефакта зреет восстание, взывая к древней тени, что томится в заточении. Лазурные кристаллы на зловещем талисмане пульсировали призрачным, фиолетовым светом. Рунны, высеченные на каменном гробу, сплетались в узор, вычерчивая имя древнего вампира, чье существование было кровавым кошмаром для других кланов. – Просыпайся, Вэй, – шепчет парень, и усмешка искривляет его бледные губы. Слова заклинания, рождённые в бездне забытых языков, слетают с его уст, и каменная крышка гроба открывается, являя миру леденящий душу ужас, что королевский клан заключил в темницу тысячу лет назад. Смертельно красивый и безжалостный, Вэй ловит капли багряной крови, стекающие с запястья обращённого ученика. Талисман жжёт руку Вилли, оставляя уродливый шрам, но тот лишь с обожанием смотрит на своего господина. Густые ресницы Вэя вздрагивают, открывая взору чёрные омуты глаз, вспыхивающих алым пламенем – отблеском Кровавой луны. На тонких пальцах, словно сгусток тьмы, пульсирует неоново-фиолетовое кольцо. – Настало наше время,господин моего сердца, – склоняется Вилли перед своим создателем, надевая серебряный кулон на шею властелина тьмы. Вэй смотрит в глаза Вилли и, не в силах сдержать жажду, смыкает жадный поцелуй с его губами. В ответ юноша озаряет склеп безумной улыбкой, протягивая руку своему возлюбленному. Настала их эра. Эра разрушения этого никчёмного мира. Юноша протянул руку своему повелителю, вызволяя из тесных объятий удушающего гроба. Вэй принял помощь, являя миру свою изящную кисть с черным лакированным маникюром. Кровавые алмазы его глаз сверкнули в лунном свете. — Черт возьми, наконец-то ты пришел! Я уж думал, сдохну здесь, как старая мумия, и тебе придется собирать мои гнилые кости, чтобы воскресить. А я ведь так жажду насладиться свежей человеческой плотью… — Вэй размял затекшую шею, с наслаждением похрустывая косточками до громкого щелчка. —Неужели и через тысячу лет не возблагодаришь за спасение?– ухмыляется Вилли, протягивая бутылку с багровой кровью. Вэй смотрит на пульсирующую жидкость, и жажда вспыхивает в нем, как пожар. Обоняние обостряется до предела. Он бросается к бутылке, но Вилли, смеясь вызывающе, дразнит его, проводя языком по шее, не давая завладеть желанным нектаром. —Для начала, сделай мне глубокий минет… прояви благодарность, и тогда получишь все, чего душа пожелает, Вэй, – дерзко шепчет он на ухо, играя с мочкой. —Я откушу тебе твой проклятый член, если не дашь мне утолить жажду! – Вэй сжимает руку Вилли сильнее, впиваясь взглядом в его алые глаза. —Пообещай, что отдашь мне себя… Я так изголодался по тебе. Ты хоть раз вспомнил обо мне? – нежно приподнимая вампира за подбородок, Вилли продолжает смотреть в бездну его глаз. – Если ты сейчас же не отдашь мне эту чертову бутылку, клянусь, ласкать будешь лишь кости мертвеца, – прорычал Вэй, выхватывая заветный сосуд. Жадность скрутила его, когда он, запрокинув голову, начал опустошать бутылку, сжимая стекло в руках. Глаза закрылись от блаженства, когда первая, обжигающе сладкая положительная кровь затопила его тело. Вилли, устроившись на крышке гроба, с ухмылкой наблюдал за своим повелителем. Руки скрещены на груди, взгляд скользит по стройным ногам, облаченным в короткие кожаные шорты и вызывающие сетчатые чулки на высоких каблуках. – Как жаль, что меня не было на последней вечеринке, – прошептал Вилли, его голос сочился похотью. – Выглядишь непростительно развратно. Рука плавно скользнула по бедру Вэя, лаская его, и губы Виили слегка прикусили нижнюю губу, дыша все более возбужденно. Вэй, ощутив прилив вампирской энергии, с насмешкой смотрел на своего парня. – Я знаю, ты горишь желанием разорвать эти чулки, так сделай это, чего ждешь? Они невыносимо раздражают меня, – ухмыльнулся Вэй, упираясь рукой в грудь Вилли и заваливая его хищное тело на холодную каменную крышку гроба. —Ты и представить себе не можешь, как тебе не идет эта роль развратницы, но, черт возьми, как же я хочу тебя сейчас! Разорвать эту одежду в клочья… – Вилли, тяжело дыша, впивается клыками в шею Вэя, обжигая кожу жарким дыханием. А затем, словно раскаиваясь, зализывает раны, оставляя влажный след на фарфоровой коже. Черная кружевная блузка трещит под его нетерпеливыми руками, обнажая плечи. – Ммм… я и забыл, каким ты можешь быть ненасытным в сексе. Это определенно лучше человеческой крови, – Вэй откидывает голову, позволяя Вилли властвовать над собой. Резкий звук рвущейся ткани. Это чулки. Его рука скользит по заднице Вэя, задирая короткие шорты. Они набрасываются друг на друга, словно дикие звери, жадно и похотливо целуясь, вдыхая сводящий с ума аромат. Вилли меняет позицию, грубо разворачивая Вэя лицом к крышке гроба, сплетая их пальцы в отчаянном замке. Стоны, полные безумного наслаждения, разносятся по склепу, эхом отражаясь от холодных стен. Они смеются, обезумев от экстаза, целуются до крови, оставляя багровые отметины на нежной коже друг друга. Кровавая луна скрывается за горизонтом, уступая место холодному, синему лунному свету, проникающему в склеп сквозь узкие щели. —Я люблю тебя, – шепчет Вэй в самые губы своему мучителю, дразнясь и играя с ним, словно кошка с мышкой. Затем, резко разорвав кровавый поцелуй, отталкивает Вилли, и тот с глухим стуком врезается в стену. —Блять, Вэй, ты ни капли не изменился! – рычит Вилли, впечатанный в стену. Хруст позвонков заставляет Вэя звонко расхохотаться. Холеный соблазнитель небрежно закидывает ногу на ногу, наблюдая, как Вилли с трудом поднимается, опираясь на копчик. —Я же сказал, не играй со мной в эти кошки-мышки. Секс будет только тогда, когда я сам этого захочу.Вэй, с грацией хищника, подбирает разорванные чулки и, приближаясь к Вилли, затягивает их на его шее. —Ладно, понял, любимый, только не убивай. Мы ведь еще не потрахались! Не намерен отправляться в ад, не насладившись тобой, – хрипло смеется Вилли, пытаясь нежно коснуться губами губ Вэя. —Хочу утонуть в дурмане бара, затянуться сладким ядом забытья, и, возможно, тогда ты получишь вожделенное тело. Но плата высока, мышонок, – тебе придется сбросить свою шкурку– Вэй впился взглядом в своего парня, и в этом взгляде плясали искры опасного желания. —И плащ тоже – ухмыляется Вэй, забирая одежду. Вилли спешно облачается и покидает гробницу, вальяжно выходя навстречу страдальческим крикам. "Мать твою… да они же прямо в зад мне упираются! – сквозь зубы процедил Вилли, щедро приправляя свою речь отборным матом. Вэй ухмыляется, крепче сжимая в руке черную книгу заклинаний. * * * Отражение белоснежки Ночной клуб в Грейдбилс пульсировал мертвенной и живой энергией в унисон. Музыка ревела, пронзая плоть, а неоновый багрянец обливал сцену зловещим светом. Бармены, словно алхимики тьмы, колдовали над ядовитыми зельями для кровососущей знати, вспыхивая коктейли адским пламенем. Пит, наследный принц, нечасто баловал себя подобным декадансом – бремя короны тяготило его. Но Майкл, мятежный дух, презирал чопорные устои. Сбежав из-под гнёта родительской апеки, он нырнул в омут ночной жизни, утоляя жажду свободы алкоголем, а Кент, мастер ритма, нашёл новую цель в круговороте вечной ночи, став диджеем. Майкл развлекал толпу, устраивая огненное шоу, в такт музыке взмывали вверх языки пламени, когда он тряс свой любимый "Блэк Айленд" – гремучую смесь чёрного виски и кровавого ликёра, увенчанную зловещим гарниром из отрубленных человеческих пальцев. Кровавый карнавал продолжался. В то время как остальные предавались беспечному веселью, потягивая коктейли, Пит заметил темноволосого юношу, яростно жестикулирующего перед Майклом. Любопытство, подстегнутое несомненной привлекательностью незнакомца в вызывающих красных туфлях, заставило принца подойти ближе. — И что это за плавающая гадость у меня в стакане? И почему все вокруг упиваются этим кровавым кошмаром? — возмущался парень, тыча идеально ухоженным ногтем чуть ли не в лицо Майклу. — Замените мне это на "Голубую лагуну", да и украсьте долькой апельсина! — Могу предложить вам пина колада с кокосовым молоком и… кусочками волчьего сердца, — ухмыльнулся Майкл, хищно облизывая клыки. — Боже, да что вы здесь курите?! У меня уже голова раскалывается! Сколько раз повторять, я вегетарианец! Я не пью молоко и терпеть не могу животные внутренности! Мне просто нужна "Голубая лагуна", вы понимаете? — взмолился парень, демонстрируя на экране телефона фотографию обожаемого коктейля. — Такого у нас нет. Могу предложить сперму гибрида первой отрицательной, украшенную веточкой вербены, — Майкл ухмыляется и плещет густую, белую жидкость в стакан. Темноволосый смотрит на колыхающуюся массу в стакане, и его тут же прошивает тошнота. Рвотные позывы сменяются мучительным спазмом, и его выворачивает наизнанку от резкого, приторного запаха. Пит, уже приготовившийся заказать себе коктейль, внезапно чувствует, как незнакомец извергает содержимое желудка прямо на его королевский костюм. Голова парня бессильно оседает в область его паха, и он теряет сознание. Майкл убирает недопитый коктейль и протягивает брату салфетку. Наливает ему его любимый напиток, и на губах играет довольная улыбка. Пит приподнимает прекрасное лицо незнакомца и замирает, пораженный. Он вытирает белую, липкую субстанцию и медленно проводит пальцем по его губам. Пит не верил своим глазам. Перед ним лежал незнакомец, неотличимый от того, кого он собственноручно заточил в гробнице. Майкл, увлеченный смешиванием коктейлей, не понимал напряжения, повисшего в воздухе. — Что ты так вытаращился? Или, может, хочешь его? — промурлыкал Майк, сладострастно облизываясь. Он нежно поднес тонкое запястье к губам, но Пит перехватил руку незнакомца в нежном жесте. — Вэй, я же сам лично убил его! Как такое возможно? И что с ним? Он был совсем другим… Неужели тысяча лет в саркофаге превратила его мозг в сухой изюм? — пробормотал Пит, не отрывая взгляда от Майкла. Затем осторожно подхватил на руки обмякшее тело пьяного парня. Бармен Кент, наблюдая за братом, мысленно кивнул, понимая его без слов. Втроем они исчезли из клуба, переместившись в старинный особняк. Вампиры бережно уложили спящего незнакомца на диван. Кент, сгорая от любопытства, уже было собрался впиться в его шею, но Пит опередил его, ощутимо стукнув по макушке толстой книгой в черном переплете. — Это не очередная добыча для развлечений, — устало вздохнул Пит, опуская руку на плечо спящего. Он раскрыл книгу на нужной странице, пробормотал заклинание и попытался проникнуть в его мысли. Но там царила пустота – лишь обрывки воспоминаний, угасших после той самой вампирской вечеринки будто кто-то стёр. — Тогда какого дьявола ты притащил его в наш дом, если нельзя даже полакомиться? — Майкл небрежно потягивал свою любимую "Кровавую Мэри", в то время как Пит изучал спящую Белоснежку на диване. — Я не уверен, но, кажется, это Двойник Вэя. Либо кто-то стёр ему память… Но вызволить древнего вампира из склепа могу только я или Вилли, — Пит углубился в старинную книгу, выуживая из пожелтевших страниц крупицы информации о двойниках. — Значит, пока мы развлекались в Англии, ты умудрился прикончить самого могущественного вампира? И если он действительно настолько хорош, то почему ты до сих пор с ним не спишь? — Майкл лукаво ухмыльнулся, игриво вскидывая брови, подначивая старшего брата. — У тебя недотрах? Нам запрещено смешивать свою кровь с древними! Мы должны блюсти свою аристократическую родословную, — Кент бросил испепеляющий взгляд на младшего брата, а затем снова погрузился в чтение. — Тогда предлагаю оставить его у нас и обратить, пока Вэй или Вилли не прознали, что мы нашли двойника. Но я бы всё-таки обдумал вариант с "переспать с ним", — не унимался Майкл и тут же получил ощутимый подзатыльник от Кента за свои пошлые шуточки. — Без меня сами будете ему нянькой. Кому-нибудь налить чего покрепче? — Кент окинул взглядом братьев и вдруг услышал тихий, бормочущий во сне голосок. — Голубую лагуну, пожалуйста… — Братья переглянулись и дружно расхохотались, невольно разбудив незнакомца. Парень, не стесняясь, закинул свои стройные ноги на колени Пита, повергнув вампира в состояние легкого ступора, однако ноги убирать не стал. Длинные ресницы распахнулись, обнажив кофейные омуты взгляда. Парень сладко потянулся, изогнувшись в спине, словно черная кошка, а когда открыл глаза, то столкнулся взглядом с двумя наследными принцами. Незнакомец удивленно захлопал глазами и тут же снова провалился в объятия подушки. —Теперь у меня галлюцинации? Боже, неужели это рай, или я все-таки переборщил с этим ослиным зельем? — Крист картинно прижал тыльную сторону ладони ко лбу, изображая мученика. —Сперму? Кент вскинул брови, вопросительно глядя на Майкла. Тот нервно улыбнулся, поспешно оправдываясь, что лишь плеснул немного на донышке. Но Пит прекрасно знал похабные шуточки своего брата. Незнакомец вновь распахнул глаза и вскрикнул, отдергивая ноги с колен Пита. В испуге он задел одного из вампиров, угодив тому прямо по носу. —Ох, божечки, простите меня, господин!" — залебезил парнишка, суетливо нашаривая в сумке платок. Он попытался вытереть капли крови, выступившие на носу вампира, но Пит, с едва заметной нежной улыбкой, перехватил его руку. Братья застыли, наблюдая за этой сценой. Пит расплылся в улыбке, но, заметив любовные взгляды, которыми обменивались Майкл и Кент, мгновенно помрачнел. Однако парень тут же опомнился, осознав, что перебрал лишнего. Схватив сумочку, он бросился к выходной двери, но предательский каблук подломился, и он рухнул на пол. Вампиры разразились хохотом, который эхом прокатился по залу. Вскипев от ярости, парень запустил красной туфлей в Майкла. Тот лишь ухмыльнулся и, словно тень, переместился к нему, намереваясь вонзить клыки в нежную плоть. Но Пит, словно вихрь, обрушил свою силу на брата, отшвырнув его прочь. И тогда, пронзая тишину мрачного особняка, раздался отчаянный крик: «Насилуют! Помогите!» Парень, дрожащими руками извлекая из сумочки баллончик, продолжал истошно взывать о помощи. Сделав шаг вперед, парень замер, выставив руку, словно фокусник, готовый достать кролика из шляпы. С самым серьезным выражением лица он шумно пшикнул перцовым баллончиком в воздух. Но злой ветер, ворвавшийся в комнату через неплотно закрытое окно, сыграл с ним злую шутку. Микроскопические частицы едкого вещества попали на слизистую, и парень снова взвыл, заламывая руки: "Мои глазки! Мои прекрасные глазки!" В отчаянии он схватил вазу с цветами, опрокинул ее содержимое себе в лицо, наивно полагая, что вода смоет жгучую боль. Пит подошел к нему и протянул салфетку. Парень бережно принял ее и, промокательными движениями, стал вытирать влагу с лица. Затем, словно на сцене провинциального театра, он комично всхлипнул, изображая оскорбленную невинность. Кент протянул "Белоснежке" коктейль, и тот, шмыгнув носом, осушил его одним глотком. — Спасибо. Наконец-то я получил свою "Голубую лагуну", — вздохнул незнакомец и, усевшись на кожаный диван, извлек из сумочки помаду. Надув губы бантиком, он тщательно накрасил их ярким вишневым. —Тысяча чертей! Да нас сам Сатана проклял! – Кента в ярости выхватил из-за пояса серебряный кинжал. —Может, прикончим его к чертям? У меня от его воплей уши закладывает!Но Пит, нахмурившись, усадил перепуганного парня обратно в кресло. —Не надо! Пожалуйста, не убивайте меня! Я слишком красив, чтобы умирать! – взмолился тот, сложив руки на груди в безмолвной мольбе. —Как твое имя, Белоснежка? – Майкл, наблюдавший за этим балаганом, с усмешкой подошел к дрожащему созданию. —Крист… Кажется, я слишком много выпил. Только не убивайте и не насилуйте меня, пожалуйста! Хотя от тройничка я бы не отказался… – промурлыкал Крист, строя глазки Майклу. Пит испепелял его взглядом. —Что такое? У меня что-то на лице? Ах, боже, я не накрашен! Какой кошмар! Я должен быть неотразим на первом свидании! – Крист в панике закрыл лицо руками, отворачиваясь от вампиров. —Да ты и без макияжа очарователен, – успокоил его Майкл, мягко отводя руки от лица. Пит бросил на Кенту предостерегающий взгляд, и тот, тяжело вздохнув, убрал кинжал и плюхнулся на диван. —Вэй? Как ты выбрался из гробницы? – недоуменно спросил Пит. Парень в замешательстве уставился на него своими огромными черными глазами, абсолютно не понимая, кто такой этот Вэй и что за гробница. Он что, умер и переродился заново? Кента, нахмурившись, наклонился к парню, пытаясь прочесть его мысли. Но в голове у Криста, кроме брендов модной одежды и бутиков, не было ничего. —Если это двойник Вэя, то он абсолютно бесполезен. Он не поможет нам уничтожить клан Древнего. Пустышка. Лучше прикончить его, – заключил Кента, отхлебывая свой Бурбон с видом знатока. Крист, услышав слово "вампир", округлил глаза и уже приготовился завизжать, но Майкл ловко прикрыл его пухлые губы ладонью. —Тише, а то у нас стекла полопаются. Мы хорошие вампиры. Тебя никто не обидит, – улыбнулся принц, убирая руку от лица парня. Пит вздохнул, осознавая, что сам Люцифер решил сыграть с ними злую шутку, ниспослав диво дивное, чей разум, казалось, был устроен не сложнее грецкого ореха, облюбованного белками. Принц, глядя на это роскошное недоразумение, с тоской понимал: если Вилли или Вэй узнают о существовании двойника, им придется защищать его, словно бесценную реликвию, от всего мира.