Les chefs dans le camp des enfants

Илья с тяжелым вздохом опустился на бетонную ступеньку перед калиткой футбольного поля. Сегодня была последняя, прощальная дискотека этой смены. Девушка-диджей объявила какую-то песню, на что получила одобрительные крики детей. Виногорский этой песни не знал, но судя по реакции, она была любима среди подростков. Он дискотеки не очень любил — после них у него постоянно болела голова. Но, возможно, сейчас Илье хотелось бы оказаться там со своим отрядом, но сегодня была его очередь дежурить, так что приходилось наблюдать за всем со стороны. А еще, не точно, но возможно, Илье бы хотелось оказаться рядом с Женей, своим напарником. Щварц обладал скверным характером, "выбесить Виногорского" было обязательным пунктом в его планах на день, но больше всего раздражали его тупые шутки и подколы. Кличка «Лиза из Барбоскиных», которой Женя наградил Илью в первый же день их совместной работы, быстро закрепилась среди вожатского состава. Виногорский даже сначала и не понял, откуда у Шварца появилась такая ассоциация. А чуть позже, когда он все таки решил об этом спросить, Женя ему с легкой усмешкой пояснил, что он просто такое же рыжий, душный и ворчливый, как она. Илья тогда его послал. И ладно бы если эта кличка осталась только среди вожатых. Но из-за того, что эти самые вожатые называли Виногорского так постоянно, кличка стала известна и детям. Когда к нему подошел мальчик лет десяти и спросил: «А это вы Лиза из Барбоскиных?», Илья вообще думал, что прибьет Шварца. А шуткам его так и вовсе не было предела. Виногорский не помнил и дня, чтобы Женя не отпустил какой-нибудь тупорылый подкол в его сторону по типу «Виногорский, ты сегодня даже тупее себя”. Илья на подобное только закатывал глаза. Но вот в чем Шварц был великолепен, так это во взаимодействии с детьми. Он буквально нашел подход ко всем в их отряде. Всех двадцати двух человек он умело держал под контролем. А у Ильи, с этим были некоторые проблемы. Ему было всего девятнадцать лет, и из-за того, что отряд им достался один из самых "взрослых", многие не воспринимали его всерьез, ведь старше он их был всего-то на три года. Да и не выглядел Виногорский старше них. Женя же выглядел даже старше своих двадцати трех. И именно поэтому, где-то в середине смены, ему тоже была придумана кличка — "Старый дед-анекдотер". Конечно, дальше отряда она не пошла, но они и без этого хорошенько высмеяли Шварца. Илья покачал головой и снова тяжело вздохнул. Эти воспоминания приятно грели душу. Он действительно был рад, что провел эту смену именно так: сквозь смех и глупые шутки. Но уже через пару дней все закончится, и ему придется попрощаться со своим любимым отрядом. А возможно и с Женей. Он оставаться больше одной смены не планировал. Илья конечно пытался заманить его остаться еще хотя бы на одну смену, но Женя так ничего четко решить и не смог. Виногорскому было тяжело представить дальнейшую работу без него. Он то уже точно решил оставаться до самой последней смены. Детей он любил, да и платили хорошо. Но Илья уже настолько привык к Шварцу, что без него тут явно будет уже не так красочно. Да, он абсолютно точно привязался к нему. И это было огромной проблемой, ведь они практически ничего не знали друг о друге. Просто не было на это времени. Весь день они проводили с детьми, а ночью, после дежурства и планерки валились с ног. Но не то что бы это действительно было сильно важно. Виногорскому хватало того, что они просто вместе. Вместе решают отрядные вопросы, вместе отгребают на планерках, вместе смеются с тупых шуток друг друга. И в этот момент, прокручивая в голове все воспоминания о Жене, Илья понял, что он не просто успел привязаться. Он влюбился. И это было еще большей проблемой. – Скучаешь, Лизон? От неожиданности Виногорский вздрогнул и обернулся. Шварц непринужденно стоял с издевательской ухмылкой, плечом опираясь на ограждение футбольного поля. Вожатская форма на нем была ужасно помята, и где-то на темно-зеленых шортах виднелось большое пятно. Заметив испуг на лице Ильи, он тихо хохотнул, и, спустившись на пару ступенек вниз, сел рядом. – Очень, – Виногорский демонстративно положил руку на сердце, которое ускоренно билось в груди, то ли от резкого появления Жени, то ли от того, что это просто был Женя, – Ты что тут забыл вообще? Давно на планерке не получал? Одним из самых главных правил лагеря было то, что с отрядом всегда должен находиться хотя бы один вожатый, за нарушение полагался либо большой штраф, либо даже увольнение. Один раз Женя с Ильей попались на подобном и потом почти всю планерку выслушивали нотации. Слава богу, на них все и закончилось. – Ой, – Махнул рукой Шварц, – Из начальства здесь никого нет, а остальные даже не заметят моего отсутствия, да даже если и заметят, никому не скажут. – Ну-ну, – ответил Виногорский, – Но если все-таки кто-то узнает, я скажу, что это ты виноват. – Да пожалуйста! – Так зачем ты пришел? – Илья отложил журнал, и с интересом уставился на Женю. – Подумал, что тебе тут скучно, и решил прийти побесить, – Он торжественно поднял голову, гордясь своим «благородным» поступком. Виногорский в ответ на этот жест громко рассмеялся, за что его в следующую секунду пихнули в бок. Шварц отчаянно пытался сдержать улыбку – собственное поведение его тоже забавляло, но нужно было держать вид благородного спасателя. – И что ты ржешь?! – Воскликнул он, – Я ему помочь хочу, а он ржет! – Спасибо огромное, Евгений Юрьевич, – Через смех поблагодарил Илья, – Ты явно скрасил мое бытие. После этой фразы не выдержал и Женя. Он даже не понимал от чего ему смешно больше: от смеха Виногорского, который был похож на свист чайника, или от собственной фразы. – Фух, – Тяжело вздохнул Илья, когда сумел немного успокоиться, – Ну ты и дебил. – Я у тебя научился, – Шварц с улыбкой смотрел на Виногорского, который упорно пытался отдышаться. – Кто бы сомневался, – Покачал головой Илья, усмехнувшись. – Ладно, – Поднялся со ступеньки Женя и взглянул на наручные часы, – Пошел я, а то двадцать минут осталось, – Он слегка потянулся, – Кстати, посмотри группу, тебя там ждет хорошая новость. Не дождавшись ответа Виногорского, Шварц поднялся обратно на поле. Илья еще несколько секунд непонимающе хлопал глазами. – Зачем вообще приходил?… – Недоуменно спросил сам у себя Илья, покачав головой. Открыв вожатскую группу в телеграме, он с ужасом прочитал сообщение о дежурстве на всю ночь. – Да блять.

***

– Крем то почему? – Возмущенно спрашивала девочка из отряда, – Мне не десять лет, чтобы мазать кого-то своим кремом! – Мы все понимаем, – Виногорский устало прикрыл глаза, – Но нам четко сказали – забрать все мажущие предметы, так что без обид, – Он протянул ей коробку, в которой уже скопилось множество видов зубных паст, фломастеров и кремов. Последнюю ночь в лагере были принято называть "королевской", по традиции которой, всех спящих бедолаг обмазывали зубной пастой. Конечно, это было уже давным давно запрещено, но не всех этот запрет останавливал. Поэтому администрацией лагеря было принято решение собирать все зубные пасты. Но дети пошли еще дальше, обмазывая других чем попадется. Тогда было решено забирать все мажущее. Также в эту ночь назначали усиленное дежурство, чтоб уж наверняка. Даже планерку отменяли! Девочка с недовольным лицом все таки положила свой крем в коробку. – Чего они все возмущаются… – зевнул Женя после обхода последних комнат и присел на небольшой диванчик в холле, – Как будто украдем. – Не говори, – Илья поставил коробку на подоконник и плюхнулся рядом с Шварцем, – Возмущаться нам вообще-то надо! Они всю ночь спать будут, а мы тут дежурить, чтоб не нашкодил никто! – Его глаза вновь устало прикрылись. – Виногорский, не смей спать! – Толкнул его в плечо Женя, – Я не собираюсь тут один отдуваться. – Ага – Булькнул в ответ Илья, так и не открыв глаз. – Вставай давай, – Шварц нехотя поднялся, пнув Илья куда-то в ногу, – Свет идем везде выключать. Виногорский недовольно простонал, но с места все-таки поднялся.

***

Время было далеко за полночь. Погода за последние несколько часов успела испортиться: ночное небо заполонили черные тучи, прикрыв собой яркую луну. А мелкий дождь уже слышно стучал по крыше старого корпуса. Илья мирно посапывал на плече Жени. Уснул он уже давно. Сначала, конечно, старался держаться: разговаривал, шутил. Но усталость явно взяла верх. Шварц винить его не мог, в конце-концов, день был достаточно тяжелым. Ему тоже хотелось спать, и наверно, если бы не навязчивый поток мыслей, Женя бы уже тоже видел десятый сон. Взгляд Шварца бегал по небольшому холлу, пытаясь получше его рассмотреть. Конечно, ночью, особенно такой темной, сделать это было сложно, но это занятие хотя как-то отвлекало от желания спать. А еще оно отвлекало от собственных мыслей. Пусть и плохо. С одной стороны, он должен чувствовать облегчение от окончания тяготящей его работы. Когда Женя только ехал в детский лагерь устраиваться вожатым, он думал, что это очень легкая работенка, за которую ему неплохо заплатят. Но он катастрофически сильно ошибался. Постоянные подготовки к мероприятиям, дежурства, планерки, в конце концов он просто успел устать от детей. Как бы он не любил свой отряд, с ними все-таки иногда было ужасно сложно. Но, с другой стороны, ему не очень то и хотелось ехать сейчас домой, который встретит его пустотой и одиночеством. В начале июля все были в разъездах: кто на море, кто на даче. В общем, приехав домой, он просто будет заперт в четырех стенах своей квартиры. Да и Илью ему оставлять не хотелось. Он прекрасно видел привязанность Виногорского к себе. А когда Женя сказал что больше одной смены он не останется, тот и вовсе ежедневно начал ныть, мол, как я тут без тебя останусь. И хоть в этом было тяжело себе признаться, но Шварц тоже явно успел к Илюхе привязаться. – Жень… – Тихо пробормотал Виногорский, слегка поежившись. – М? – Останься, – Голос его был умоляющим, хоть на просьбу это было мало похоже. И в этот момент Женя все-таки принял решение. – Конечно.