Say my name girl

Ночь мягко стелилась по мостовой, когда она вышла из такси у чёрной двери с лаконичной серебристой табличкой — «Эден». Ни яркого неона, ни вывесок. Только те, кто знал, что это за место — приходили сюда. Серые классические брюки мягко облегали её фигуру, подчёркивая каждое движение. Под пиджаком — чёрный корсет, стянутый туго, как обещание. В руке — маска. Та самая, холодная на ощупь, с глянцевой поверхностью и с прорезью для глаз. В конце концов, это было место для гедонизма, не для любви. Здесь утоляли жажду тела и тоску души — те, кто знал правила и принимал их. Те, кто принадлежал этому миру. Но Кан Но Ыль больше не была одной из них. Не до конца. Не теперь. — Здравствуйте, — поздоровался мужчина с бархатистым голосом, не поднимая головы от стойки ресепшена. Маска скрывала его лицо, как того требовал клубный этикет. Её отражение угадывалось в блестящих чёрных мраморных стенах, окружающих её. Она понимала: этот элемент интерьера был продуман заранее. Он должен был внушать гостям ощущение значимости, как только они входили и попадали под мягкий, рассеянный свет клуба. Словно они — центр собственной роскошной вселенной. – Добрый вечер, – поздоровалась она и подошла к стойке. — Вы впервые сегодня у нас? — поинтересовался он, наконец то удостоив поднять голову. Тон его голоса был вежлив и сдержан, как и подобает профессионалу. — Нет, — ответила она. — Хотя это мой первый визит под новым… руководством. Да, прошло много лет с тех пор, как она переступала этот порог. После того, как он уничтожил всё, что она любила в этом месте, она поклялась больше сюда не возвращаться. Когда-то это пространство было ей почти домом. Но то осталось в прошлом. Теперь всё изменилось. И всё же выбора не оставалось. Её сжимала тоска по освобождению — пусть она и не могла точно сказать, от чего именно. Просто нужно было нечто. Сегодня. Сейчас. Что-то живое, острое, незнакомое. Ожидание, возбуждение. Всё, что она пыталась найти в других местах, оставляло только пустоту. — Понял. Но всё равно вы можете ознакомиться с нашими правилами — они почти не изменились. Правда, как и прежде, членство остаётся обязательным, — произнёс он ровно, не спрашивая, но ожидая согласия. Это был вопрос. И пауза, с которой он смотрел на неё, ясно намекала: ответ всё же нужен. В конце концов, в «Эдене» всё сводилось к трём основным правилам: быть совершеннолетним и дающим осознанное согласие; уважать чужие границы и всегда получать согласие перед любыми действиями; и — быть членом клуба.  — Разумеется, — отозвалась она уверенно, извлекая из сумочки чёрно-золотое удостоверение, плавно выкладывая его на стойку. Пока мужчина проверял её документы, девушка снова начала разглядывать обстановку вокруг себя. Полумрак ласково обволакивал пространство, отражаясь в отполированном мраморе и стеклянных панелях. Тусклое освещение намеренно не давало чёткости, создавая иллюзию тайны в каждом углу. Звуки были приглушёнными: смех, шелест кожи, чей-то выдох. Здесь всё говорило о контроле — изысканном, сдержанном, точном. Мягкая музыка струилась где-то сверху, словно дыхание самого здания. Каждая деталь — от формы мебели до плавных изгибов стен — была продумана, чтобы напоминать: ты внутри чужой игры, но добровольно. Её пальцы слегка коснулись края стойки, как будто тело уже чувствовало знакомую атмосферу — напряжённую, притягательную. Она вновь здесь. И, как бы она не старалась притвориться отстранённой, сердце билось чуть быстрее. Мужчина вернул карточку на стойку, мельком при этом нахмурившись, но затем спокойно пододвинул её обратно. — Прекрасно, мисс 011. Возможно, вы захотите обсудить свои предпочтения? С вашего последнего визита многое могло измениться. «Верно», — подумала она, заставляя себя отогнать назойливые мысли о любви и родственных душах. Этот вечер был точно не об этом. Он — ради желаний и потребностей. Если, конечно, она сможет понять, чего именно жаждет её тело и разум. — Нет, благодарю. Я ещё не совсем понимаю, чего ищу сегодня, — спокойно ответила Но Ыль. — Поэтому предпочла бы просто осмотреться. — Разумеется. Как вы знаете, вам разрешено наблюдать за комнатами и сценами, но, пожалуйста, получайте согласие, прежде чем присоединяться к действию. Тематические зоны с более грубыми практиками находятся на шестом этаже. Напитки и танцы — в главном бальном зале, слева от вас. Желаю приятного вечера. — Благодарю, — кивнула она, убирая карту обратно в сумку, а затем решительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Проходя мимо дверей, девушка бросала взгляды на просторные помещения. Некоторые были оформлены как салоны — с мягкими диванами и широкими кроватями. Другие напоминали офисные кабинеты, где гладкие столы вызывали очевидные ассоциации. Свет везде был приглушённым, но тёплым — красноватым, золотым, синим, в зависимости от настроения сцены. Из-за стен едва доносилась музыка — едва ощутимый ритм, который задавал тон происходящему. Почти в каждой комнате кто-то уже был. И каждый фрагмент происходящего казался одновременно интимным и театральным. В одной из комнат один из участников взглянул на неё, и Кан Но Ыль одарила их вежливой улыбкой, но не остановилась. Она продолжала идти — в поиске. Её слова о неясных желаниях были искренними, даже если само членство оказалось поддельным. Чего она искала на самом деле? Доминирования или подчинения? Мягкости или силы? Грубости или классической ванили? Она и сама не знала. Пол партнёра её не интересовал — её волновала энергия. То, что человек приносит с собой в момент касания, взгляда, дыхания рядом. Комнаты, мимо которых она проходила, были красивы. Атмосферны. Манящие. Но всё это… не отзывалось в ней. Не цепляло. Не звучало на нужной частоте. Она шла дальше. Может, тогда стоило начать с бокала и наблюдения? Это был безопасный, почти ритуальный старт. Прежде чем отправиться дальше по этажам, она могла просто… почувствовать ритм. Лестница в конце зала вела вниз — туда, где располагался бар в главном бальном зале. Заказав себе напиток, девушка направилась на балкон, с которого открывался вид на танцпол внизу. Там люди кружились в собственных мирах — тела, маски, огни. Она сделала первый глоток и позволила себе остановиться. Джин-тоник приятно холодил язык, и Но Ыль смаковала его вкус, наклонившись через перила, чтобы взглянуть на танцующие пары внизу. Их танцы были медленными и соблазнительными — прелюдиями к удовольствиям, которыми они насладятся уже в других комнатах. Каждый из них был баснословно богат и она это знала. Каждый платил немалые деньги за право быть здесь. Раньше всё было иначе. Да, «Эден» всегда был дорогим, а вступление в него, требовало тщательной проверки биографии. Но раньше, по крайней мере, у человека со скромным происхождением был шанс попасть внутрь. Это место стало для неё убежищем, когда ей было двадцать, с ещё наивным, открытым лицом. Здесь она многое поняла о себе — о своих желаниях, вкусах, извращениях. А потом появился он. Новый владелец. Выжил собственного отца с помощью враждебного поглощения — так шептались слухи. И сделал заведение куда более избирательным. Бизнес, как ни странно, от этого не пострадал — раздражённо отметила она. Скорее наоборот: теперь, когда таких, как она, вытеснили, всё будто пошло в гору. Но Кан Но Ыль всегда пробиралась туда куда ей не следовало. Она поджала губы, вновь пригубив напиток, осушая бокал. После чего, поставила его на столик. — Вы пришли понаблюдать сегодня… или поучаствовать? Вопрос прозвучал рядом с ней — низкий, бархатистый мужской голос. Но Ыль повернула голову вправо и увидела мужчину: Высокого, с прямой спиной, облачён в чёрный костюм, безупречно сидящий по фигуре. Ткань — плотная, с лёгким матовым блеском, словно впитывала свет. Тонкая ало-малиновая деталь на молнии, служила единственным акцентом — едва заметный след опасности на фоне абсолютной сдержанности. Всё в его облике — от гладко уложенных чёрных волос до натянутых плеч — говорило о точности, собранности, внутренней дисциплине. Он подходил к ней неспешно, почти бесшумно. Сигарета тлела между его пальцев — длинных, уверенных. Всего секунда, и он подносит её к губам, выдыхает первый клубок дыма, и шаг за шагом выходит к балкону. Останавливается — тень на фоне ночного неба. Одна рука в кармане, другая с сигаретой. Он смотрит вниз, не просто наблюдая — оценивая, как стратег, наблюдающий за полем до начала игры. — Пока не уверена, — честно ответила она. —  А вы кто? — Прямо в лоб, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Мое анонимное имя Офицер. Когда я играю в комнатах. Он/его, — добавил он, вежливо следуя правилам клуба и протягивая руку для рукопожатия. — Хм, — отозвалась Но Ыль, позабавленная тем, как он обходительно скрывает своё настоящее имя. Хотя здесь всё равно никто не говорил о том, что происходило за этими стенами. Секретность была частью условий этого клуба. Она никогда прежде не использовала псевдоним.  Ах да. У меня теперь тоже есть.  Хотя имя она оставила свое, но пока обойдется псевдонимом. — Номер 011. Она/её, — наконец сказала она и вложила ладонь в его руку. — 011? Забавное имя, — глубоким голосом повторил он, словно пробуя имя на вкус. У него был благородный акцент. Возможно, получил образование в элитном вузе. Рука — тёплая и мягкая, а большой палец скользнул по её запястью, прежде чем он отпустил её. — Что насчет тебя? Сегодня просто наблюдаешь или участвуешь? — поинтересовалась девушка. — Немного того, немного этого, — его улыбка сначала была дьявольской, но быстро исчезла. — Сейчас я редко позволяю себе это. Офицер затушил окурок, повернулся и немного облокотился на перила рядом с ней, глядя вниз на танцующие пары. Но Ыль сделала то же самое, позволяя глазам сосредоточиться на двух женщинах, которые медленно целовались, двигаясь в танце. Однако, остальное её внимание было полностью направлено на спутника. — А почему ты редко стал участвовать, если не секрет? — Это… сложно, — его глаза снова обратились к ней, изучая черты её лица. Девушка невольно чуть склонила голову в сторону от него, позволяя своим черным коротким волосам откинуться назад, открывая свою шею. Ей нравилось, что он не торопится, разговаривая с ней. Медленно. Спокойно. Возможно, это ни к чему не приведёт, но ей было приятно, что её рассматривают так неспешно. — Раньше я тебя здесь не видел, — наконец-то сказал он. — Раньше я часто приходила сюда, но уже несколько лет не была. — Твои предпочтения изменились и ты отошла от этого? Или… может ты переехала? — Ни то, ни другое, — ответила она, не вдаваясь в подробности. — В последнее время я ищу чего-то интересного, но… не совсем понимаю, чего именно. И дело не в отсутствии попыток. Сегодня вечером я подумала, что попробую поискать здесь. — Возможно, я смогу помочь тебе разобраться, — невзначай сказал он. В ее животе поселилось приятное ощущение. Дыхание сбилось всего лишь на жалкую секунду, как только она перевела взгляд на мужчину встретившись с ним взглядом девушка увидела ухмылку на его лице. Маленькую. Но все же.  Реакция её тела была… для неё неожиданной. В последнее время Но Ыль казалось всё таким, неинтересным и скучным. Но сейчас, — сейчас она, думала, что это может к чему привести.  Девушка повернулась к стене облокотившись на нее, он отразил ее движение, но теперь — стоял гораздо ближе к ней. Между их телами было буквально несколько сантиметров, и она осознала, что может просто облокотиться на него. Прямо на его плечо. Желание сделать это было сильным, но у неё было терпение.  – Сомневаюсь, что ты можешь в чём-то помочь мне разобраться, – произнесла она. – Даже я сама не могу этого понять.  — Хмм, — задумчиво протянул он. — Ты сомневаешься в моей настойчивости. Когда я сталкиваюсь с загадкой, я никогда не сдаюсь, пока не найду на неё ответ. Девушка улыбнулась про себя. — Ты можешь считать себя гедонистом, но поверь, я испробовала почти всё.  Он приподнял бровь с интересом, а потом его взгляд опустился на глубокий вырез её корсета. Подождите, я что, бросила ему вызов? Это его заводит? Это может закончиться плохо. Он будет охотно играть роль партнёра, но в итоге может разочароваться, когда не сможет удовлетворить её.  — Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он, удивив девушку. — Что? — Я тоже попробовал… почти всё. Поэтому теперь редко участвую. Мой друг говорит, что я не найду то, что ищу, здесь, потому что мне нужна любовь. Он усмехнулся над этим словом, но она поняла — его насмешка была притворной. — А ты хочешь этого? Любви? – Ты красивый. Красноречивый. И, должно быть, успешный, раз можешь позволить себе членство здесь. У тебя наверняка уже были желающие партнёры для таких дел?  Какая нибудь девушка? Или может парень? — Но Ыль постаралась скрыть любопытство в голосе, придав тону игривости. — Всего понемногу. Думаю, у тебя так же, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но ничего никогда… — Стоящего? — закончила она, кивая с пониманием. Его взгляд метнулся к ней, и он кивнул признавая её ответ правильным.  — Ну, — сказала Но Ыль с лёгкой усмешкой на губах, — кто его знает, что там понимает твой друг. Я ведь пришла сюда не за чувствами. И сомневаюсь, что ты подошёл ко мне ради любви. Так что не будем об этом. Не в силах больше сдерживаться, она подняла руку и провела кончиком пальца по шёлковой ткани его галстука. Его дыхание сбилось. — Что ты пытаешься сделать? — спросил он, прищурившись и глядя на неё так, словно уже знал ответ. — Может, соблазнить, — она провела пальцем по его галстуку ниже, почти касаясь груди. — Ну так что, клюнул? Он тихо усмехнулся, не отводя взгляда. — Осторожнее с такими играми. Укушу — не извинюсь. — О, да ты хищник, — фыркнула она. — А я думала, ты просто красиво выглядишь. Но если кусаться — так кусаться. Только смотри, не подавись. Мужчина шагнул ближе, их тела почти соприкоснулись. — Думаешь, ты — та ещё штучка? Видал я и похлеще. — Возможно. Но меня — не забывают. Она смотрела прямо ему в глаза, без намёка на робость. Он прикусил губу, оценивая её с новой силой. — Ну мы это посмотрим, – он поднял руку и провел ею по её открытым плечам. Сердце жалось от этого прикосновения.  — Офицер? Похоже, у нас протечка в системе, — раздался позади неё низкий, стальной голос. Девушка узнала его сразу — тот самый, с ресепшена. Щелчок. Паника в животе усилилась, когда она увидела, как лицо Офицера стало каменным. Его ледяные глаза метнулись поверх её плеча — туда, где стоял тот, кто их прервал. Чёрт. Господин Мин. Мин Сын Хо. Владелец клуба. Она только что флиртовала с грёбаным владельцем. — Эта женщина — не член клуба. Псевдоним 011. Поддельные данные. Я проверил дважды. Взгляд Офицера снова опустился на неё. Пальцы всё ещё касались её ключицы. — Это правда? Но Ыль сглотнула. — Я была членом. Много лет назад. Пока вы всё не продали, перестроили и вышвырнули таких, как я. Она гордо выпрямилась: — Это место раньше было моим. И ты его у меня отнял. Теперь девушка смотрела прямо на Сын Хо. Разглядывая каждую его идеальную, раздражающую черту. Вот он, виновник. Может, из-за него она и не могла найти то, что так отчаянно искала. И, чёрт бы её побрал, но между ног снова стало влажно. Сын Хо смотрел на неё с выражением, в котором смешались злость, растерянность и что-то очень нехорошо-горячее. Его взгляд опустился к её губам. Медленно. Намеренно. — Спасибо, мистер Цзян, я займусь этим, — сказал он. Слова были ледяными, но глаза? В них был огонь. Когда тот исчез, Сын Хо снова заговорил. — Имя? — Кан Но Ыль. Он чуть кивнул. — Тогда начнём заново. Я Сын Хо. Мин Сын Хо. Владелец клуба. – Необыкновенный придурок.   – А ты — гостья без приглашения. Грубовата, кстати. Он дышал прерывисто. Почему? Его разозлило, что она вторглась в его пространство? Но почему тогда он все еще пытался с ней заговорить? Пора уходить, пока он не перешёл к угрозам — физическим или юридическим. — Наверное, мне пора. Спасибо за… воспоминания, — сказала Но Ыль. Она хотела прозвучать язвительно, но голос дрогнул. Слишком поздно девушка поняла: их лёгкий флирт был редким проблеском радости в её опустевшей душевной жизни. Она уже повернулась, чтобы уйти, но его голос задержал её: – Но Ыль, постой.  Она остановилась, и слегка повернулась к нему, но все еще была готова сбежать.  Сын Хо выпрямился, взгляд стал холодным, но с проблеском понимания, и продолжил грубым выверенным — голосом командующего: — Ты нарушила протокол. Без предупреждения, без допуска. Ты думала, это останется без последствий? Но Ыль сжала губы, но молчала. Он сделал шаг вперёд. — Отвечай. Он подошёл ближе, теперь между ними было не больше метра. — У тебя есть ровно одна возможность: объяснить, почему я не должен вызвать охрану прямо сейчас. Тишина тянулась. Она почувствовала, как стены вокруг будто сжимаются. Но вместо страха в ней закипало что-то другое — злость. — Потому что ты тоже хочешь знать, — сказала Но Ыль, глядя прямо ему в глаза. — Только боишься признать. На мгновение в его взгляде мелькнула тень. Но голос остался ровным: — Ошибки здесь не прощаются, Но Ыль. У тебя осталась одна попытка. Используй её с умом. Девушка выдержала паузу, не отводя взгляда. Лёгкое движение бровей — ни страх, ни покорность. Лишь интерес, тщательно скрываемый за маской равнодушия. — Если бы я осталась… что бы ты предложил? Он подошёл вплотную. Не просто сократил дистанцию — уничтожил её. Его грудь почти касалась её, и теперь она вынуждена была поднять подбородок, чтобы удержать зрительный контакт. Сын Хо дышал ровно, и она девушка ощущала его дыхание. Близко. Слишком близко. Его пальцы, обхватывающие её руку, опустились ниже, скользнули по позвоночнику — вдвойне опасно, потому что слишком нежно. — Если ты останешься, — произнёс он низко, почти шёпотом, — я бы предложил тебе пойти со мной. В мои личные комнаты на верхнем этаже. Чтобы мы выяснили, что именно между нами происходит. Я думаю, ты это тоже чувствуешь. Так что?  Но Ыль посмотрела на него долго, почти изучающе. Словно взвешивала не только предложение, но и самого человека перед собой — слой за слоем, не торопясь. В её взгляде не было наивности. Только сталь, натянутая струна, готовая звенеть или порваться. Молчание длилось слишком долго, чтобы быть просто паузой. Это было решение. Наконец, она едва заметно кивнула. Один раз. Чётко. Без лишних слов. — Хорошо, — сказала она. — Только не думай, что я доверяю тебе. — И не надо, — ответил он спокойно. — Я ведь тоже тебе не доверяю. Пока что.  Они развернулись синхронно, как два бойца, которые временно решили не бить друг друга. Его шаг был уверенным, её — лёгким, но точно выверенным. Она шла рядом, не позади.

***

Комната была такой, какой она её и представляла — слишком большой, слишком дорогой. Чёрное и золото. Атласные простыни. Кровать, под которую нужно было бы отдельное помещение. Одна из стен — не книги, не фотографии, не воспоминания. Инструменты. Ремни, игрушки, кожа, металл. Всё аккуратно, будто экспозиция. Эмоций — ноль. Но Ыль медленно прошлась по комнате. Он следил за каждым её шагом. Не как хищник — скорее как человек, ждущий оценки. Абсурдно. Здесь, где всё пахло властью и оргазмами, он выглядел… неуверенно. Она открыла боковую дверь — не ванная. Коридор. Шаг — ещё. Там было неожиданное: библиотека. Вот он, подумала она. Там — его тело. Здесь — его душа. Книги были настоящими, не для показухи. Стёртые корешки, пометки на полях. Газовый камин. Два кресла. Одно просижено до вмятин. Второе — почти нетронуто. Надежда на чью-то компанию? Мужчина вошёл следом. Молчал. Улыбка была — натянутая, неестественная. — Ты не любишь это место? — спросила она. Улыбка исчезла. Его лицо стало мрачным. — Комнаты, игрушки, власть. Люди выстраиваются в очередь, чтобы быть с тобой, верно? Он кивнул. — Но они хотят Командующего. Иллюзию. А кто заботится о том, кто под ней? Он снова кивнул. Медленно. Как приговор. — Как давно о тебе кто-то думал… по-настоящему? — Я не помню, — тихо. Она подошла ближе. Он следил за её движением. Её голос, её взгляд — всё в ней будто нарушало правила, но он не остановил её. — Расскажи. О себе. Не о ранге. О том какой ты человек. Он закрыл глаза, подался. Его лицо оказалось практически на её уровне. Он не сопротивлялся, когда она провела пальцами по его волосам. — Я не знаю себя. Я думал, что знаю, чего хочу. И я всё это получил. Но теперь всё… пусто. Как и у тебя, наверное. Слишком честно. Слишком рано. Но Ыль почувствовала внутренний толчок — остановиться или копнуть глубже. — Тогда… может, мы можем быть пустыми вместе, — предложила она. Он открыл глаза. В них — огонь. Руки на её бёдрах, скользят выше. Он был близко. Слишком. — Не хочу говорить о пустоте, — выдохнул он. — Скажи лучше: кто ты? Это сбило девушку с толку. Это не был обычный разговор перед сексом. Он хотел знать её. — Я хакер. Частный подрядчик. Без проблем сгенерировала вашу членскую карту. И да, ваша защита — дерьмо. А главные записи… вы всё ещё храните на бумаге. Потому меня и нашли, верно? Сын Хо усмехнулся. Его пальцы сильнее сжали её. — Это всё внешнее. Дальше. Она помолчала. — Я начала взламывать, чтобы выжить. Убегала от слишком многого. Это спасло меня. Дало новые имена, новые двери. Он замер. Взгляд — тяжелый, внимательный. — Поэтому ты так сломалась, когда я отобрал у тебя дом? Девушка кивнула. — Это было место, где мне было безопасно. Где были правила. Где никто не ломал чужое без согласия. Его лицо изменилось. Он понял. По-настоящему понял. Больше не извинялся — просто знал. — Прости, — прошептал он. — Я разрушил твоё единственное укрытие. Она кивнула. Не от злости. А от принятия. Руки Сын Хо начали скользить по её телу, будто запоминая. Она позволила. Но внутри — тревожность. Не из-за тела. Из-за того, что чувствовала себя понятой. Здесь. С ним. И это было страшно. Пора было остановиться. Или — нырнуть глубже. Она потянула его за собой. Он подчинился. Из библиотеки они вышли в тишине. В его взгляде — что-то почти похожее на разочарование. — Особые игрушки сегодня будут использоваться? — спросила она, остановившись возле полки. Голос — ровный, без эмоций. — Нет. Он подошёл сзади, прижал её к себе. Его ладони сомкнулись на её талии. — Нет? — Только если ты хочешь. Он замолчал. Потом — тише: — Они для игры. А сейчас я не хочу играть. Хочу чувствовать. Девушка сжала губы. Знала, что он имел в виду. Тело — уже на грани. Но в этот раз всё было иначе. Без привычных ритуалов, без масок. Сын Хо наклонился, дыхание — горячее, уверенное, чуть касаясь кожи под её ухом. Она вздрогнула, когда холод от его вдоха прошёлся по спине. Мысли начали плавать — о лифте, о проверках, о правилах. Всё чисто. Официально. Но вдруг… — А если без барьеров? — прошептала она. Он ответил не сразу. — Тогда всё станет слишком настоящим. Но Ыль чуть развернулась, встречая его взгляд. — Как бы ты хотел меня? — Тут, — его голос опустился ещё ниже. — Я хочу заняться с тобой любовью. Она прищурилась. — Ты сказал, давно не участвовал. Сколько? — Шестнадцать месяцев. — Ты владеешь клубом, но не касался никого больше года? – С сомнением спросила она. — А ты? — Меньше. Но я тоже устала. Секс стал… пустым. Сын Хо резко повернул её лицом к себе. Его бедро — между её. Руки — крепко на спине. — Почему мне кажется, что с тобой пустоты не будет? Она ответила не сразу. — Потому что я думаю то же самое. Он посмотрел на неё, почти будто впервые. — Но Ыль, — тихо, почти благоговейно. Девушка не отвела глаз. Он провёл пальцем по её губе, будто хотел быть уверен, что она реальна. Её дыхание сбилось. Она потянулась к нему, и их губы встретились — мягко, медленно, сдержанно. Это не был обычный поцелуй. Это был контакт. Пульс. Словно всё вокруг исчезло, кроме него. Когда они отстранились, не отходя друг от друга, их взгляды встретились. Она больше не играла. И не позволяла играть с собой. Раздевая его, она не спешила. Он позволял, но не терял контроль — просто отдавал его временно. Всё его внимание было на ней. Не на её теле. На её лице. На реакции. Она дотронулась до его живота, почувствовав напряжение. Медленно пошла ниже. Его глаза закрылись, его лоб прижался к её виску. — Но Ыль… — простонал он. Девушка почувствовала: он сдал первый. Пусть и на мгновение. Это был шаг. Не победа. Но точно не проигрыш. Сын Хо держал её крепко, но аккуратно. Ладонь на талии, другая — ниже. Слегка наклонился, подхватил её ногу и приподнял на своё бедро. Движение — и между ними осталась только тонкая ткань. Она задыхалась. Он тоже. Пальцы скользнули по её бедру, вверх — к её теплу. Мужчина ахнул, почувствовав, насколько она была готова, и впился в её губы. Поцелуй — грубый, неотложный. И всё же он остановился. — Я хочу видеть тебя, — прошептал он и поднял её на руки. Она легла, позволив ему снять с неё одежду. Когда на ней остались только туфи, он провёл руками по её телу, будто запоминал. Грудь, живот, бедра — медленно, с уважением. — Можно? — спросил Сын Хо, касаясь её взглядом. — Позволь мне довести тебя… своим языком. Она кивнула. Он поцеловал её ещё раз — мягко, почти целомудренно — и опустился вниз. Сосал её соски, касаясь их щетиной. Ласкал живот, язык скользнул по пупку. Когда он добрался до её центра, её тело дрожало от нетерпения. Он остановился лишь на миг. Потом — его язык долго и влажно, стал водить кругами по её клитору. Она вцепилась в его волосы. Он знал, что делал. Когда языка оказалось недостаточно, он добавил палец. Потом второй. Медленно. Осознанно. Она стонала, он — тоже. В его глазах было нечто большее, чем просто страсть. Что-то настоящее. Он наблюдал за её реакциями, читал её без слов. — Я могу взять больше, — прошептала она, провоцируя. Сын Хо ответил стоном и ускорился. Кульминация была яростной. Он держал её, не отрывая взгляда. Когда всё стихло, он поднялся, положил голову ей на живот и обнял. — Спасибо, — сказал он просто. — Мне тебя благодарить, — хрипло засмеялась она. — Нет. Это ты доверилась. Это подарок. Сын Хо лежал, прижавшись щекой к её телу, почти не моргая. Но Ыль чувствовала: его тронуло больше, чем она могла понять. Не просто секс. — Твои любовники тебе не доверяют? — спросила она. — С телами — да. Но ты… ненавидела меня, и всё равно доверилась. Это не просто. Особенно для меня. Он говорил о своём прошлом, о семье, о поступках, которыми не гордился. Она слушала — и узнавала в его словах отражение себя. — Я тоже делала то, чего не забыть, — сказала она тихо. Он улыбнулся, коснувшись её щеки. Мягко. Словно это был обет. — Я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо, — произнёс он. И вдруг в её глазах защипало. Он действительно заботился. Она чувствовала это. — Всё хорошо. Сейчас — да. Но Ыль стянула с него остатки одежды. Он — потрясающий. Её желание снова нарастало. Она поменялась с ним местами, усевшись сверху. — Я хочу почувствовать тебя. Всего тебя. Без барьеров, — сказала она. Он только кивнул. Пакет с презервативом упал на пол, забытый. Она опустилась на него. Медленно. Тело принимало его глубоко, жадно. Он прошептал её имя. И тогда она поняла: это не просто страсть. Это было доверие. Истинное. Без масок. — Что это? — спросила она, глядя в его глаза. — Я не знаю, — сказал он. — Может, ты пришла соблазнить меня. А вышло — ты покорила. Он держал её так, будто она была драгоценностью. Двигался, не теряя ритма. Она тоже не отвела взгляд. Ни на миг. — Ты богиня, — выдохнул Сын Хо. И в этот момент всё исчезло — страх, гнев, прошлое. Остались только они. Она назвала его имя, когда упала в бездну. Он — следом. Они держались друг за друга до самого конца. А потом — тишина. Прикосновения. Нежность. Он не ушёл. Не откатился. Остался. Обнял. Перевернул их, и они лежали лицом к лицу. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — сказала она. — Я. Уже, — ответил он. И всё стало на свои места. Они лежали молча. Тело к телу. Дыхание — в унисон. Его рука медленно скользила по её спине. Без цели, просто чтобы чувствовать. Будто проверяя: она — реальна. — Ты останешься? — спросил он тихо. Без давления. Так, будто уже готов был услышать «нет», но надеялся на другое. Но Ыль не ответила сразу. Провела пальцем по его ключице, затем вниз — к сердцу. — Если и ты останешься. Губы дрогнули в почти невидимой улыбке. Впервые — без защиты. Не телесной, а душевной. — Мне некуда идти, — признался он. Она смотрела на него, как будто видела впервые. На его лице не осталось маски офицера, не было привычной жёсткой уверенности. Только усталая нежность. И что-то очень тихое, едва уловимое — надежда. — Хорошо, — сказала она. — Тогда давай… просто полежим. Без планов. Без вопросов. Просто вместе. Сын Хо не ответил. Только прижал её ближе, уткнулся носом в её волосы и выдохнул — как будто впервые за долгое время дышал по-настоящему. А она, закрыв глаза, подумала: Может быть, доверие — это не слабость. Может, наоборот — сила. Так они и заснули. Не решив всего. Но впервые — не убегая.