моё спасение

перед глазами гаснут и вновь вспыхивают яркие огни, ветер, создающийся стальным шестом в виде скакалки, развивает волосы. ноги едва держат обессиленное тело в опасной близости ко смерти. Нам Гю нервно сглатывает, заворажённо глядя на сверкающий крест посреди моста. его спасение. лекарство от безумной ломки, от которой его выворачивало наизнанку. Мин Су стоит совсем рядом, наблюдает за реакцией брюнета, который едва находит в себе силы не скинуть его в бездну. парень нервно выдыхает, хватается дрожащими пальцами за голову, с силой взъерошивает себе волосы. в голове пульсирует желание новой дозы и страх. страх за свою жизнь, который раньше подавлялся таблетками, а позже очередная доза стала для Нам Гю и отрадой. тем, что заставляло его жить до сих пор. в те моменты, когда крест в его ладонях холодил пальцы сердце брюнета пронзало воспоминаниями о Таносе. дрожащие руки судорожно открывали крест, травили организм новой дозой, но, с другой стороны, давали шанс снова увидеть его. на самой переферии, едва видное фиолетовое пятно, самодовольная улыбка, смех в толпе, на который Нам Гю оборачивался молниеносно, думал, что вот он, наконец, поймал этого негодника Су Бона, который, гадина такая, бросил его в этом проклятом месте совсем одного, но видел за собой только напуганного Мин Су. и злился. злился на то, что, несмотря на всю абсурдность ситуации, он скучал. скучал по его прикосновениям, вечным англицизмам и глупым шуткам. поэтому и глотал таблетки, просто чтоб ночью вновь увидеть его голубые глаза в полутьме, почувствовать призрачное касание, леденящее кожу, даже едва-едва почувствовать его запах. но этого нельзя было показывать. можно было дать волю себе только ночью, ведь во тьме никто не увидит его сверкающих от слёз глаз, дрожащих и обкусанных губ, шепчащих сладкие речи в пустоту, и дурацкой улыбки от галлюцинаций. нельзя чтоб хоть кто-то видел то, что тот хоть немного скучал. тоска = слабость, а слабость здесь = смерть. и тут же в больной мозг, словно чернила спрута, заливалась неоправданная ненависть. ненависть ко всему и всем, в первую очередь к самому Таносу, хоть и тот был вовсе не при чём. словно внутри срабатывал моментальный защитный механизм, лишь бы не привязываться ещё сильнее к уже мёртвому человеку. потому парень и твердил всем, как же тот ненавидел Таноса, как же тот бесил его вечным "Нам Су" и нескончемым чсв. твердил, как тот ненавидит тот день, когда репер впервые пришёл в его клуб, твердил, как тот ненавидел то, что вечно приходилось просить его переводить свои фразы. так ненавидел, что заговорил на английском и сам, даже не замечая того, как горят его глаза при пародировании своего покойного приятеля. так ненавидел, что при любом его упоминании взрывался в оскорблениях и оправданиях, которые он сам придумывал ночью, пытаясь внушить себе отвращение, но лишь сильнее тонул в этом болоте, привязываясь к собственным галлюцинациям. резкий выдох смешанный с раздражённым рыком сквозь сжатые челюсти. ненависть выкручивала ему кости, не давая нормально сосредоточиться. его, откровенно говоря, бросало в жар от противоречий внутри него, но мысль о том, что он может больше не увидеть Су Бона, даже краем глаза больше не поймать в толпе фиолетовые локоны, прожигала грудную клетку сильнее всего. бледные губы шепчат проклятия себе под нос, а голова, налитая свинцом, уже не думает, прежде чем шагнуть вперёд. шаг, тяжёлый, словно к ногам привязали по три гири на каждую. дыхание моментально сбивается, всё плывёт и размывается в непонятные пятна. взгляд прикован к кресту, даже не обращает внимания на остальные мелочи вокруг него, а ему больше ничего и не нужно было. только лишь одна таблетка, и не более. одна доза. ещё один шанс прикоснуться к холодной ладони. ещё один чёртов шанс увидеть Су Бона, просто увидеть и чуть ли не расплакаться от облегчения, что тот смог. он справился. он достал таблетки. достал для них ещё один шанс на разговор. прыжок, сердце едва не выпрыгивает из груди, но оно лишь бухает о рёбра и возвращается на место, не успокаивая свой бешаный ритм. Нам Гю ахает в унисон с толпой и едва не падает на колени. ноги дрожат от страха и ужасной тупой боли, которая не давала покоя уже сутки. его голова едва не взрывается от напряжения, когда ему в очередной раз удаётся подобраться поближе к заветному кресту. чёрт возьми, единственному, что осталось от Таноса. и лучше он сдохнет, чем больше никогда не увидит его. последний шаг, и парень падает на колени перед крестом, судорожно хватает его, уже внутри ликуя от того, что добрался. пальцы не слушаются, лишь прижимают крест к груди, одновременно пытаясь его открыть. прыжок, таблетка едва не выпадает из креста и Нам Гю только сильнее стискивает холодное украшение в руках. крышечка быстро откидывается, пока верёвка находится где-то у парня над головой и взгляд тёмных глаз застывает на содержимом. точнее, на его отсутствии. мир словно ставят на паузу, пока Нам Гю переваривает то, что его одурили как маленького ребёнка. одурил тот, кто сам был в глазах брюнета беззащитным зайчишкой, просто трусом, неспособным самостоятельно пройти хотя бы одну игру, без чьей либо помощи. вдруг мёртвую тишину разрывает спокойный голос, который моментально разрывает сердце Нам Гю вклочья. -эй, Нам Су. брюнет медленно поднимает взгляд, и тут же неосознанно приковывает его к умиротворённому лицу Су Бона, который стоит по другую сторону моста. -Нам Гю. голос дрожит, и срывается на этом чёртовом "Гю". -i love you, my brother. и Нам Гю ничего не отвечает. а Су Бон лишь печально улыбается, ровно за секунду до того, как ноги брюнета пронзит тупая боль от удара "скакалкой".