Пять раз, когда Кирк признался Споку в любви, и один раз, когда Спок признался ему в ответ

Пять Джим спит, вытянувшись поперек кровати и положив голову Споку на грудь. В такой позе он занимает пятьдесят восемь целых девять десятых процента постели, что на десять целых семь десятых процента больше той площади, которую, по расчетам Спока, имеет право занимать, учитывая, что вес Джима составляет сорок восемь целых две десятых процента от общей физической массы их тел. Спок собирается поднять Джима — вулканская сила имеет свои преимущества — и вернуть на его законные сорок восемь целых две десятых процента, но тот утыкается холодным носом Споку в ключицу и сонно бормочет: — Люблю тебя. Спок замирает.  Теперь Джим занимает пятьдесят девять целых четыре десятых площади постели, но, как ни странно, Спок больше не возражает. Четыре — Черт, я опаздываю, опаздываю, ОПАЗДЫВАЮ… Что за капитан опаздывает на смену, на которую сам же себя и назначил… Спок сидит за столом и, вскинув бровь, наблюдает, как Джим мечется по его каюте, собирая с пола и лихорадочно натягивая одежду.  — Нет времени на кофе, нет времени на душ, не могу найти падд, не могу найти РУБАШКУ… Продолжая пить чай, Спок наблюдает за захватывающим проявлением человеческой неорганизованности. Его смена на мостике начинается только через час, так что времени на душ и поиски одежды остается предостаточно. Наконец Джим обнаруживает рубашку, надевает ее через голову и говорит:  — Пора бежать. Спок открывает рот, собираясь напомнить, что в спешке нет необходимости, ведь Джим — капитан и имеет право опаздывать, но Джим внезапно оказывается рядом, целомудренно целует Спока в висок, прямо над бровью, и нежно произносит: — Люблю тебя. Увидимся на мостике. Он исчезает в золотом вихре — Спок, позабыв о чае, удивленно смотрит ему вслед. Три Спок знает, какое человеческое словосочетание лучше всего подходит для описания выражения лица Джима. Щенячий взгляд. Спок не особенно хорошо знаком с детенышами семейства псовых, но, даже если бы был, вряд ли их глаза смогли бы хоть как-то повлиять на его решение. — Нет. — Но Спок! — произносит Джим, и каким-то образом… да, признает Спок, его глаза — ярко-голубые и удивительные — каким-то образом становятся еще мягче и выразительнее. — Пожалуйста? Спок приподнимает бровь. Пусть это в высшей степени нелогично, но он начинает склоняться к тому, чтобы поддаться на уговоры Джима. — Вы можете назвать причину для примерки столь нелепой одежды? — Как насчет того, что я люблю тебя и думаю, что в них ты будешь выглядеть чертовски горячо? — хлопает ресницами Джим.  Странно, но после этого признания Спок чувствует, как превращается в липкую вулканскую кашу, которая ни в чем не может отказать своему партнеру.  Даже если тот хочет, чтобы Спок надел… стринги. Два — Черт, какой же ты горячий, какой узкий… — частит Джим хриплым от удовольствия голосом. Он вжимается в Спока и наклоняется так, что их лбы соприкасаются. Джим закрывает глаза, а Спок нет, поэтому замечает каждую деталь. — Господи, какой же ты потрясающий, мы с тобой просто идеальная пара, детка, как же хорошо… Спок собирается заметить, что внутренний монолог лучше не озвучивать, особенно если называешь взрослого вулканца нелогичным словом «детка»… Но затем Джим целует его в кончик уха и шепчет: — Люблю тебя, я очень сильно тебя люблю… И тогда Спок решает, что логичнее всего сейчас — притянуть Джима еще ближе. Один Ничто не готовило Спока к плак-тау. Жар разгорается в венах и грозится поглотить его целиком. Но именно в тот момент, когда ему кажется, что он вот-вот сгорит в лихорадке дотла, Спок чувствует благословенную прохладу кожи Джима, прикосновение нежных рук и слышит успокаивающий шепот: — Все будет хорошо, я с тобой, я позабочусь о тебе. — Джим… — Да, Спок, я здесь. Я люблю тебя. Спок крепче сжимает холодное человеческое тело и позволяет Джиму вытащить себя из пучины плак-тау. Ноль Спок входит в конференц-зал именно в тот момент, когда Джим через монитор кричит на телларитского посла: — И не смейте так говорить о Споке! Да, он гибрид — и потому лучше вулканцев и лучше людей, ведь он, блядь, вобрал в себя лучшее из двух миров и… — Капитан. Джим резко оборачивается и видит Спока. Его взгляд смягчается, и он быстро, даже не попрощавшись, выключает монитор. — Привет, — говорит он так спокойно, будто только что не защищал Спока так рьяно, что это могло стоить ему карьеры. — А я как раз думал, где ты… — Я люблю тебя. Спок потрясенно зажимает рот рукой — слова сорвались с губ совершенно без его разрешения. Почти сразу же его охватывает стыд: ни один вулканец не допустил бы такого неуместного проявления эмоций в общественном месте.  Внезапно Джим оказывается рядом. — Знаю, — говорит он и целует Спока в нос, прерывая хоровод его виноватых мыслей. — Пошли пообедаем.  И Спок, с трудом сдерживая улыбку, позволяет своему человеку вывести себя из конференц-зала.  Похоже, Джим знает Спока гораздо лучше, чем тот знает самого себя, и Спок, вопреки всякой логике, действительно по-настоящему и глубоко его любит.  Конец