Её письмо

Снежная всегда обжигала её странным холодом. Окна слегка дрожали от снежной бури, дети в доме все еще бегали, не желая засыпать сразу после ужина, огонь дрожал от гуляющего сквозняка.  Она сидела в её кресле, пальцем проводя по деревянной поверхности стола. Чисто. Её месту не дают запылиться.  Арлекины нет в доме уже второй месяц. Какое-то срочное задание в Фонтейне, коего она никогда не жаловала. Её вызвали туда по какому-то срочному поручении от Царицы.  «Отец» никогда не жаловала долгие прощания, поэтому на ней просто задержали взгляд дольше позволенного. Лишь бы дети не подумали, что у слуги есть «любимчик».  Ей разрешали всё. Абсолютно. Это не проговаривалось, просто пришлось как должное. Она могла занять место «отца», ожидая её. Она могла разбить любимую кружку Арлекино, извиняясь перед девушкой на коленях. Она могла всё.  Власть развязывала руки, ощущалась сладкой негой по телу. Особенно когда черные от проклятия руки проходились по талии, так нежно спрашивая: «что хочешь?».  Но последние два месяца эта власть скорее напоминала кандалы. Слуги нет рядом, власть — бессильна.  Ей хотелось вновь вдохнуть этот аромат крови, перемешанный с какими-то цветами. Она вновь хотела услышать этот нагоняющий ужас звук каблуков. Она вновь хотела почувствовать холод родного тела. Она скучает.  За эти два месяца она получила лишь два письма. Короткие по содержанию, просто вежливо спрашивающие про её самочувствие и детей. Нежная подпись внизу «моей жизни» оставалась всегда полупрозрачной. Эти письма скорее добавляли вопросов, нежели давали ответы.  Арлекино никогда не была приверженцем огромных писем, скорее напоминающих поэм, однако она всегда добавляла что-то вроде краткого: «Скучаю. Скоро буду».  В прошлых письмах сия слов не было.  Неужто что-то случилось?… Рука остановилась на полпути к серому перу, коим девушка постоянно пишет письма.  — Надеюсь все хорошо… — тихий голос разнесся по кабинету словно ажурная дымка.  В окна бились комки снега, пытаясь попасть в нагретое пространство. Слуга всегда с удовольствием пускала снежных балерин в комнату. Как жаль, что девушка за столом не столь дружелюбна к холодному порыву.  Стук в дверь вывел её из мыслей.  — Открыто, — в привычной для Арлекино манере сказала девушка, подпирая подбородок ладонью.  Старший ребенок с интересом заглянул внутрь, держа в руке что-то.  — Тут от «отца» пришли письма, — аккуратно начал мальчик, подходя к столу. — Это тебе, — положил на стол конверт. Аккуратная сургучная печать была повреждена, но не надломлена полностью. — Это не я, честное слово! — начал оправдываться он, замечая взгляд девушки на печать. — Оно таким приехало… честно…  — Я поняла, — отстраненно отчеканила девушка, забирая письмо в руки. В моменте вспоминая, с кем она разговаривает. — Спасибо тебе, — нежная улыбка тронула губы, на что мальчик улыбнулся в ответ. — Когда у вас отбой? — кидая взгляд на часы спросила она, замечая отклонение от режима на десять минут.  — Уже, но нам разрешили задержаться немного, ведь пришла почта, — сжал губы в тонкую полоску он, опуская взгляд. — Но мы это держим в секрете от «отца».  Девушка посмеялась, соглашаясь с мальчиком, отпуская его с пожеланием о хорошей ночи.  Письмо было открыто как можно скорее. Аккуратная в своих изгибах печать сломалась, открывая подозрительно длинное письмо с немного хаотичным, но ровным почерком. 

Моя жизнь, надеюсь ты не сильно извелась в страхе? 

— Сука, — прошептала она, прикусывая нижнюю губу. Слуга знала её лучше всех. 

Только не стоит вновь опускаться до твоих словечек по типу «сука», договорились? 

Знаю, что заставила тебя переживать,  приношу свои извинения. Дипломатически договориться не сразу удалось, а машины Фонтейна — довольно острые, посему у нас не вышло сразу прийти к консенсусу. Хвала Царице за столь хорошего доктора, который на удивление хорошо разбирается в проклятиях и ранах. 

Она закрыла глаза, тяжело вздыхая. Так и знала, что что-то произошло. 

Но не стоит переживать, на данный момент я превосходно себя чувствую. Даже купила тебе тот том детективного романа. К нему, конечно же, прикупила еще пару безделушек, однако их увидишь уже когда вернусь домой. Приношу еще раз свои извинения за столь странные письма, надеюсь ты в силах простить свою слугу. 

Писать тебе после двух месяцев разлуки — сущее наказание. Мои губы уже устали от вечной мерзлоты, а руки словно забыли насколько шелковиста твоя кожа… это преступление, не считаешь? Знаю, что уже ночь. Знаю, что ты в моем кабинете. Знаю, что буду очень наглой, но прошу меня простить. 

Я бы хотела вернуться и услышать от тебя, что ты кончила для меня на моем столе. Это слишком безвкусное желание, но не могу перестать думать о твоих пальцах, кои ласкают самые сокровенные места твоего тела. 

До уха донесся звук выключателей. Значит, дети уже уложены. К ней никто не зайдет — не посмеет, ведь приказ четвертой из предвестников фатуи не обговаривается.  Девушка хмыкнула, расстегивая рубашку, позволяя ей упасть на кресло. Встав с насиженного места, она сняла штаны, оставаясь в одном белье. Голая задница села на холодный стол, пуская мурашки по голому телу. 

Вспоминай, как я кусала твою шею, оставляя такие горячие укусы, пуская твою кровь, после чего слизывала её. Вспоминай, как мои когти рвали твои бюстгальтеры. Сними ненужные ткани, сожми свою грудь. 

Приказ был выполнен молниеносно. Бюстгальтер упал вниз, пока правая рука, свободная от письма, с силой сдавила грудь, заставляя девушку грубо сглотнуть слюну. Ей надо быть тихой — главное правило дома для неё. 

Вспомни то, как я тебя приравнивала к божествам, поклоняюсь твоим формам. 

Палец выкрутил сосок, а голова закинулась назад, жалея о том, что это сейчас не ледяные руки слуги. Оттянув привставшую бусину, девушка прикусила нижнюю губу. 

Но прошу тебя не заигрываться, ведь я знаю твою чувствительную грудь. Нам, а точнее — тебе, стоит быть нежнее, не так ли? 

Девушка была уверена, что Арлекино сейчас ухмыляется, сверкая своими глазами. 

Вспоминай, как мои когти оставляли на тебе отметины, кои ты потом мазала мазями, бурча на меня. Помнишь же, как мои пальцы аккуратно поглаживали твою внутреннюю сторону бедра, а ты сжималась. От холода ли? 

Тебе стоит снять свое белье полностью, аккуратно проводя пальцем по складкам. Не прикасайся сразу к клитору, не спеши. 

Последняя ткань улетела вниз, из-за чего она уселась на стол, сжимаясь от холода, но послушно разводя ноги в сторону. Палец прошелся по малым половым губам, нарочно забывая задеть клитор. Аккуратное касание ко входу, лишь бы ощутить — она возбуждена. Рваный вдох скрылся где-то в горле, а глаза зажмурились. 

Войди в себя. Не так аккуратно, как это делаю я, ведь у тебя нет когтей. Войди грубо, позволяя своим стенкам обхватить свой палец, прикоснись к своему чувствительному месту — кверху. 

Средний палец вошел, сразу же обхватываемый тугими стенками. Горячее и мокрое пространство заставляло на секунду запутаться. Арлекино знала её намного лучше, намного уверенней это все делала, не смотря на свои когти, которые иногда приносили удовольствие от боли. 

Представляй меня, двигайся быстро. Доведи себя до оргазма, жизнь моя. Сделай себе приятно. Так, как делаю лишь я. 

Палец начал грубее вбиваться, намерено попадая по стенке сверху, из-за чего перед глазами все поплыло. Тихие, почти что неслышные стоны начали вырываться из груди, но девушка внимательно следила за этим. Когда в животе начало заворачиваться что-то отдалено похожее на щекотку, а центр удовольствия был вокруг её пальца, девушка сжала письмо крепче, еле ощутимо подмахивая бедрами. 

Только не забывай про наше правило: в Доме Очага мы немые. Будь тихой, и я обещаю, мы пойдем туда, где я смогу насладиться твоими стонами. 

Оргазм приближался слишком быстро, девушка слегка захныкала, ощущая взрыв между ног. Спина прогнулась до хруста, стенки сжали палец до максимума, а рот открылся в немом крике.  Когда «отец» приедет домой, то первое, что ей прошепчут на ухо:  — Я кончила на твоем столе, следуя твоей инструкции в письме.