Нектарница

У Романовой (чтобы этой штатной «паучихе» в своих сетях вверх жопой запутаться!) была великолепная фантазия и довольно извращенное чувство юмора — Брок это познал на собственной шкуре. Там, где от других коллег он максимум бы получил словесное неодобрение, Романова действовала со всем размахом. Страшная женщина, воистину. А Брок всего-то случайно прострелил коробку с дисками, который Романова выудила из серверной в одной базе. Агента Черную Вдову часто снаряжали добыть информацию — с помощью ее красоты или хакерских навыков, а отряд огневой поддержки должен был принять на себя удар недовольства от несогласных с политикой ЩИТа. Романова редко ввязывалась в перестелки, предпочитая поспешно уносить носители информации и свою круглую задницу. На последней миссии из пятнадцати человек в отряде ранение получили пятеро — объект плотно охранялся. К концу двенадцатого часа войнушки при красном свете тревоги, Брок стрелял на звук. В общем как-то так вышло, что он короткой очередью разнес всю «добычу» Романовой, чудом не задев ее саму. По прибытию в ЩИТ Брок сдал рапорт, а Романова — его самого. Брок получил выговор в личное дело и отстранение от должности командира сроком на тридцать дней. Выдохнуть не вышло: его заместитель Джек, мимикрировав под аутиста, отказался взваливать на себя разом и бумажную работу и тренировку бойцов и лаянье со снабженцами. Пришлось разделить обязанности. Романова, не дав перевести дух и недели, пришла в тир, к отряду, с приказом от директора и предложением, от которого нельзя было отказаться. Помощь в ее миссии в обмен на снятие взыскания. Брок бы вернул себе все свои обязанности — но и зарплату бы получил соответствующую. Плюсом шло его старое и удобное место на парковке. Правда, ознакомившись с материалами дела, Брок уже не считал это выгодной сделкой. Но фарш уже было не провернуть назад. Стоило бы ожидать от Романовой чего-то эдакого, да. Объектом был сенатор, немолодой и давно женатый республиканец. Ни скандалов, ни измен, ни мало-мальски серьезной зависимости. Ничего выдающегося, вроде бы, но даже у Брока глаза на лоб полезли, когда он увидел в чем подозревается объект. Ни много ни мало — в личных связях с Си-Фан — могущественной китайской группировкой, которая подмяла под себя весь азиатский преступный мир. — Организация принуждает своих членов на определенном ранге посвящения наносить на тело татуировку — так они доказывают свою преданность, — Романова, словно заправский экскурсовод, вывела на экран планшета несколько вариантов татуировок. Все были разными, от искусных картин до тюремных татуировок — но везде прослеживался один и тот же стилизованный азиатский мотив, вплетенный в рисунок. Вроде иероглифа, но более затейливого, видимо, это и был символ Си-Фан. — Несколько месяцев назад сенатор посетил пляж, и на теле — видимой части, по крайней мере, не было никаких татуировок. Но после этого он летал с благотворительной миссией Китай, где, как я подозреваю, поднялся в ранге и получил татуировку. Брок глубокомысленно покивал. Ну да, оглушить крупного мужчину и раздеть — это дело пары минут времени. Вдвоем справятся еще быстрее. — Обычно, — продолжила Романова, присаживаясь на стол в опасной близости от Брока и закидывая одну бесконечную ногу на другую, — я соблазняю объект, вырубаю чем-нибудь быстродействующим и проверяю. Но есть два но: пока не доказана вина сенатора, ЩИТ не имеет права очернить его репутацию — а появление молодой и красивой женщины, демонстрирующей интерес может быть принято негативно, тем более, все званые вечера, концерты, он посещает в обществе жены. — Мне отвлечь старушку на часок? — Сенатору пятьдесят, а его жене всего-то пятьдесят пять, — с непонятной обидой ответила Романова. — Нет, Рамлоу, второе НО в том, что нежно любимая на публике и для остальной семьи жена — ширма. Достигнув обычного у мужчин кризиса среднего возраста, сенатор пошел по… другим мужчинам. — Нет, — с ходу отказался Брок, начиная понимать, куда вляпался. — Поздно, — отмахнулась Романова. — Ваше назначение на миссию подтверждено. Прокатимся в клуб, поодиночке, разумеется, закажем пару коктейлей, покрутите задом перед похотливым старичком и поищете на нем тату. — А может, я разыграю сцену с грабежом и раздену его до трусов? — Сенатор в туалет не ходит без парочки телохранителей. Но есть место, где он их оставляет… ждать его в машине. По своим каналам я выяснила, что сенатор любит раз в месяц заглянуть в один специфический клуб и выбила приглашения для нас. — Может, я не в его вкусе, — Брок еще не сдался но уже понимал, к чему всё идет. Романова прищурилась с довольной улыбкой. Спину Брока обдало холодом. Он беспомощно оглянулся на отряд но все дружно отступили на шаг назад. Ведь именно Брок накосячил и помешал Романовой не так давно. У него не было выбора. — Именно что в его вкусе, сладенький, — почти пропела она. — Пять минут позора и дело в шляпе. — Приключение на двадцать минут, да? — проворчал Брок. — Вошли и вышли? Романову отсылку явно знала, потому что прыснула от смеха. — Именно, Рамлоу. Так что приведите себя в порядок, как если бы готовились к свиданию с продолжением — сенатор должен снять с себя все до нитки. И что это, черт побери, значило?! *** — Рамлоу, прекратите ерзать. Голос Романовой в наушнике отвратительнейшим образом заставил промежность Брока зазудеть еще сильнее. Не стоил сенатор такой чести, можно было и не бриться. Но вчера, растерянный и злой, Брок как-то не сообразил, что можно было бы обойтись и просто душем. Ну не тянул он, в свои полновесные сорок, на ухоженных педиковатых мальчиков из порно! А теперь в штанах словно еж поселился — и ради чего? Ради парковочного места и прибавке к уменьшившемуся окладу! — Или это вы от нетерпения? — голос Романовой был полон скрытого яда. Вот же сучка… Чтоб ее Кэп хорошенько выдрал. Или нет, лучше Халк! — Трусы маловатые подобрали, — свои кровожадные мысли Брок решил не озвучивать. — Это чтобы лучше было видно товар. Товар. Брок молча проглотил столь уничижительное обозначение своей фамильной гордости, но про себя зарекся когда-либо вообще иметь дело со Вдовой и вообще держаться от нее подальше. — И что, я просто осматриваю его, вижу татуировку на заднице и сваливаю? — Скажете в наушник кодовое слово и я приду вас спасать своей непомерной ревностью. Брок тут же преисполнился подозрениями что Романова могла и собиралась не спешить его спасать… Тогда придется отбиваться от возбужденного сенатора чем попало. Удостоверение агента ЩИТа тут вряд ли поможет… А у него из опасного при себе только вырвиглазной расцветки трусы. Можно попробовать ими быстро-быстро размахивать над головой, по типу лассо, и спровоцировать у сенатора приступ эпилепсии. Но для этого придется их снять... Не вариант. С тяжелым вздохом Брок выбрался из фургончика, набитого специально обученными агентами, ведущими аудио и видео-наблюдение и поплелся к служебному входу в клуб. Романова, порешавшая с тем, чтобы Брока впустили с черного входа, уже находилась в общем зале клуба, на первом этаже. Второй этаж обходил под вип-зоны для тех, кому стало невтерпеж уединиться с компанией после танцпола и бухла, подаваемого полуголым персоналом. Войдя в общий зал, погруженный в лиловый свет, Брок протер глаза. Мимо сновали молодые девушки и парни в неглиже. Они невозмутимо разносили на подносах бокалы и фужеры, не жалуясь на холодок в промежностях. Брок в своей футболке-сеточке, больше открывавшей, чем скрывавшей и узких черных бриджах, не слишком бросался в глаза. Слишком откровенный вид для посетителя, слишком вульгарный для персонала, на который можно было только смотреть. Ну почти. За отдельную плату клиентам можно было и потрогать — для каждой части тела своя цена. — Сенатор только прибыл, — Романова за дальним столиком улыбнулась парню в коротких шортах, принесшему ей Кровавую Мэри. — Начинайте работать, Рамлоу, — она ущипнула молодого парня за ляжку и положила на стол купюру. Не хватало попкорна, который впрочем, Паучихе с успехом заменил коктейль. Откинувшись на спинку мягкого диванчика, Романова поудобнее устроилась и принялась наслаждаться зрелищем. Награжденный солдат, боец и агент в прикиде дешевого стриптизера, окучивает женатого политика. Холст, масло, смазка. Брок геем никогда не был и мужчинами не интересовался. Поэтому как геи соблазняют друг друга не знал. Как-то по-особенному крутят задницей? Заказывают себе у бармена исключительно «Голубую лагуну»? Брать уроки у Романовой было уже поздно, почему он не сообразил об этом раньше? Брок представил что придется привлекать сенатора, например, тверком, и ему поплохело. Тем временем на сенатора уже нацелилась местная педиковатая звездочка. Парнишка-твинк в белой майке с принтом раскрытых для поцелуя губ уже очаровывал потенциального «богатого папочку», повиснув у того на локте и выпрашивая коктейль. Но вот чего парнишка не знал, а потому и не учел, что сенатор не был в восторге от партнеров возраста своего сына, предпочитая кого-то посолиднее. Сенатор был завсегдатаем, а парнишка — из новеньких. Солидный мужчина краснел, морщился, но воспитание аукалось и он не мог сообразить, как отделаться от такого навязчивого сервиса. Брок знал, что подобные парню «штатные эскортники», разводящие посетителей на выпивку и вип-комнаты, подбирались разными по типажу и сегодняшний «интересный собеседник» не вышел на смену из-за ошибки в планировании графика. Брок сделал длинный вдох и поспешил «на помощь» преющему в костюме сенатору. — Свали, вошь прыгучая, — Брок приподнял твинка за ворот маечки и оторвал от сенатора, в которого тот вцепился тоненькими ручками. — Не видишь, ты мешаешь гостю отдыхать? Что у вас за воспитание, у молодого поколения? Напрыгнуть с порога и требовать бутылочку? Твинк зашипел как кот, которому прижали хвост. — Ты, что ли, замещаешь Роба? В первый и последний раз! Я пожалуюсь хозяину! Фыркнув на Брока, твинк, виляя тощей задницей, удалился в поисках более сговорчивого клиента клуба. — Мелкое хамло, — процедил Брок и сделал вид, что вспомнил о сенаторе. Тот смеривал его потрясенным взглядом сверху-вниз уже в третий раз. — Вас провести за свободный стол? — Можно сразу в свободную комнату, — взял быка за рога политик. — И графинчик коньяка, я пока освежусь и сразу присоединюсь к вам, юн… — он замялся. — Фрэнк, — назвал Брок первое имя, которое пришло в голову. Юношей его не называли уже лет пятнадцать. Возможно, следовало бы предложить сенатору Келли присоединиться к нему в душе… Маленькие санузлы примыкали в каждой вип-комнатушке. Вот там бы он точно разделся бы полностью, но Брок малодушно не смог. В конце концов, он нес на себе видеоаппаратуру и все, что видел он, видели агенты в неприметном фургоне, а показывать им бесплатное недопорно с собой в главной роли Брок был не готов. — Я буду ждать в седьмой комнате. — Оперативно работаете, Рамлоу, — промурлыкала Романова в наушник и Брока передернуло. Он поднялся по широкой винтовой лестнице на второй этаж — ключ от свободной комнаты он взял самолично, пока проходил через комнаты персонала. Как водится, весь бюджет ушел на то, чтобы завлечь клиентов дорогой обстановкой, а персоналу остались узкие коридорчики, сортир с незакрывающейся дверью, железные шкафчики для вещей и сумок, и деревянная вешалка для одежды в качестве ключницы. Перехватив парня, который обслуживал Романову, Брок заказал выпивку в седьмую комнату. Парень мазнул взглядом по ключику с брелком, бросил: «Сам в баре возьми», и скрылся. Барменша — худая девица, которая одетой выглядела бы куда лучше, чем в портупее и шортиках, точно так же глянула на ключи и выставила на стойку бутылку приличного коньяка и два пузатых бокала для него, прежде чем отвлечься на все неубывающих клиентов. С коньяком Брок вошел в вип-комнату и присвистнул: зеркальный потолок, круглая постель и пилон перед ней. Совсем пошло, но, видимо, это и нравилось гостям. В самом углу стоял столик, на котором нашлись сигареты, презервативы и тюбики с лубрикантом. Брок поставил бутылку на тумбу и снял с себя жилетку с видеокамерой, которую аккуратно повесил на единственный стул. Как только будет получено подтверждение, ЩИТ передаст информацию в ФБР и Интерпол. В соседней комнате стих шум воды, льющейся в раковину. Брок постарался успокоиться. Вряд ли сенатор прямо сходу бросится заваливать его на постель, да? Брок присел на кровать, разгладил бездумно покрывало. Потом поднялся, решив что это может быть истолковано как приглашение. Романова наверняка знатно посмеется над тем, как он тут руки заламывает в мрачной перспективе познать мужской любви, но самому Броку пока что смешно не было. — Ты уже готов, Фрэнк? Что за. А точно, это ведь его подставное имя! — Д-да! — голос Брока дрогнул, его самого чуть не затрясло. Он расстегнул бриджи и приспустил их, показывая кокетливые радужные трусы под ними. Там пока что был полный штиль и слава богу — потому что они действительно были маловаты на размер а то и два, вставать там некуда было, разве что прорвать ткань могучей эрекцией, как Супермену. Да и не на что фамильной ценности тут было дыбиться, разве что на адреналине. Брок поймал себя на мысли, что совсем уже про всякую дичь думает и усилием воли переключился на задание. На крайний случай можно вырубить этого сенатора, когда он подластится и после этого осмотреть. Ну а что, многовато коньяка выпил, вот и отключился. Сенатор вышел из ванной комнаты, придерживая полотенце на бедрах. Спасибо господи, за малые милости твои… Брок зашарил взглядом по крепкому, несмотря на возраст, торсу и, кажется, был неправильно понят. — Нравлюсь? — сенатор Келли кокетливо потупил глаза. — Сзади, небось, еще краше, — подмигнул Брок, чувствуя словно его мозг практически отключился и функционирует на последней нервной клетке. Блядь, это правда происходило, он в номере с полуголым сенатором и серьезно собирался осмотреть его всего! Половину сенатора он увидел — полдела сделано. Сенатор немедленно повернулся и отпустил полотенце, придерживая его около паха, обнажая себя сзади. Брок зажал себе рот рукой, чтобы не закричать. Но на скорбной плоской заднице не было ни следа от татуировки. Пластырь, даже телесного цвета, Брок бы заметил. И значит… Оставалось единственное место, которое он еще не осмотрел, не между булок же сенатор наколку сделал! Хотя… Пожиратели смерти очень коварны, кто знает, куда теперь они начали наносить черную метку? Сенатор покрутил задницей, словно чего-то ожидая. Полумертвый от кринжа Брок несмело шлепнул его, добившись неестественно высокого вскрика. Руку он помоет серной кислотой позже. — Мой дорогой избиратель, я не достоин своего поста. Я обещал действовать в твоих интересах и не сдержал обещаний! Как ты можешь хотеть переизбрать меня на второй срок? — заканючил сенатор Келли, чем убил всю высшую мозговую деятельность Брока. Срань господня. Никакое парковочное место того не стоило. Благо хоть Романова в наушнике трагически молчала, а Брок злорадно понадеялся, что у нее вся Кровавая Мэри пошла обратно. И что на это стоило ответить? Молчание нехорошо затянулось, как-то не был готов Брок к политическим дебатам, да еще и у края пошлого траходрома, не тот профиль. — Я за вас не голосовал, — наконец разродился Брок мертвым голосом. Сенатор развернулся со злодейским прищуром. — Тогда я вынужден наказать тебя, неразумный!.. Сенатор сбросил полотенце, которым символично прикрывал пах и Брок узрел татуировку на его стручке. Пичугу — не крупную, но цветную. Член сенатора уже крепко стоял и можно было даже рассмотреть детали птички. Ничего от нужного символа Си-Фан, кажется. От фантомной боли у него заныло в паху — из солидарности, не иначе. И снова сенатор понял остановившийся взгляд Брока по своему. — Правда, она хороша, моя нектарница-забавница? И сейчас она отведает нектара! Это было совершенно непрофессионально, но Брок не сдержался. Согнулся от смеха, хватаясь за живот. В голове всплыла мысль что вот например бы Джек, всегда невозмутимый флегматик Джек бы — справился. Здоровяк с косящим глазом и шрамом на подбородке, он лег бы, — повернулся на живот и подставил бы… нектарнице… свой сладкий персик… Бутон! И Брок с новой силой заржал как ебанутый, повизгивая, не в силах вдохнуть. — Рамлоу? Что у вас, Рамлоу? — спрашивала Романова, но Брок элементарно не мог глотнуть воздуха, чтобы ей ответить. — Это возмутительно! — по-бабьи завизжал сенатор, прикрываясь полотенцем. И пинками погнал Брока к двери, тот едва успел схватить свою жилетку со стула. Все еще хихикая, Брок практически скатился по лестнице, с тем, чтобы, наконец разогнувшись, оказался перед твинком. Судя по недовольной мордашке, тот так и не нашел, кого бы развести в пользу клуба. — Что, у папика не встал на твою потасканную рожу? — Типа того, твой выход, приятель, — и Брок шлепнул парня по тощей заднице, придавая ускорения. Парень изменился в лице и сам взлетел вверх по лестнице, торопясь в заветную вип-комнату. — Надеюсь, хоть ты за него голосовал, — задумчиво произнес Брок и, после нового приступа хохота, направился к… Романовой. — Всего ромашкового чая в мире не хватит, чтобы вылечить мои нервы, после того, что я увидел, — и он, наплевав на профессионализм, придвинулся к «клиентке» и нашептал ей то, что она пропустила. Романова отстранилась с перекошенным лицом, которое впрочем, разгладилось в мгновение ока. — Юноша, два московских мула! Водка это, что нам обоим нужно сейчас… Шампанским это… впечатление не перебить. Значит, сенатор чист, насколько может быть чист политик. Расторопный официант принес крепкие коктейли и, получив очередной щипок и чаевые, удалился. Агенты пили за примирение и не знали, что где-то на улице, в закутке, трясется и раскачивается фургончик с специально обученными людьми, ведущими аудио и видео-наблюдение. Агенты гоготали и бились в истерике, как сам агент Рамлоу только что.