Начать заново

Сидя на кухне, я поглядывал на настенные часы, будто желая их загипнотизировать. Время раннее, всего лишь четыре утра, но моё тело уже проснулось. В руках бутылка недопитого соджу, купленного в каком-то дешёвом азиатском магазине у вокзала. Сегодня мне нужно явиться в школу, ведь по учебному плану именно сегодня должна быть финальная репетиция перед выпускным из девятого класса, но тело отказывается отвечать на команды мозга и вставать. Вместо этого моя рука лишь крепче сжимает горлышко бутылки и опрокидывает остатки напитка в горло. Лицо моментально морщится, брови сходятся к переносице, а губы искажаются в гримасе отвращения. Какая же гадость этот азиатский алкоголь. Зря только деньги на него тратил. Переведя взгляд с часов на окно, которое выходило на торговый центр неподалёку, я стал рассматривать проезжающие мимо машины, гадая, куда едут люди в столь ранний час. Это занятие отняло ещё час моего времени, после чего я наконец поднялся и, слегка пошатнувшись от резкого потемнения в глазах, направился в свою комнату, где заранее расстелил постель. Написав на последок классному руководителю короткое "меня сегодня не будет", я уснул беспокойным сном. Мне снилась моя мама. Она куда-то вела меня, маня рукой и рассказывая, как хорошо прошел день на работе, как она со своей давней подругой посидели в кафе, а после как она покормила уличного кота. Я шел послушно следом и внимательно внимал её словам, чувствуя беспокойство, будто этот светлый момент должен омрачиться с минуты на минуту. Так и случилось. Мы подошли к какому-то заброшенному зданию, где моя мама повернулась ко мне лицом и хищно заулыбалась. Вот тогда я понял, что это не тот человек, который сидел с подругой в кафе, который кормил кота. Это чудовище в женском обличии. Грудь неприятно сдавило, в горле стало невероятно сухо, а в голове была лишь одна команда, которая двигала мной: убей. Я не мог добраться до неё, она ускользала в последний момент и всё продолжала истерично смеяться, прыгая из стороны в сторону. А я бежал следом, сжимая в ладони непонятно откуда взявшийся нож. А потом я проснулся. Вскочил с кровати и стал нервно оглядываться по сторонам, дрожа всем телом. Из-за чудовищного страха я даже сам не понял, что уже вечер, и что моя голова болит слишком сильно. Сердце бешено колотилось, и я стал считать до двадцати, желая прогнать остатки сна прочь и успокоиться. Мозг, как назло, прокручивал сон снова и снова, не давая мне его забыть, поэтому пришлось встать и, шатаясь и морщась от дикой боли, пойти в ванную и засунуть голову под кран. Задержал дыхание. Опустил голову. Вода льётся по лицу. Выпрямился. Вдохнул. И так ещё примерно раз семь. Наконец стало легче. Решив сразу, раз уж я тут, почистить зубы, я вытащил телефон из кармана шорт (да, спал я в чём попало) и глянул на входящие сообщения. Два от классного руководителя о том, что ей надоели мои прогулы и одно от матери. Голосовое сообщение. Как же я ненавидел слушать её голос, но сколько бы раз я ни просил маму писать, она игнорировала мои просьбы. —Андрюшенька, я останусь здесь ещё на два дня, на улице такая непогода! Ехать небезопасно. Не скучай. —Пьяно пробормотал женский голос, и я понял, что дело совсем не в погоде. Несмотря на это, я ожил, узнав о том, что ещё два дня у меня будут наполнены счастливым одиночеством, пока мама уехала со своим очередным хахалем в какое-то далёкое путешествие к дальним родственникам. Ещё меня обрадовало то, что мама не будет присутствовать на моём выпускном, ведь он уже завтра. Ведь окончание девятого класса для неё лишь очередной повод напиться и найти возможность пристать ко мне со своими философскими рассуждениями о жизни. Закончив чистить зубы, я направился на кухню и открыл холодильник, предварительно выкинув пустую бутылку из-под соджу, стоявшую на столе. На полках из еды были разве что огурцы, да помидоры, будто я козлик, питающийся исключительно травкой. Ну, благо на травку я ещё не переходил. Найдя в морозилке упаковку сосисок, я достал их и стал есть сырыми, не желая тратить следующие пол часа, чтобы их сварить. Пока я доедал первую сосиску, раздался звонок телефона, на экране высветилось простое: "Николь". Я тут же взял трубку, не успев даже сказать слово, как на меня обрушилась гневная брань этой девчонки. С ней мы познакомились, когда я был в седьмом классе, она была новенькой. Сразу же подсела ко мне и без стеснения начала рассказывать о том, как всю ночь зачитывалась фанфиком про двух мужчин гибридов. Кажется, в тот день я уже принял дальнейшее решение о том, что она будет первая и единственная, кто узнает о моей ориентации. Обычно многие девчонки лет тринадцати обожают зачитываться яоем и кровожадно отстаивают свои любимые пары перед нашествием гомофобов. Но, как правило, со временем подобная зависимость наблюдения за мужскими парами сходит к нулю, вот только Николь стала исключением. Ей почти семнадцать, но любовь к мужикам-геям никуда не испарилась, наоборот, узнав о моей ориентации, её будто заново родили. —Андрей, сволочь! Я на репетиции сегодня одна танцевала из-за тебя! Что у тебя там такого случилось, что ты не соизволил прийти и посвятить своё драгоценное время нашему вальсу, а?! —Её голос был поддельно злым, и это хорошо чувствовалось. На самом деле она явно волновалась. —Воронина, не ори на меня. —Сквозь хриплый смех бросил я, и, дожёвывая сосиску, раскаялся. —Я напился утром и решил, что лучше умру в кровати, чем за нашим с тобой вальсом. Прости. —Алкаш! —Обиженно произнесла девушка и театрально вздохнула. —Твоя мама сегодня возвращается? —Нет. Сказала, что задержится на два дня. —Отлично! Тогда через десять минут чтобы стоял у своей двери и встречал меня с распростёртыми объятиями. И не забудь постелить себе простынку на полу, я буду спать на кровати. Звонок прервался. На моих губах сама собой расцвела улыбка, и я, решив, что еда подождёт, пошёл переодеться в более свежую одежду, чтобы Николь не решила убежать, увидев меня. Выбор пал на чёрную водолазку и джинсы, которые были мне слегка большими. Стоило мне закончить натягивать носки, как в дверь сильно забарабанили. На пороге стояла шикарно одетая Воронина, держа в руках две коробки пиццы, а также пакет, где вероятно находилась газировка, либо ещё какие-нибудь сладости. —Вы нас не ждали, а мы припёрлись. —Заявила она и, скидывая обувь, побрела на кухню. —Ты что, сосиски сырыми ешь?!—Донеслось недовольное замечание. —Ну а что? Не умру же... Тем более они не совсем сырые, их же варят перед тем, как продавать. —Я щас тебя продам..! —Резко Николь замолчала и как-то совсем недобро улыбнулась. —Кстати об этом. Я действительно тебя продам сегодня. Ну, по крайней мере попытаюсь. Ты многое упустил, не придя сегодня в школу. Девушка достала из пакета лимонную газировку и, увидев на моей физиономии выражение отвращения, расхохоталась. —Ну а что ты думал? Я не позволю тебе потреблять исключительно алкоголь и спиваться. —Ладно-ладно. Ну так что случилось-то? Уже через пятнадцать минут, когда пицца стояла открытой, рядом в тарелке лежали чипсы и сухарики, а лимонная вода уже была наполовину выпита, Николь наконец перешла к самой главной новости этого дня. —Коро-оче! Ты же в курсе, что после девятого нас всех расфасуют на два класса? Ну так вот, к нашему присоединится "Б" класс, а к "В" ребята из "Г". —Воодушевлённо начала Воронина и, прерываясь на пиццу, продолжила. —И я узнала через своих подруг из параллели, что в "Б" классе есть гей! Ну, точнее по слухам. Она замолчала, ожидая от меня хоть какой-то реакции, но я молча смотрел на неё, закидывая в рот сухарики. —И что? —Непонимающе начал я, надеясь, что Николь не скажет то, от чего я обязательно поперхнусь едой. —Я достала его номер! Буду вас сводить. Не ходить же тебе вечно одиноким волком. —Мечтательно пробормотала она и достала телефон, помахав перед моим лицом контактом, записанным как "Илья гей". И я не соврал, сказав, что обязательно подавлюсь. В эту же секунду раздался мой кашель и судорожные попытки Ники постучать по моей спине. —Да ладно, девственник мой, я знаю, что ты невероятно рад и благодарен мне, но не стоит умирать в мою честь. В следующую секунду моя ладонь коснулась моего лба, вздыхая от отчаяния. —Николь, я невероятно ценю твою обеспокоенность, но тебе не кажется, что это будет слишком тупо? Он гей только по слухам, напомню тебе. —Я помахал перед ней ладонью, будто это помогло бы вернуть ей здравый рассудок. —Вообще-то слухи из ниоткуда не берутся. Не попробуешь —не узнаешь! И сколько бы я ни аргументировал свою точку зрения, девушка была непреклонна и продолжала затирать мне о том, как жизнь скоротечна, и как она будет счастлива, если у меня наконец появится любимый человек. Тяжело спорить с тем, что я хочу любви. Это правда. Ни разу не целовался, даже за руку ни с кем не гулял. Парней геев в наше время встретить не так легко, как кажется, а тратить время на девочку и давать ей ложные надежды слишком жестоко. Только через час мне удалось соскочить с темы и перейти на обсуждение недавно вышедшего сериала, который мы оба хотели посмотреть, но разочаровались, когда услышали от одноклассников весьма весомые спойлеры. Ближе к ночи мы переместились с кухни в мою комнату. Я, как и обговаривалось, постелил себе на полу, ведь не мог позволить гостье спать на твёрдом. Но пока мы не улеглись спать, я уселся к ней на кровать и стал расспрашивать, в каком платье та пойдет на выпускной. —А вот сюрприз! Но обещаю, ты будешь танцевать вальс с самой неотразимой девушкой на свете. Но собираться я буду у тебя, поможешь мне с укладкой. Мы жили в одном доме, а потому сбегать и взять все необходимые вещи не являлось проблемой. Воронина хитро уставилась на меня: —А ещё завтра я буду танцевать с самым горячем парнем в школе. Только надо будет тебе галстук для брутальности нацепить. Но не переживай, я возьму эту трудную задачу на себя. —Радостно заявила она и, потрепав меня по кудрявой голове, радостно завздыхала, предвкушая предстоящий день. Мы решили, что не будем спать, ведь в голове появилось столько тем для разговоров, столько желания общаться, что сон был меньшим, что мы могли отдать. —Кстати, —начала Николь, —а у меня для тебя на завтра подарок! Он тебе точно понравится. Мои щёки тут же порозовели, и она это заметила. Я ненавидел получать подарки, ведь не умел правильно на них реагировать. Каждый раз, получая что-то, у меня получалось выдавить только скупое: "спасибо". Да и в целом эта черноволосая девушка, что кстати идеально сочеталось с её фамилией (чёрная Воронина), слишком часто дарила мне подарки, а я не мог ответить тем же в силу своих финансов. —Эм.... Николь, слушай... Я не смогу принять подарок, это чересчур неловко. —Начал я, но на мои губы легла женская ладонь —А ну цыц! Это подарок не только от меня, но и от моих родителей. Твоя мама ведь ничего тебе не подарит, да? А мне будет неловко хвастаться своим новым подаренным платьем, зная, что тебе на окончание девятого класса не подогнали ровным счётом ничего. —Заметив, что её слова не произвели особого эффекта, она добавила финальный удар с разворота. —Если ты его не примешь, я обижусь. И мама с папой на тебя обидятся. Тётя Нина и Дядя Дима были слишком хорошими людьми, которых я любил почти как родных, да и они уже два года считают меня своим сыном. Какое-то время надеялись, что я с их дочуркой встречаемся, но потом всё вскрылось само собой. Николь не смогла врать родителям и, с моего позволения, объяснила им, что меня не интересуют женщины. Вот совсем. И они отнеслись к этому с пониманием. Дядя Дима просто обнял меня, погладил по-отцовски и пожелал скорее найти своего человека. —Ладно, хорошо, я приму подарок. —Хмуро буркнул я и делано отвернулся. —Ходишь козырями. —Кстати о козырях... Самое время наконец поработать свахой для моего маленького щенка. —Она достала свой телефон и нашла контакт Ильи. —Щас устроим ваше знакомство. Я аж побелел от шока. Мне казалось, что я максимально отвадил от неё мысли о том, чтобы свести меня с кем-то, но нет, зря надеялся. Крепко сжав телефон в ладони, и ,помотав головой, я заявил: —Ну уж нет! Я не хочу ни с кем знакомиться! —Ну уж да! Не хочешь сам организовывать свою личную жизнь, это сделаю я. Она прыгнула на меня, сильно надавив на пах. Я поморщился и попытался скинуть эту мадам с себя, но Николь вцепилась своими когтями в мои волосы, повалив на кровать. —Андрей Владимирович, наша поза слишком интимна. Лучше отдайте телефон, и никто не пострадает. Поборовшись ещё минут пять, мы упали на пол. Мой телефон отскочил, и Воронина наконец завладела моим гаджетом. Злорадная улыбка расцвела на её худом лице, а глаза аж заискрились. Быстро встав, она побежала в ванную—единственное место, где был замок— и заперлась там, уже открывая список моих контактов, чтобы включить туда новый. И сколько бы я ни пытался кричать и уговаривать её этого не делать, через пятнадцать минут эта хитрая морда вышла и протянула мне мой мобильник. Ничего не оставалось, кроме как разблокировать его и глянуть, что она наворотила. От увиденного глаза на лоб полезли. Некий Илья был записан как "Любимый" с несколькими пошлыми смайликами. А в чате уже было прочитанное им сообщение: "Привет. Мы со следующего года будем учиться в одном классе. Не против познакомиться?)". —Ахуеть. —Всё, что выдавил я, прежде чем пришёл ответ. "Завтра после выпускного можем погулять. Или ваш класс едет куда-то сразу после линейки отмечать?" Я замер и тут же откинул телефон от себя, дико смущаясь сам не зная от чего. —Пиши ему ответ давай! Или это сделаю я. —Грозно погрозила мне пальцем Николь и вернула в дрожащие руки телефон. Я, несколько раз перечитав набранное мной сообщение, наконец нажал отправить "Мы отмечаем только вечером. Время будет." Ответ пришёл снова незамедлительно. "Встретимся у выхода. Я так понял, на аве твоя фотка? Чтобы я узнал тебя" Моё лицо заметно покраснело, и я тут же ответил "Да. Моя. А твоя?..." У него профиль был абсолютно пуст: ни описания, ни аватарки, ни никнейма. Рядом пристроилась Воронина, читая нашу переписку. Через две минуты прилетела фотография, на которой был изображён визуально высокий и мускулистый парень. Его волосы были коротко подстрижены, образуя "ёжик". На этой фотографии на нем не было рубашки, только спортивные серые треники. Ещё с минуту я любовался этим идеальным телом, не в силах отвести взгляд. Не понимая, что делаю, я тут же сохранил это фото в галерею и напечатал слишком поспешное сообщение: "Красиво" Николь тут же дала мне подзатыльник, приводя в чувства после этого любовного гипноза. —Ты идиот? Чё за "красиво"? Я глянул на переписку и почувствовал ужас, подбирающийся к груди. Блять. Надо же сначала думать, а потом делать. Ну или хотя бы думать мозгами, а не членом, который уже стоял колом. "Спасибо за комплимент. "—Коротко написал мой новый знакомый и вышел из сети. Я стоят так ещё какое-то время, прежде чем заплыть краской и уткнуться лицом в кровать, страдальчески крича. —Ну почему я такой тупой?! Это так по-гейски звучало! "Красиво"! А вдруг он понял? Сзади подошла подруга и обняла меня, положив свою голову мне на плечо. —Успокойся, дурак. Он сам виноват, что скинул тебе такое сексуальное фото в первый день знакомства. А ещё девушек шлюхами считают, если на первом свидании дала. Он дал тебе, считай, по переписке! Утром Николь собиралась как ошпаренная, всё повторяя, что мы никуда не успеем, а вместе с тем торопила и меня. И хотя на часах было только пять утра, в группе класса уже шла оживлённая переписка, в особенности девочек, которые советуются друг с другом, какая помада лучше, будут ли они крутить волосы и прочее всякое. Единственное, что написал мужской коллектив, это: "бухло берём?" —Андрей, я тебя сейчас придушу! Иди сюда скорее, я не могу волосы выпрямить. —Зло прорычала Воронина, словно в неё какой-то бес вселился. Она была обладательницей красивых кудрявых волос чёрного цвета, о таких мечтают многие девчонки, а кто не мечтает, тот восхищается, но Николь при каждом удобном случае выпрямляла локоны, говоря: —Подстригусь налысо уже, надоели эти кудри. В общем на протяжении всего утра девушка то и дело нервничала и торопила меня. И, наверное, не будь она моей лучшей подругой, я бы давно выставил её за дверь и улёгся в кровать, наплевав и на танец, и на выпускной. Воронина заставила меня даже прорепетировать вальс с ней, чтобы мы уж точно не налажали. Она уложила мою руку себе на талию и вредно скомандовала начинать, а я, решив отомстить ей за это шумное утро, не упустил возможности полапать её за грудь. Не сказать, что это мне было интересно, скорее просто хотелось позлить эту черноволосую ворону. —Я тебе щас хер оторву, если ещё раз коснёшься меня. Не для тебя, геюка, мама ягодку растила. —Важно сказала она и откинула волосы за спину. И вот наконец мы вышли из моей квартиры, направляясь пешком в школу. Благо, жили мы рядом. —Ещё раз хочу поздравить выпускников с окончанием школы. А тем, кто идёт в девятый класс, желаю удачи и буду очень рада видеть вас здесь первого сентября. —Произнесла свою речь директор, после чего спустилась со сцены. Понять, что уже конец, я смог только тогда, когда все стали вставать и идти к выходу, а ко мне подбежала Николь и обняла за шею, протягивая какую-то коробочку. Сзади нее появились тётя Нина и дядя Дима. Они ласково улыбались и смотрели на нас с Ники так, будто мы самое дорогое, что у них есть. Кажется, в уголках моих глаз первый раз за последний год появились слёзы. Яркие зелёные глаза тёти Нины выражали искреннюю радость и гордость, причем не только за свою дочь, но и за... За меня. В этих глазах было то, чего я никогда не видел в маминых. Дядя Дима же смотрел более сурово, но тоже в гордостью. Как отец смотрит на сына. Наконец я не сдержался и, взяв коробочку, обнял всю эту семью, не стыдясь плакать. Перед ними не стыдно показать свою слабость. —Сынок, распакуй подарок. Не зря же мы так старались его красиво упаковать! —Гордо сказал уже слегка поседевший Дмитрий. Несмотря на свой возраст, насколько я знал, Воронина была поздним ребёнком, эти люди были лучше любых молодых родителей. У тёти появились морщинки возле глаз и рта, обозначая, что она слишком часто улыбается. А у дяди на лбу, потому что он редко выражает эмоции и чаще всего хмурится, но по-доброму. Взглянув на красивую обёртку в котятами, я стал аккуратно её распаковывать, не решаясь порвать. Воронины, увидев мою робость, засмеялись. —Андрюша, да рви ты эту упаковку. Просто бумажка. —Извините, я не могу... —Прошептал я и наконец аккуратно открыл свой подарок. Это были красивые беспроводные наушники последней модели. Около недели назад я показал их Николь и сказал, что устроюсь летом на работу и обязательно куплю их. А она... Она запомнила. Сказать, что я был невероятно счастлив и благодарен им— не сказать ничего, а потому я просто кинулся на них с новыми объятиями и продолжал шептать, как мантру: "спасибо. Спасибо. Спасибо." Наконец, отлепившись от них, я почувствовал, как дядя Дима потрепал меня по макушке, а черноволосая ворона, переполненная радостью, прыгнула мне на спину, отчего мы оба упали. И на самом деле я был готов лежать на полу и смеяться ещё примерно всю свою жизнь, но Николь, пользуясь моментом, что я на одном уровне с ней (просто я выше её порядком на голову), тихо прошептала мне в ухо: —Тебя там твой суженый-ряженый наверняка у ворот школы ждёт. Распрощавшись с Ворониными и, поймав ехидный взгляд Ники, я направился к выходу из школы, где уже стоял он. Первое, что, как обычно и бывает, бросается в глаза— это волосы. Точнее практически их отсутствие. Нет, он не был лысым, просто его прическа была настолько коротка, что при семейной ссоре его даже за волосинку схватить не удастся. Подойдя ближе, я понял, что это чудо моего роста, ну или чуть выше. Зато в плечах я был маленьким мальчиком, а он взрослым дяденькой, прошедшим армию, войну, три развода и смерть жены. —Привет. —Хрипло произнёс я. Во рту аж пересохло. —Ты Илья?