Латынь

      Латынь, по мнению Нико, давно должна была исчезнуть с лица земли, а сам Нико, по всем законам жизни, оказаться в царстве отца. Однако они были на месте в маленьком оплоте Великой Римской Империи.       Нико поморщился. Он не то чтобы был большим поклонником греческого лагеря, но и полную ненависть переборол уже давно. Автор учебной программы, видимо, нет.       Раздался щелчок дверного замка.       — Ты не хочешь сходить в магазин?       Октавиан стоял там. В новой футболке (кто вообще носит дома новые вещи?), с мокрыми волосами и пустой вазочкой из-под конфет. Нико действительно восхищался его мышцами, которые проглядывали из-под одежды, и любил его ум, и даже был не против сходить в магазин, особенно, по просьбе Октавиана.       Вот только, у него все еще было не сделано задание на завтра.       — Ты не хочешь написать мое эссе?       — Это твое эссе, — вазочка из-под конфет закрылась со звоном стекла. Длинные, белые, аристократические пальцы аккуратно поставили ее на стол Нико. — Тебе его надо написать, чтобы подтянуть латынь. Я такое в первом классе писал.       — Тогда ты можешь сам сходить в магазин, потому что я в первом классе слушал про Гитлера, и боюсь, что это не совсем то, что я могу написать в эссе про красоты Рима.       Руки Октавиана дернулись.       — Ты… что?       Нико пожал плечами. Ту часть жизни он все еще помнил смутно. Было несколько важных людей, которые что-то говорили маме, были ее подруги, которые шептались. Была сама мама, которая схватила тогда его и Бьянку и бежала, пока не достигла другого континента. Возможно, ближе к лагерю полукровок, но, скорее всего, дальше от войны.       Нико терпеть не мог, что у Мойр такая скучная фантазия и они из раза в раз крутят одни и те же сюжеты. В конце концов он мог не страдать от войны, как его мама, или не связывать себя с посольством, как бабушка. Он мог просто добраться с сестрой в лагерь полукровок, найти любимого человека, и построить совершенно обыденную карьеру офисного клерка в Нью-Йорке.       Хотя последнее его всё-таки пугало. Страшно было представить, что он бы не встретил Октавиана или не имел бы возможности спокойно пользоваться даром, чтобы быстрее добираться до университета.       — Не смотри так жалобно, ты похож на бездомного, побитого жизнью пса.       — Аннабет говорила, что я выгляжу как Цербер.       — Ой, прям эта дочь Афины видела Цербера, — Октавиан закатил глаза.       Нико лишь улыбнулся. Он не собирался рассказывать ни о первом попадании Аннабет в царство отца, ни о всех прочих, когда она просилась поиграть с опасным монстром. Нико предполагал, что такая забота после войны с Геей была связана то ли с недоверием, то ли со страхом потерять, однако он не был уверен и не хотел раскрывать свои домыслы другому человеку. Пусть даже и Октавиану.       Ведь, разве заслуживает человек, отказавший любимому парню в помощи с эссе, такого доверия?

***

      Миссис О’Лири довольно облизала Нико все руки, когда заметила его, выходящего из магазина.       — Приветик, прости, вкусностей для тебя нет, а то мой злобный арендодатель не поможет мне с выполнением задания, — Нико погладил адскую гончую по носу. Пакеты, переложенные в одну руку, оказались на удивление тяжелыми. И как много еды, всё-таки, надо двум парням едва-едва поступающих к третьему десятку!       Перси грустно посмотрел на Нико, как и всякий раз, когда речь заходила об учебе, однако сам Нико только улыбнулся ему. И действительно, чего страдать, когда дома накормят, помогут с эссе и выслушают, требуя в ответ всего лишь, поход по магазинам?