История афтонов

      В сестринской локации редко была полная тишина, которая сейчас присутствовала в этом месте.       Однако, это безмолвие нарушило эхо шагов. Это бы аниматроник, что шел привычной тяжеловатой поступью, осматривая каждую сцену своих собратьев. Он имел цель отыскать то самое место, что помогло бы выбраться.       В своей прошлой жизни, этот аниматроник был простым подростком пятнадцати лет, а если быть точнее, то дочерью создателя этой пиццерии.        Сколько прошло десятилетий? Одно? Два? Душа уже не помнила, ведь утекло слишком много воды. В те времена ее звали Самантой-Эмилией Афтон, а сейчас она аниматроник по имени: «Лолбит», прототип Фокси в это пиццерии.       — До чего же не удобное это тело… — Аниматроник опустил железную голову. Из неё издался звук тяжелого вздоха.       Воспоминания из далекого детства были обрывистыми и плыли перед стеклянными глазницами аниматроника. Она скучала по друзьям, по отцу, по младшим брату и сестре. Бурный прилив дежа вю, резко прервал глухой звук. Эмили посмотрела вверх. С потолка свисали провода такого же аниматроника, как Лолбит. Перед глазницами сфокусировался эндоскелет с медвежьими ушками серого цвета. Его золотистые глаза направлены на «лисицу».       — Лолбит? — Произнес тот и спустился с потолка.       — У-уэндо?       Стоя, друг напротив друга и смотрят в глаза. Они думали о друг друге, что тот или та сбежали вместе с цирковой бейби. Одновременно они произнесли:       — Почему ты здесь?!       Оба аниматроника не знали ответа и у них в головах мысли были похожи на запутавшийся клубок. Они молчали достаточно долго, как будто не знали, что сказать, но вскоре молчание нарушил мелодичный голос Лолбит.       — Неужели ты… одержим… душой? — слегка наклонив голову вправо, произнес аниматроник.       — Э — э — э… — медведь слегка замялся и перевел тему. — Знаешь, мне интересно, почему ты была против убийства охранника?       — Э-это… давай я начну издалека… — проговаривает Сэм. — Знаешь кому принадлежит «Мир пиццы цирковой бейби»?       В ответ Уэндо положительно качает головой и говорит:       — Вилльям Афтон…       — Да, у того было на тот момент трое детей… Саманта, Терренс и Тереза…       — Что ты этим хочешь сказать?       Голова с тихим скрипом опустилась и она проговорилась:       — … Этот охранник похож… на мою сестру… Терезу…       В ответ аниматроник ненадолго зависает, обрабатывая всю информацию, полученную от другого «робота». Прожив, почти, тридцать лет под одной крышей пиццерии. В голове роботизированного мелькнула одна мысль. В семье Вилльяма Афтона был единственный человек, обожающий этого аниматроника — известная, как старший ребенок, Саманта-Эмилия афтон.       — Можешь сказать свое имя… — В надежде на то, что его догадка окажется правдой проговорил медведь.       В ответ лисица промолчала, а потом нерешительно произнесла имя аниматроник;       — Я… Л-лолбит…       В этот момент Уендо задумавшись, подходит к стене и облокачивается об нее.       — Нет, не это…имя, а то которое было когда ты была… человеком…       — А… Э… — Неуверенно произносит аниматроник. — Сэм… Саманта… Саманта Афтон…       Эндоскелет на несколько минут останавливается. Им овладевает шок и спустя несколько минут раздается голос:       — С… Сэ… мми…       Девушка удивленно поворачивает свою голову в его сторону. Единственные, кто так ласково ее называл были лучший друг и отец, а раз ее отец в золотом бонни, то это…       — Скотт?       Уэндо поднял свою тяжелую голову и направил в сторону Лолбит. В ответ он качает головой.       — Да, это я…       — Все…это время, мы…       — Давай для начала выберемся? Потом все обсудим.       В ответ Аниматроник лис качает головой и подходит к вентиляции, ведущей к пульту управления. К сожалению, для девушки, этот путь был мал, и она посмотрела на спутника.       — Скотт, эта вентиляция ведет в кабину охранника… — произносит та. — Сможешь пролезть?       — Чтобы открыть нам путь? Конечно, открою.       Он подходит к вентиляции и Лолбит открывает ему решетку.       — Удачи!

***

      Аниматроник-медведь медленно полз по вентиляции, слушая инструкции направления в сторожку. Хоть дорога была безопасной, но не стоит недооценивать других «роботов», оставшихся в этих стенах. Добравшись, до противоположного входа из вентиляции, тот произнес:       — Сэм, я на месте… — четко и громко проговорил парнишка.       — Хорошо, видишь большую, красную кнопку?       Скотт огляделся и его взгляд, невзначай, приковался к большому пульту управления комплексом. Подойдя поближе, очи нашли целый спектр, цветных кнопочек. В том числе и красного цвета.       — Нашел!       Следом из соседней комнаты послышался ответ:       — Нажми на нее и подержи несколько секунд!       Положив, укутанную проводами, руку аниматроника, парнишка подождал несколько секунд. Вскоре дверь справа начала подниматься и перед его взором начал появляться силуэт аниматроника.       Лолбит входит в помещение охраны и подходит к пульту управления. Первым делом этой парочке надо было добраться до мастерской, за пределами пиццерии. Положив железные пальцы на несколько кнопок, Саманта разблокировала выход наружу.       — У нас получилось?       — Да, осталось немного… сначала нам нужно в кабинет отца, он находится на верхнем этаже…       — А, для…       — Не спрашивай! — оборвала та. — Я пыталась, когда ссорилась с Элизабет сказать…       Девушка выходит из сторожки и аниматроник, в виде медведя, посмотрел ей вслед, если он был сейчас человеком или призраком, его бы лицо выражало удивление, а также недоумение.       Спустя пару секунд, послышался ещё один звук тяжёлых, металлических ног, направляющихся за «Лисой».       — М? Разве там что-то находится? — спрашивает Скотт, идя за Эмили.       — Да. — последовал ответ.       Наступила полная тишина и лишь шаги «роботов», направляющихся в кабинет, раздавались в тишине.

***

      Светлые лучи солнечного света пронизывали комнату, бросая на нее мягкие и нежные блики. Пыль, осевшая на поверхностях мебели, и паутина, покрывающая углы потолка, свидетельствовали о том, что здесь давно никто не убирался.       Тяжелая лапа аниматроника спокойно распахнула дверь и вошла, обнаруживая заброшенный кабинет. Она неторопливыми шагами направилась к столу, где привлекла ее внимания, засыпанная толстым слоем пыли и покрытая паутиной фотография была единственным украшением стола. Рыжеволосая лисица медленно подошла ближе, чтобы рассмотреть более детально. Она нежно провела пальцами по старой рамке, очистив от пыли изображение на ней. На снимке была изображена молодая девушка в окружении своих близких. Сердце аниматроника болезненно сжалось.       Она внимательно всмотрелась в каждую деталь снимка, стараясь рассмотреть каждую мелочь, каждое очертание лица каждого человека. Грудь охватили мрачные воспоминания о прошлом, о тех днях, когда все они были вместе, когда еще можно было быть счастливыми. Она еще раз нежно проводит пальцами по стеклу рамки и отрывает взгляд от фотографии, тяжело вздохнув.       — Сэм… — только смог произнести ее напарник, глядя на расстроенное лицо лисицы.       — Скотт… давай…потом обсудим… — тихо проговорил аниматроник, отводя взгляд. — Сначала найдем иллюзорные диски.       В ответ, медведь, слегка качнул своей тяжелой, огромной головой, а девушка, отойдя от стола, подошла к шкафу с сейфом. В программу аниматроника также входила и охранная система со всеми паролями от дверей до небольших сейфов пиццерии Цирковой бэйби.       Пальцы аниматроника машинально ввели код от сейфа и послышался щелчок, сигнализирующий об открытии двери. Второй она открывает дверцу и заглядывает во внутрь. На второй полке лежал прототип Иллюзорного диска с надписью: «Создано Генри Эмили» и пару чипов реконструированные «Afton Robotics, LLC».       − Папа, что же… — на пару минут девушка замолчала и дотронулась до одного из чипов. — натворил?       Саманта не знала об убийствах тринадцати детей, руками ее любимого отца. Также Лисица не знала о трагедиях в ее семье, о которых узнает в будущем.       Она сначала смотрит на друга детства, а потом поворачивает голову, ее взгляд направлен на маленькие устройства. Рука аниматроника берет один из чипов с осторожностью и разглядывает вблизи.       Это был плоский диск диаметром, наверное, 3 сантиметра, на боку Лолбит заметила выключатель. Материалами, из которого изготовлено устройство, насколько знала Саманта, пластик или металл. Внутри устройства расположена консоль с кнопками, от которой шли провода. Стороны диска могли распахиваться.       Краем глаз медведь заметил кулон, который его заинтересовал. Подойдя, из его динамиков слышится голос:       − Сэмми, можешь отойти? — попросил подругу желтоглазый.       − МММ?       Парень ничего не сказал, но когда девушка увидела на полке медальон, она всё поняла. Семья Скотта была известна своими ювелирными изделиями, а сам Скотт увлекался изучением драгоценных камней.       − Хочешь рассмотреть медальон? − аниматроник лисы отходит от места, где лежали иллюзорные диски и медальон.       В ответ медведь качает головой, подходит к сейфу, и в динамиках его эндоскелета слышится интерес к содержимому:       − Сэм… это не просто…       — Ты о чем? — «Лисица» перебивает душу друга детства.       − Смотри… Медальон сделан немного странно…       Парень берет в руки медальон и в мгновение ока, тело аниматроника, как будто окутывает свет, на месте тела из металла, появилась душа друга.       У паренька были черные волосы, отливающие в болотно-синий цвет. Желтые глаза. Яркие как солнышко. Смуглая кожа. А еще из примечательных черт, сколько помнила Эмили до смерти у друга был шрам на правом глазе вместо которого была кровь, а склера приобрела черный оттенок. На нем была надета белая рубашка сверху, которой был жилет, на левой руке была повязка цвета морской волны, как и жилетка. На нижней части туловища надеты черные брюки со стрелками. На ногах были белые кроссовки. Из-за спины виднелось два крыла, одно белое, другое черное.       — Как я и предполагал, здесь не просто бижутерия… Сэм… — произнёс парень и протянул руку к металлическим конечностям аниматроника.       В этот момент он берёт Лолбит за руку и, положив медальон, внутри которого находится иллюзорный диск, говорит: «Тебе нужнее… В любом обличии — человека или другого существа — ты можешь внедрить иллюзорный диск в систему Уэндо».       Сам он превратился в эндоскелет, а Саманта — в свою человеческую душу.       У Эмили были чёрные как смоль волосы, темнее, чем у её друга. После смерти в волосах появились небольшие фиолетовые пряди. Глаза были синими, как ясное небо, и иногда в них проглядывал сиреневый оттенок.       На ней был надет бордовый жилет, под которым виднелась белая футболка, облегающая её худенькую фигуру. На руках были съемные рукава из легкой прозрачной сетчатой ткани с причудливыми абстрактными узорами.       Штаны были слишком велики для девушки, очевидно, они были ей не по размеру. Штаны были бежевого цвета, а на ногах у девушки были синие сапоги. За спиной виднелись крылья падшего ангела.       — Скотт, думаю тебе надо отключить свою программу… — вздыхает девушка. — Я припаяю диск внутрь эндоскелета.       Медведь-аниматроник нерешительно покачал головой. Он знал, что его подруга детства обладает способностями к электронике, но понимал, что она уже давно не занималась этим, и её руки Возможно, они отвыкли от работы:       — Сэмми, я не уверен, что…       — Скотт! — решительно перебила его черноволосая девушка. — Нам уже больше тридцати лет, и нам пора стать более уверенными в себе.       В ответ Уэндо промолчал и отвел глаза в сторону, опуская их.       — Знаешь, — продолжила Саманта, — Если бы я могла прожить нашу школьную жизнь заново, я бы не побоялась…       — Сэм? — Коутон опустил голову.       — Скотт, не перебивай меня, пожалуйста, — попросила черноволосая женщина. — Я знаю, ты боишься, что я тебя брошу. Но разве я хоть раз тебя обманывала?       Послышался встревоженный голос девушки. Она, казалось, знала, каким нерешительным может быть этот юноша.       Уэндо отвёл взгляд. Когда-то, ещё в гимназии их родного города, они познакомились. Он был старше Синеглазки (Саманты) на год, учился в восьмом классе, а она только перевелась в их гимназию. Как помнил Уэндо, они быстро подружились. И не только он.       Сэм крикнула, выводя Уэндо из задумчивости. Он вздохнул и согласился на отключение.

***

      Прошло несколько тяжелых часов. Солнце за окном скрывалось за крышами домов. В мастерской пиццерии горел яркий цвет, а внутри был павший ангел, который заканчивал встраивать в аниматроника иллюзорный чип.       На лице девушки были следи специального масла, как и на ее руках. На голове надеты специальные очки. Саманта припаивала иллюзорный диск к процессору и оставалось немного. Последняя искра и чип был на месте. Отойдя от аниматроника. она положила на столик инструменты и произнесла: «Серый Фредбер.exe активация программы».       Уэндо издаёт скрежет, который означает, что программа запущена, и оглядывается в мастерской.       — Я вижу новую программу в прошивке Уэндо! — говорит паренёк, берясь за металлическую голову.       — Да, это так… — отвечает он, укладывая инструменты в сумку и краем глаза глядя на аниматроника. — Иллюзорный чип, когда он припаян к аниматронику, дает возможность в любой момент менять форму.       — И ты дала мне эту возможность? — Скотт поднялся со стола и превратился в обычного человека.       Подумав над ответом, Саманта отвела взгляд. Её правая рука лежала на столе, и она нервно стучала пальцами. Эти действия Коутон помнил ещё с детства: Сэм всегда так делала, когда пыталась что-то скрыть. И лучшего способа, чем сказать полуправду, она не придумала.       — Скотт, я бы не смогла тебя бросить… Ты мой лучший друг… И… — на мгновение она замерла, а затем быстро выпалила: — Я тебя…       Не успела падший ангел договорить, как ожерелье мигнуло, сигнализируя о низком заряде иллюзорного диска. Это заметил Уэндо, а затем и сама Черновласая.       — Скотт, нам нужно выбираться… вот наш план… — сказала она.

***

      На улице светило солнце. По одному из переулков шла пара — парень и девушка. Их крылья и нимбы были скрыты с помощью иллюзорных чипов. Они направлялись к заброшенному особняку, который должен был стать их новым домом.       В переулке было тихо, и черновласая остановилась у коробки. Её внимание привлёк 8-летний ребёнок. Парень заметил, что подруга не идёт за ним, и, остановившись, посмотрел в коробку.       Сев на корточки, он хотел дотронуться до ребенка, но Сэм остановила его словами: «Скотт… этот ребёнок… уже мёртв».       — Сэм… — Скотт посмотрел за спину подруги и заметил вдалеке мальчишку. — Сзади!       Саманта оглянулась и увидела того самого мальчика. Она хотела подойти к нему, но мальчуган сам вышел и подошёл к ним.       — Мисс, мистер, вы меня видите? — спросил он.       Саманта и Скотт одновременно покачали головой. Тогда девушка показала свои крылья мальчику.       — Вы тоже мертвы?! — удивился он, рассматривая девушку перед собой.       Голубоглазая и желтоглазый удивились не меньше, но в голове парня закрались мысли. Он подумал, что в рай или в ад не могут уйти только те, кто связан с Афтонами и не разорвал с ними отношения.       — Мальчуган, как тебя зовут? — спросил он, закрывая коробку.       Девушка рассматривала мальчика. У него были чёрные, как вороново крыло, волосы, которые напомнили ей о семье, а также золотистые глаза, похожие на золото. Ей они напомнили старого друга по имени Ноа Картер. На нём была надета кофта лонгслив с аксессуарами в виде крестиков, из-под которой выглядывала белая футболка. На низ надеты бежевые шорты и разноцветные носки, с белыми кроссовками.       — Мое имя… — с запинками начал мальчик, но вскоре выпалил. — Грэгори Тайлэр Картер!       Желтоглазый и голубоглазая обменялись взглядами, в которых читалось неподдельное изумление. Имя мальчика, произнесенное с такой уверенностью, словно ударило их словно молния.       — Картер… — прошептала девушка, её голос дрогнул. Голубые глаза расширились, а пальцы непроизвольно сжали ткань своей одежды. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.       Парень пошатнулся, его лицо побледнело. Мысль о том, что этот мальчик может быть связан с Ноа Картером, старым другом, которого они оба знали, пронзила его сознание.       — Этого не может быть, — подумал он, но все детали складывались воедино: золотистые глаза. Которые светились ярко и даже у Скотта они не были столь яркими. Нежели у Ноа и мальчонки, фамилия Картер.       В воздухе повисло тяжелое молчание. Время словно остановилось, пока они пытались переварить эту информацию. Их шок был настолько сильным, что казалось, будто весь мир вокруг замер вместе с ними. Чтобы проверить свою догадку, они спросили еще одно.       — Грэгори… — села на корточки перед ним черновласая. — Я Саманта Эмили Афтон, а это… Скотт Джейдан Коутон…       Мальчик опускает голову и погружается в свои мысли, перед глазами возникли воспоминания, когда ему было семь лет. Он нашёл, на одной из полок, фотоальбом Ноа с фотографиями из его подросткового возраста. Мысли путались и он решил спросить: «Вы знаете моего отца?».       Они обменялись взглядами, а затем снова обратили внимание на Грэгори. Скотт подошел к нему, опустился на корточки и с улыбкой посмотрел на мальчика.       — Когда-то давно мы учились в одной гимназии и были друзьями… — начал он, опустив голову. — Но мы с Сэм погибли ещё до того, как закончили её, в возрасте 16 лет.       — Вот как… — тихо произносит черноволосый, погружаясь в раздумья.       — Грэгори, у меня есть вопрос… — синеглазая девушка подходит ближе и кладёт руку на голову золотоглазого мальчика. — Как зовут твою маму?       Мальчик был слегка ошеломлен, когда девушка коснулась его. В последний раз он испытывал нечто подобное, когда был совсем маленьким. Собравшись с мыслями, он поднял глаза на незнакомку.       — Кажется, мама называла себя двумя именами: Мишель и Майкл… — тихо произнёс он.       Саманта задумалась, ведь эти два имени принадлежали её младшим сестре и брату. Быстро придя в себя, она сказала: «Понятно, но нам нужно найти место, где мы сможем жить».       В этот момент солнце начало опускаться за горизонт, окрашивая небо в оттенки красного, розового и оранжевого. Его лучи освещали только одну сторону «душ».       — Грэгори, пойдешь с нами? — спросила девушка, протягивая руку мальчику.       — Д-да… — с некоторой недоверчивостью ответил он.

***

      Очередной раз солнце скрылось за домами, и в большую комнату в двухэтажном доме проникли лучи заходящего солнца. Грэгори и Скотт сидели на диване и смотрели телевизор.       По телеканалу «НБС» шёл любимый мыльный сериал мальчика. Неожиданно золотоглазый вскочил на ноги.       — Наконец-то, они вместе!!! — радостно воскликнул он.       В коридоре послышались шаги, и вскоре в дверях появилась макушка Саманты. В руках девушка держала свернутую газету, а на её лице было написано, что новости не очень хорошие.       — Я дома!!! — воскликнула она.       Скотт шутливо заметил: «Сэм, ты как будто призрака увидела…» — и встал с дивана.       Грэгори отвлекся от сериала и с интересом посмотрел на девушку.       — Это касается дедушки Генри? — сразу понял он, разглядев что-то на одной из «хроник».       Сэм подошла ближе к Скотту, и его руки легли на её плечи.       — Насколько я понимаю, новости о пиццерии? — спросил он.       — Да, по новостям дядя Генри… — вздохнув, произнесла девушка, сильнее сжимая в руках газету и опустив взгляд в пол.       На мгновение её охватила тревога, но голос Скотта не дал ей утонуть в ней.       — Сэмми, господин Эмили открыл новую пиццерию специально?       — Я… не знаю… — вырвались слова из ее горла.       Свет телевизора освещал комнату и воцарилось молчание. Каждый из них думал о своем. Именно тогда Грэгори произнес: «тетя Сэм, я думаю, вы должны знать». Взгляд до этого выражавший обеспокоенность, направился на Грэгори.       — Дедушка Виллиам, по рассказам мамы, убил Шарлотту Эмили… — произнес мальчишка.       — Тогда у него есть мотив… — садится на диван Скотт. — Чтобы сжечь всех аниматроников.       Саманта садится на диван и начинает обдумывать это.       — Раз так, то нам надо обдумать, спасения тех душ, кто не сможет уйти в Рай или Ад… — Лицо девушки выражало разные эмоции. От ярости, до недовольства.       — Если так-то мы можем воспользоваться нашими «телами»… — предложил парень положив руки за голову.       — Имеешь в виду чтобы мы попали в пиццерию… в облике аниматроников?       Мальчик с интересом наблюдал за двумя «подростками», не понимая, о чём они говорят.       — Облик… аниматроников?       — Ах… Мы же тебе не рассказывали, что мы привязаны к аниматроникам?       Мальчонка молчит, но Скотт уже по неуверенному виду всё понимает. Он встаёт и подходит к Грегори, становясь на одно колено.       — Грегори, — мягко начинает Скотт, — мы должны были тебе это рассказать раньше. Наши души привязаны к аниматроникам, и это наша ноша.       — Тогда… Идея хорошая… — поднял руки мальчонка, воодушевился.       — Надо узнать, где они собирают аниматроников… — проговорила Саманта, взявшись за свой подбородок и задумавшись.       — Сэм… — озарило неожиданно Скотт. — аниматроники могут сами приходить к заднему входу пиццерии…

***

      С того разговора прошло пару недель. Все это время Трое душ обдумали план для проникновения в «Фредди Фазберс пиццерия плэйс». Для проникновения внутрь заведения они следили за происходящим.       Каждую ночь в течение недели они наблюдали за тем, как человек в белой маске собирал аниматроников на свалке возле пиццерии. В первый день это был эндоскелет, обмотанный проводами, которые скрывали его железные стопы. На проводах висели разноцветные глаза. На железной голове красовалась белая маска, напоминающая маску фантайм Фредди, а в левом отверстии виднелся светящийся глаз без зрачка.       Девушка, скрывающая лицо за маской сидела и наблюдала за аниматроником, а ее правая рука, державшая ручку, проводила по листку анкеты. Резкое движение робота. Он смотрит на нее. Черноволосая спокойно смотрела, то на «собеседника», то на листок. Раздался глухой, металлический звук, сигнализирующий о пробуждении робота. Гудение из-за которого у живого существа могло заложить уши или даже лопнуть барабанные перепонки. Менеджер сидящий напротив аниматроника подняла голову.       − Эгг Бенедикт… − раздался громкий голос из динамиков. − Вот мы и вновь встретились!       − Эннард… − только произнесла девушка, не проявив и капельки страха.       На фоне была включена запись инструкций Соучредителя и лучшего друга Виллиама Афтона, Генри Эмили. Он хотел покончить с бизнесом, создаваемый ими совместно. Пока голос из диктофона диктовал пункты, Аниматроник резко сдвинулся, готовясь напасть на охранницу, реакции девушки не последовало.       Для Мишель жизнь закончилась тогда, когда она погибла от рук собственной сестры и Эннарда.       Нажав на кнопку электрошокера, Женщина в маске вздохнула и посмотрела на аниматроника состоящего проводов. Тот задрожал от удара током и отключился.

***

      Следующим аниматроником, найденным Мишель, стала Скрэп Бэйби, на следующий день. Выглядевшая поломано. Маска, когда-то целая, была сломана. Ее железные волосы, расправлены. В грудную клетку было вставлено три фонарика, а сам корпус выглядел, как будто-то сделан из мусора, а ее правая рука имела, вместо обычной, клешню.       Принеся аниматроника в проверочную, черноволосая посадила ее на место. Мишель осторожно открыла корпус Скрэп Бэйби, внутри которой мерцал слабый оранжевый свет. Душа Элизабет Афтон была в этом корпусе, но память её частично стерта — она помнила лишь обрывки, отца, мать.       Скрэп Бэйби смотрела на Мишель холодным, но глаза вспыхнули ярко зеленым цветом, а в голосе кареглазая услышала ярость.       — Кто ты? — голос был резким, пронзительным, словно лезвие. — Почему ты здесь? Что ты хочешь от меня?       Мишель сжала кулаки, если она была бы жива, то точно страх ее сковал.       — Я… я Мишель. Я хочу помочь тебе уйти в загробный мир…       — Помочь уйти? — Скрэп Бэйби рассмеялась. Механический, но полный горечи смех. — Ты думаешь, я хочу? Хочу уйти? а если я не хочу? — её глаза вспыхнули яростью. — Вам простым людям не понять, души в наших телах, хотят жить…       В комнате звучала равнодушная запись Генри и Эмили:       — Как только закончишь проверять, отправь ее в подсобку.       Скрэп Бэйби повернула голову в сторону записи, словно презирая голос исходящий из нее.       — Вы люди… не знаете, что такое пустота… — она снова посмотрела на Мишель. — Я не могу вспомнить, кем я была. Но в какой-то части души, та маленькая девочка хочет признания своего создателя.       Глубокий вздох наполнил комнату. Черноволосая села за стол и поставила крестики на бланк выполнения диагностики Скрэп Бэйби.

***

      На свалке, среди груды ржавого металлолома и обломков старой техники, нашли аниматроника — израненного, покрытого пылью и ржавчиной, из-под тканевой отделки в некоторых частях виднелся человеческий скелет, Скрэптрэпа. Его искореженный корпус едва держался, глаза тускло мерцали в полумраке. Рабочие осторожно загрузили аниматроника в грузовик и отправились в сторону пиццерии.       Внутри пиццерии, в старом, давно заброшенном крыле, Скрэптрэпа поместили в проверочное помещение — тесную комнату с облупившимися стенами и тусклым светом лампы, которая едва освещала пыльные поверхности. Тишина была гнетущей, лишь из динамика послышался знакомый голос — холодный и спокойный:       — Когда закончишь проверку, отправь его в подсобку.       Скрэптрэп резко вздрогнул, глаза вспыхнули ярким красным светом.       — Генри… — прошипел он, — Ты… ты всё ещё здесь.       Мишель, которая сидела на стуле напротив изучала аниматроника и когда он слегка подвинулся, готовясь напасть на охранницу. Скрэптрэп сжал металлические пальцы, его голос был полон злости.       — Все еще пытаешься избавиться от меня!       У Генри Эмили была дочка возраста Элизабет, имя которой Шарлотта Эмили. Виллиам знал, что бывший лучший друг ненавидел его из-за убийства девочки. На самом деле аниматроник знал правду. Каким бы Генри Эмили не был отцом для Шарлотты, то про второго своего ребенка, Самуэля, он не вспоминал и не заботился. Не был таким прилежным отцом.       Черновласая резко схватила электрошокер и ударила им Скрэптрэпа по корпусу. Искры пробежали по его металлической поверхности, глаза аниматроника потухли, и он замер отключившись.       Мишель глубоко вздохнула, достала из кармана бланк и ручку. Она начала заполнять отчёт, фиксируя состояние аниматроника, повреждения и возможные причины сбоя.

***

      Тусклый свет фонаря отражался от потертого металлического тела медведя. Мишель медленно подходила к Лефти, внимательно изучая каждую деталь — от механической левой лапы с острыми шипами до трещин на корпусе, оставшихся после долгих сражений.       Она осторожно провела пальцами по металлическим панелям, прислушиваясь к едва слышному гудению внутри механизма.       — Система питания стабильна, — прошептала Мишель, — Но есть сбои в моторике левой лапы. Похоже, после поимки Марионетки ты получил повреждения.       Лефти стоял неподвижно, глаза мерцали холодным золотым светом. Его голос прозвучал тихо, почти безжизненно:       — Я выполнил приказ. Но что теперь?       Мишель глубоко вздохнула и аккуратно положила руку на его плечо, ощущая холод металла под пальцами.       — Теперь мы все закончим, то что начали.       Она взяла за руку механическую лапу Лефти и помогла ему сделать несколько шагов. Вместе они направились к проверочной комнате — старому, но оборудованному месту, где можно было провести полную диагностику и ремонт.       Внутри комнаты мягкий свет освещал панели с экранами и инструментами. Мишель аккуратно усадила Лефти на ремонтный стол и начала подключать диагностические приборы.       — Сейчас я просканирую все системы — сказала она.       Лефти тихо вздохнул, и в его глазах мелькнул отблеск надежды. Надежды того, что все закончится.

***

      Русоволосый мужчина с седой бородой вел свой автомобиль, модели Dodge Aspen. Рядом с мужчиной сидела Мишель, в руках у нее была маска, которую обычно она носила, скрывая свое разлагающее лицо.       — Осталось немного Мишель… — проговорил мужчина, державшись обеими руками за руль. — Мы покончим с грехами твоего отца…       Черноволосая не обращала внимание на водителя. Ее взор был направлен вниз, но иногда он был направлен в ее боковое, подъемное окно.       Поворот за поворотом − ничего необычного. Тут девушка замечает лежавшую на земле Лолбит.       — Дядя Генри, смотрите… — показала пальцем в ту сторону.       Мужчина с удивлением посмотрел в ту сторону.       Лолбит лежала на земле, в полумраке, её белый корпус отражал холодный свет, словно снег, который вот-вот растает. Острые уши улавливали каждый шорох вокруг. Глаза были черными и имитировали отключение.       Железное лицо было, как новое, не единой царапинки, но через прорезь рта видны зубы Эндо-скелета.       Хвост, состоящий из сегментов с мягкой подсветкой, медленно покачивался. Иногда из корпуса вырывались искры, а тихий электронный шум напоминал о том, что система аниматроника барахлит.       — Это один из первых… проектов Виллиама… — проговаривает кареглазый и открывает дверцу автомобиля. — Под кодовым названием: «Л.О.Л.Б.И.Т».       Следом свою дверцу открыла мишель и не понимающим взглядом смотрела на Генри Эмили.       — Что вы имеете в виду?       — Это один из проектов Фантайм аниматроников Виллиама 1968-года, созданный совместно с… — дальше Генри замолчал, не собираясь рассказывать.       Мишель замечает, что Генри не совсем честен с ней. У неё крутила вопрос в голове, который хотела задать, но не успела.       Сэм двинула рукой, чтобы обратить на себя внимание. Заметив движение Генри с удивлением разглядывает ее. Большинство функций самой Лолбит были не исправны, но если управление брала душа Черновласой, то не было этих проблем. Неисправность аниматроника на руку.       — Мишель, тебе придется и этого аниматроника проверить! — сказал Генри, подходя к корпусу. — Помоги перенести его к задней дверце автомобиля.       Черноволосая Мишель, не знавшая ранее о существовании этого аниматроника, решила разобраться. По просьбе Генри она взяла Лолбит за металлические лапы, а сам мужчина крепко схватил его за руки.       — Дядя Генри, а с кем он создавал этого аниматроника? — спросила Мишель, медленно шагая к автомобилю.       — С первой своей… — Генри замялся, словно пытаясь подобрать слова.       Лолбит внезапно включилась — ее глаза ярко засветились, а из динамиков послышался прерывистый, глючащий смех, который постепенно превратился в шепот:       — Ха-ха… Эмили, не смей… хи-хи…       Сэм предпочитала молчать в моменты, когда говорил аниматроник. Девушка не любила Генри Эмили. Неприязнь росла с самого детства.

***

      Мишель осторожно завела Лолбита в небольшую, тускло освещённую комнату. По стенам мерцали экраны с размытыми изображениями, а воздух был пропитан запахом старой электроники и пыли. Она поставила аниматроника на металлический стол и начала осматривать его корпус, проверяя провода и датчики.       Внезапно глаза Лолбита вспыхнули вновь, и из динамиков послышался прерывистый, глючащий смех:       — Ха-ха… Эмили, не смей… хи-хи… — повторил аниматроник фразу.       Мишель вздрогнула, но не отступила. Она прикоснулась к панели управления на груди Лолбит, пытаясь получить доступ к его системе.       Экран в груди аниматроника заискрился, и в нем появился запрос на пароль — надпись гласила «первая любовь». Мишель попыталась написать имя: «Кларисса», но оно не сработало.       Сэм перехватила контроль вновь над телом.       — Сколько не пытайся, Мишель… — начала она. — Ты не узнаешь код от Лолбит…       Девушка, услышав голос аниматроника, напряглась. Она посмотрела на аниматроника. Сэм же спокойно поправившись на стуле, улыбнулась.       — Давно не виделись, Мишель… — произнесла Сэм мягким, но уверенным голосом.       — К-как… — Мишель не могла скрыть дрожь в голосе, — Как аниматроник узнал моё имя?       Сэм откинулась назад. Её глаза светились холодным белым светом:       — Виллиам и Меддисон создали Лолбит — как подарок их ребенку. — Голос медленно перешел в шепот, а тяжелая голова аниматроника опустилась.       — Старик изменял матери? — спросила Мишель, строя свои гипотезы.       Аниматроник сделал имитацию вздоха.       — Ошибаешься… твой отец никому не изменял, я как душа в этом теле знаю…       — То есть?       — Он был женат дважды….       От услышанного девушка сначала удивляется, а потом успокаиваясь спрашивает:       — Откуда вы знаете?

***

      Тяжёлое дыхание эхом отражалось от холодных бетонных стен заброшенного зала. Мишель стояла, словно парализованная, глядя на то на Лолбит, то на игрушку золотого фредбера — ее глаза мерцали искаженным, прерывистым светом, сквозь маску медведя.       Из глубины коридора донёсся резкий треск — словно ломающаяся древесина — и внезапно пламя вспыхнуло, ярко освещая мрак. Жар мгновенно ударил в лицо, заставляя кожу покрыться мурашками, а густой, едкий дым заполнил воздух, щипля нос и горло. Мишель закашлялась, пытаясь вдохнуть хоть немного свежего воздуха.       В этот момент из динамиков, расположенных по всему зданию, загудел голос Генри — спокойный, но полный горечи и решимости:       — Я сделал всё, что мог. Это место… оно должно исчезнуть. Воспоминания, боль, ошибки — всё должно сгореть в огне, чтобы никто больше не страдал. Иногда, чтобы что-то исправить, нужно сначала разрушить. Я надеюсь, что после этого пламени останется только тишина и покой…       На эти слова реакция девушек отличалась. Одна почувствовала, как слова Генри проникают в самое сердце, заставляя кровь стынуть и одновременно подталкивая к действию. Вторая начала действовать.       Лолбит сделал шаг вперёд, ее белые глаза светились, активировав свои функции поиска безопасного пути. Видя, как младшую сестру начало покачивать Саманта взяла и повернулась к ней спиной.       — Мишель, я отнесу тебя в безопасное место… — проговорила она, голос дрожал и ломался.       Мишель посмотрела на Лолбит и недолго думая, поняла, что этому аниматронику можно доверять. За спиной огонь подбирался к ним, а Мишель взяв игрушку, передала ее Саманте.       — Я не пойду! — твердо проговорила она, но слышно как голос дрожал. — Я должна покончить со своими грехами!       — А как же Грэгори? — спрашивает черновласая, — А как же твоя семья? Не глупи!       Пламя пожирало стены и пол, разрастаясь с пугающей скоростью. Тяжёлый воздух стал почти непроницаемым, и каждый вдох давался с трудом. Мишель чувствовала, как сердце сжимается от страха и решимости — она должна выбраться отсюда живой.       Голос Генри продолжал звучать из динамиков, его слова становились всё более тяжёлыми, наполненными горечью и сожалением:       — Виллиам… он был не просто человеком. Он был тенью, которая преследовала нас всех. Его жажда власти и безумие поглотили всё живое, оставив лишь боль и разрушение. Я пытался остановить его, но… это было слишком поздно…       Пауза, словно вздох сквозь время и пространство.       Мишель подходит к Лолбит, а также подзывает к себе Хелпи.       Маленького Аниматроника. Медвеженка, у которого белый корпус.       — Отдай Херпи и эту игрушку моему сыну…. я останусь здесь…       — А Шарлотта… моя дочь. Её свет, её невинность — всё, что я когда-то ценил. Но даже она стала частью этой трагедии. Её потеря — моя самая тяжёлая рана, которую не залечить никаким временем. — прозвучало в динамиках.       Пламя вокруг Мишель усиливалось, отражаясь в её глазах, а голос Генри, словно пламя, проникал в самое сердце:       — Мишель…       Вздох. Кареглазая улыбнулась.       — Спаси, хотя бы Ноа и старика…       — Всё это должно закончиться. Пусть огонь сотрёт прошлое, чтобы мы могли начать заново. Чтобы души, потерянные в темноте, наконец нашли покой.       — Хорошо! — взяла все, что дала Мишель и выбежала из комнаты.       Глазами она просканировала все и нашла душу Ноа.       — Хелпи выведи его!       В ответ «медвежонок» качает головой и бежит выводить душу. Следом черноволосая бежит к сценам и видит отключившегося Виллиама и бежит к нему.       По щекам аниматроника текут слезы, из масла.       — папочка!!!       Быстрым шагом она побежала к нему.