Молоко

Джон притащил Линча в спальню, никак не объясняя свои действия. Уложил на кровать, головой на подушку у изголовья, связал его, почти в стиле сибари, и куда-то позвонил. — Джон, что происходит? - в который раз спросил Линч. — Сейчас увидишь, Линч, сейчас... - заговорчески прошептал его напарник. Егор никак не сопротивлялся, потому что знал, что, во-первых, Джон не способен сделать с ним что-то плохое. Во-вторых, это было бесполезно. И, в-третьих, он был готов ко всему, и любопытство выигрывало. Только в этот раз писатель что-то затеял как раз тогда, когда Линч собирался поесть. И от этого настроение всё-таки портилось. — Дал бы мне поесть хотя бы. - пробурчал он. — Щас всё будет, не парься. - всё также расслабленно ответил Джон. В дверь позвонили. Писатель ушел открывать, долго тяжёлыми шагами шел обратно. И в итоге зашёл в комнату с огромными баулами разнообразной еды в каждой руке. Со своего места Линч успел разглядеть только коробки пиццы и бутылки чего-то, прежде чем Джон с грохотом положил всё это на пол. — Вдоволь наешься Линч, не бойся. - он ухмыльнулся. Егор сглотнул. Теперь понятно, зачем его связали. Да уж... Интересно будет. — С чего хочешь начать? - промурлыкал Джон ему прямо в ухо. — А какие варианты? — Пицца, супы, сливочный крем, тортики, кола и... молоко. - перечислил он, загибая пальцы. — Ты же знаешь, что я не пью молоко. - возмутился Линч. — У тебя же нет непереносимости лактозы. - парировал Джон. — Так что все окей. - просто он уже знал, как организм приятеля реагирует на это. — Так с чего начнём? — Давай пиццу. - сказал тот. Писатель хмыкнул и стал распаковывать три ещё теплых коробки. Вкусный запах запеченного теста, сыра и колбаски наполнил комнату. Джон поднёс кусок к губам Егора, и тот послушно начал есть. Божественно. Первые кусков шесть зашли на одном дыхании. Дальше Линч уже начал жевать чуть медленнее. Через ещё шесть кусков ещё медленнее... А потом ещё... Осталось всего три кусочка, а он уже с трудом принимал тесто в желудок. — Всё, не могу... - выдохнул он. Веревки давили, уже начиная вызывать дискомфорт. Под футболкой уже виднелся совсем небольшой животик. — Дай... уф... запить. Джон кивнул и достал полторашку колы из пакета. Поднёс её ко рту журналиста и чуть наклонил. Сделав пару глотков, Линч хотел было уже остановиться, но писатель не убирал бутылку. И только когда одна третья была пуста, он поставил ее на пол. Егор чувствовал, как много воздуха теперь оказалось внутри вместе с жидкостью. Но он не успел даже подумать об этом, как у рта снова оказалась пицца. Оставшиеся кусочки закончились также быстро, как и предыдущие, и теперь в животе ощущалась тяжесть. Он немного вздулся из-за выпитой газировки и стал ещё немного больше. — Давай супа. - предложил Джон и тут же приставил блюдце к губам, вынуждая пить сразу все. Так закончились ещё четыре, и небольшое пузико уже начало упираться в веревки. Несмотря на это, писатель недовольно цокнул. — Слишком медленно, Линч! - он слегка шлёпнул брюнета по животу. В ответ тот заурчал, и Линч поморщился, чувствуя, как там движутся газы. — Больно... - тихо произнёс он, тут же сдерживая отрыжку. Джон нахмурился. — Не сдерживайся. - Егор покраснел, отводя взгляд. — Так, давай тогда увеличим темп, хорошо? - журналист неуверенно кивнул. Во рту оказался кусок шоколадного торта, и, не успел он дожевать его, как Джон впихнул ещё один. А потом ещё. Первый торт закончился за рекордное время: четыре минуты. Футболка Линча приподнялась, оголяя округлый живот. Губы писателя растянулись в довольной ухмылке. Он приставил к губам Егора колу, а сам стал массировать мягкую кожу. Он чувствовал, как газировка наполняет пузико Линча, но напрочь забыл о том, что он её в него и заливает. Лишь когда сверху послышалось недовольное мычание, он обнаружил, что бутылка пуста, а красные щёки Егора наполнились воздухом. Тот продолжал сдерживаться, зля Джона. Его живот вздувался с каждой секундой, поднимая футболку и заставляя веревки стягивать его со всех сторон. Наконец он сглотнул огромный шар воздуха, а писатель нахмурился. — Себе же хуже делаешь. - сказал он, и стал пихать в Линча ещё две пиццы, почти не давая времени на пережевывание. После каждых трёх кусков он щедро отпаивал его по половине банок газировки. Спустя десять минут живот Егора превратился в самое настоящее пузо шарообразной формы. Веревки впивались в кожу, создавая две тугих складки. Он измученно простонал, и как раз в тот момент, когда его рот был открыт, из недр желудка вырвалась глубокая отрыжка. Он мгновенно залился краской, захлопывая губы. — Вот, вот это я понимаю! - воскликнул Джон и потянулся к балончикам со сливками. Он подставил ко рту Линча сразу два и надавил на насадку. Журналист с удовольствием принимал сладкий крем, и шатен решил дать ему побольше, после этих двух выливая ещё столько же. После них в желудок Егора отправились ещё пять тарелок супа и семь кусков пиццы. Он откинул голову назад, тяжело дыша. — Может... уф.. - он снова сдержался. — Хватит?... — Пока веревки держат, ты отсюда не уйдешь, приятель. И если ещё раз сдержишься, будет наказание. - строго, но без злобы ответил Джон. Уже большое пузо выпирало за веревки, почти скрывая их в своей массе, но они продолжали держаться, надавливая на самые чувствительные места. Линч вновь простонал, но его заткнули новой полторашкой какой-то газировки, половина которой влилась ему в горло буквально за минуту. Казалось бы, после такого любой бы уже взорвался от газов, но он вновь сглотнул воздух. — Да уж... Какой-то ты слишком непослушный. - ответил Джон с ухмылкой. Линч, который был слишком сосредоточен на бурлении внутри, совсем забыл о предупреждении приятеля и только сейчас понял свою ошибку. — Нет-нет! Стой! Я больше не буУАААААЭ- - он испустил громкую отрыжку, но ошибка уже была совершена. В открытый рот полилось молоко, которое Джон лил из огромной канистры. Глаза Егора расширились. — Поздно. - он наполнял пузо Линча 10 литрами и с упоением наблюдал, как оно растет с бешеной скоростью. Бедный Егор едва не захлёбывался, пытаясь успеть выпить всё. Одной рукой писатель принялся немного сжимать увеличивающийся живот, чувствуя тугую плоть под пальцами. Веревки натянулись до предела, Линч испуганно замычал, но канистра кончилась. Чувствуя, что конец близко, Джон резко отбросил её и влил внутрь жидкость из первой попавшиеся бутылки. Это оказался «Спрайт». Животик начал расти ещё быстрее и... хлясь! Веревки порвались, освобождая огромное пузо, которое, не имея больше внешнего давления, увеличилось раза в два и растеклось по кровати огромным объемом. Егор напрягся, чувствуя, как все в брюшке начинает булькать и бурлить. Молоко начало действовать. Особенно в реакции с таким количеством газировки. Улыбка Джона всё растягивалась и растягивалась. Вот тогда Линч и догадался, что тот все знал. — Ах ты!... - выдохнул он, начиная массировать живот. Писатель тут же присоединился к нему, сминая кожу. Глаза Егора заслезились. Сейчас начнётся. Он не успел и рта раскрыть, как начал бесконтрольно отрыгивать скопившийся воздух, который с нахождением молока внутри начал жутко его распирать. Он чувствовал, что если не выпустит все, то просто лопнет. Джон знал, что от молока его партнёр вздувается, как воздушный шар, и воспользовался этим. С каждой отрыжкой пузо только продолжало расти, вынуждая Линча тяжело дышать и краснеть от смущения, пока писатель надавливал на самые газовые точки, заставляя воздух выходить всеми возможными способами. Боль была невыносимой, и журналист попытался попросить Джона ускориться: — ДжООААААЭЭн, УЭЭ, быстрее! - между отрыжками это сделать было проблематичнее. Он просто не мог закрыть рот, поскольку воздуха внутри него было, казалось, бесконечное количество. — Боже, Линч, не делай так... - его имя, произнесённое таким образом, просто свело с ума и он, не задумываясь, сунул палец в углубление на месте пупка Егора. От такой махинации животик совсем взбунтовался и заурчал пуще прежнего. А потом... тишина. Джон поднял глаза и увидел, как огромный ком газов поднимается по горлу Линча. Писатель задержал дыхание, и тут Егор рыгнул так низко, глубоко и громко, что, казалось, стены дома затряслись. Отрыжка оглушила и Джона, который оказался в тот момент прямо у лица Линча. Тот замер, прикрывая рот ладонью, словно это поможет заглушить последующие испускания воздуха. Отмерев, писатель резко лёг на огромное пузо, наваливаясь всем своим весом, как на подушку. От резкого давления журналист не успел даже среагировать, как газы полились из него фонтаном со всех сторон. Не самый приятный запах наполнил комнату, но Джона это не волновало. Он продолжил валяться на мягком животе, заставляя Линча краснеть ещё больше, не в силах сдержать хоть что-то внутри. Спустя какое-то время поток воздуха закончился, и Джон поднял голову. Егор, весь красный и измученный, тяжело дышал, пытаясь восстановить количество кислорода в организме. — Надо почаще покупать молоко. - подытожил писатель, слезая с журналиста, и доставая салфетку, чтобы вытереть остатки трапезы с лица Егора.