Аритмия чувств

***

В дамской комнате было шумно и оживленно. Наталья сидела на кожаном мини-диванчике, над ней хлопотала подруга-визажист, поправляя макияж. Вторая подруга занималась волосами, собранными в высокую прическу. Они весело болтали, не обращая внимания на Катю, стоявшую у умывальников. Возвращаться в зал Кате не хотелось — грохочущая музыка, дым, запахи, голоса… Слишком громко, слишком много людей, слишком ярко и тесно. Тем более, что начальство в лице Андрея Палыча вызвало такси и обещало ее захватить с собой. «Лучше бы после работы сразу поехала домой. Столько бы всего успела. И спать бы легла пораньше…» Пушкарёва смотрела на Наталью, невольно любуясь ее красотой и легкостью. «Я бы так никогда не смогла…», — мысленно Катя вовсе не осуждала Нестерову. Не понимала, немного завидовала, потому что ей, с ее невзрачной внешностью, природной неловкостью и полным неумением подать себя, никогда не стать даже на сотую долю такой же. Изящным жестом Наталья протянула руку за бокалом с шампанским, на что получила возмущенный возглас подруги-визажиста — она как раз наносила ярко-красную помаду. — Водостойкая же! — рассмеялась именинница. Вся эта сцена казалась Кате очень кинематографичной, красивой до неправдоподобности — черный мрамор вокруг, золото и огромные зеркала, три молодых девушки, блондинка, брюнетка и шатенка, по-своему безупречные в своем стиле… И в углу, у раковин, она — нелепая с своем коричневом платье в горошек, с распущенными жидкими волосами невнятного серого цвета. Неожиданная мысль заставила Катю усмехнуться и мысленно покрутить пальцем у виска. Малиновскому нравились совершенно другие женщины — она это четко знала и видела, с кем из моделей он уезжал вечерами из офиса. Но вместе с этим все эти его шуточки, подтекст — все говорило о том, что она, Катя Пушкарёва, Клава-из-каморки, тоже ему интересна. В последнее время что-то в их общении изменилось. Вместо едких, саркастичных и не всегда комплиментарных высказываний Роман стал к ней терпимее, что ли. Улыбался, желал доброго утра, напоминал, что пора пойти на обед и что рабочий день закончен. По всем параметрам получалось, что этого просто не могло быть — Роман выбирал красоту, а не ум. И даже в качестве друга было сложно представить его рядом с собой. Андрея — да, хотя тоже с натяжкой. Потому что он старше на десять (почти) лет, «золотой мальчик», не привыкший считать деньги, самоуверенный, легко и весело шагающий по жизни, толком еще не повзрослевший. Слишком разными они были, хотя с теми же девочками из женсовета Катя вроде бы неплохо ладила… По крайней мере, разница в возрасте ее не пугала, находились общие темы. А вот между собой, Андреем и Романом она всегда чувствовала невидимую стену. Преграду. Лучше всего ее понимал Коля Зорькин, с ним она и дружила с первого класса по сей день. «Везет Кольке. Ест мамины пирожки с картошкой и на бирже себе играет… Пока я тут трачу время непонятно на что», — непонятно откуда взявшееся раздражение Катя тут же погасила. Она должна была радоваться тому, что у нее есть работа, неплохая зарплата и пусть призрачные, но перспективы карьерного роста. «Вспомни, как ты сходила с ума на монотонной работе в банке, Пушкарёва. И возьми себя в руки. Немного потерпеть и окажешься дома, и сможешь заняться тем, что любишь по-настоящему», — мысленно скомандовала себе и вздохнула. От приторного тяжелого запаха освежителя, смешанного с разными духами начала болеть голова. Катя, то и дело поглядывая на телефон — Андрей обещал ей позвонить, сказать, как приедет такси, решила, что вернется в зал, постарается без приключений найти гардероб — а планировка в заведении была весьма причудливая, — и уедет домой. Не любила она подобные мероприятия, но отказаться сегодня не получилось. И чувствовала себя Катя крайне неуютно в окружении богатых, красивых и знаменитых. Сожаления о бездарно потраченном вечере удалось немного убавить — впереди были выходные, и за исключением домашних дел она могла потратить время на свое усмотрение. Тяжелая черная дверь распахнулась, заглянувшая Юлиана обнаружила именинницу. — Наташ, вот ты где, по всем этажам тебя ищу… Уехал Роман, можно выдыхать. Дмитрия там друзья отвлекли, минут десять у нас есть. — Да лучше бы остался, — рассмеялась одна из подруг Натальи, убирая в кисти в специальный чехол. — Не поздравил Наташку как следует… — Ксюш! — с деланным возмущением отозвалась Нестерова, но тут же засмеялась вместе с остальными. Под щебет и смех Катя вышла из дамской комнаты, чудом не разъехавшись на скользком полу. Роман с Андреем уехали, совсем забыли про нее — это было не удивительно, но все же неприятно. Чуть оглушенная музыкой, щурясь от ярких ламп и инсталляций, Катя направилась на первый этаж. На узкой лестнице с прозрачными ступенями она ни разу не оступилась, но зато когда оказалась на первом этаже заполненным гостями, растерялась. Где находился гардероб понять было затруднительно. Откуда-то слева потянуло свежим воздухом и она направилась в этом направлении, но оказалась в другом зале, поменьше, с перегородками из черных панелей, без намека на гардероб или выход. Неожиданно знакомый голос раздался откуда-то сверху и совсем близко, немного напугав. — Катя, вам нужна помощь? Павлу Олеговичу Катерина обрадовалась как никогда, чувствуя себя при этом неловко. — Я бы хотела уехать отсюда, ищу гардероб. «Но не могу найти. Потерялась в трех гламурных соснах, впрочем, как всегда». — Пойдемте, — Павел легонько подцепил ее под локоть и уверенно повел сквозь толпу в противоположном направлении. Как-то быстро и незаметно для себя Катя оказалась в накинутом на плечи пальто, кивнула в ответ на фразу, что такси приедет через пять минут и благодарно улыбнулась, когда перед ней открыли двери. — Время позднее, сначала завезем домой вас, как вы на это смотрите, Катя? — Да, спасибо. Мне желательно к десяти быть дома, — кивнув, Катя показалась сама себе глупой, маленькой и беспомощной, но только лишь на секунду. Да, ее папа был строгим, просил допоздна не задерживаться, она честно следовала ограничениям и запретам, не позволяя себе толком возмущаться. Словно услышав ее мысли, зазвонил телефон. — Да, пап. Все нормально, я уже почти еду домой. — Что значит «почти»? Ты время видела? Катя почувствовала, что краснеет. Ей же не двенадцать лет, а в два раза больше, но ее продолжают контролировать, как неразумное дитя. Да еще и Павел Олегович стал невольным свидетелем воспитательного процесса… — Твой Жданов обещал, что проводит тебя домой. — Да, пап, не переживай, меня проводят. «Ну да. Не Андрей Палыч, но Жданов же…», — неожиданная мысль вызвала у Катерины невольную улыбку. — Катя, разрешите? Растерянно кивнув, Катя безропотно отдала свой старенький мобильник, перемотанный изолентой, Жданову-старшему. — Валерий Сергеевич, здравствуйте. Жданов, Павел Олегович. Катерину Валерьевну провожу до дома лично, не переживайте. Минут через сорок примерно. Да. Спасибо. И вам всего доброго. Катя забрала мобильник обратно, машинально сунула в карман пальто. Такого она вообще не ожидала, не понимая, как реагировать. И главное, не начать нести нелепицу — с ней в моменты волнения такое случалось. А находиться рядом со Ждановым-старшим в неформальной обстановке было весьма волнительно. — Спасибо, Павел Олегович. Вы извините, папа просто очень беспокоится. — Как и любой нормальный отец, — Павел понимающе улыбнулся. Такси подъехало и Катя первой нырнула в спасительно тепло салона, пахнущее цитрусовым освежителем. Жданов-старший забрался следом и вскоре они выехали на проспект. Испорченный вечер стал чуточку лучше не только для Кати — для Павла Олеговича неприятный сюрприз заключался в другом. Маргарита весь вечер мило проболтала с давним другом Дмитрия и приняла его приглашение на обед, но, к счастью, уехала не с ним, а с Кирой и Кристиной. Против девичника он не возражал, как впрочем, и против обеда. Только вот ужасно не хотелось заниматься бракоразводным процессом, афишировать их личную жизнь — ему, на удивление, все еще было непросто принять эту ситуацию. В «Зималетто», на редких публичных мероприятиях, вроде сегодняшнего, они появлялись вместе. Но в основном жили мало того, что отдельно, но и на две страны. Павел вернулся в Москву, Маргарита осталась в Лондоне, что не мешало встречаться, обедать вместе или ужинать, ходить на выставки или концерты — но это случалось все реже, все чаще Маргарита проводила время со своим новым знакомым. Не сказать, что он слишком сильно ревновал. Да, безусловно, видеть некогда любимую женщину счастливо смеющейся в компании другого мужчины, оказалось неприятно и даже немного больно. Как любой нормальный мужчина Павел был собственником, и считал свою реакцию адекватной. Ведь общем и целом за три десятка лет, которые они провели в браке, такие чувства как страсть и влюбленность, любовь и ревность, давно отошли на второй план, стерлись и трансформировались в более прочные, по сути, уважение, доверие, тепло и дружескую привязанность. «Наверное, так и должно быть. Все правильно…», — пронеслось в голове Павла. Он, пожалуй, допускал мысль, что встретит женщину, с которой будет легко и комфортно, но почему-то сейчас это казалось странным, неуместным и неправильным. Ему однозначно нужно было время на то, чтобы перестроиться. Принять новые обстоятельства, перестать думать об одиночестве в негативном ключе и подумать о том, чего он ждет от будущего. И какую женщину хотел бы видеть рядом с собой. Катя же, наслаждаясь тишиной —негромко бормотавшее радио у водителя совершенно не воспринималось как шум после ресторана, — чувствовала себя почти комфортно. Небольшое смущение никуда не пропало, но Павел Олегович как будто совсем не обращал на нее внимания, каждый из них думал о своем и поездка оказалась приятной компенсацией после шумного праздничного вечера.