Я вырастил себе верного пса

Тени от высоких окон тянулись по стенам, будто чёрные реки, пока Одасаку вёл Чую по бесконечным коридорам штаба Портовой Мафии. Воздух был густым от запаха пыли, дерева и чего-то металлического — крови или оружия, Чуя не мог понять. Всё здесь казалось чужим, враждебным, будто сами стены следили за ним. Наконец, они остановились перед массивной дверью. Одасаку толкнул её без стука, и скрип петлей отозвался в тишине, словно предупреждение. Кабинет, как оказалось, принадлежал самому Сакуноске. Комната была небольшой, но в ней чувствовалась жизнь — не та, что бурлит в коридорах мафии, а что-то более… личное. Стол буквально тонул в бумагах и папках, вероятно, отчётах, которые никто не успевал читать. Рядом лежал чехол для очков из дорогой кожи, а чуть поодаль стояла кружка с давно остывшим кофе. Что странно — её поверхность была испещрена детскими рисунками: кривыми сердечками, солнцем с лучами-закорючками, какими-то неразборчивыми подписями. Кто-то явно старался. На диване у стола лежал пушистый плед с вышитыми медвежатами, а поверх него — раскрытый ежедневник. На странице виднелась фотография — смутно, но Чуя успел разглядеть улыбающиеся лица детей в каком то кафе, Одасаку и неизвестного ему ранее мужчину в очках, которому по всей видимости стало плохо.. — Слушай внимательно. Голос Одасаку прозвучал резко, как удар хлыста. Чуя вздрогнул и оторвал взгляд от деталей, сосредоточившись на мужчине за столом. — Теперь ты в системе. Но система не нянчится с теми, кто не умеет быть полезным. Это первое и главное правило. Хочешь выжить? Докажи, что ты не просто мусор под ногами. Одасаку провёл пальцем по краю стола, оставляя след в пыли и тихо фыркая. Надо заняться уборкой. — Второе. Осаму Дадзай — не просто босс. Он закон, воплощённый в человеке. Его слово — закон. — Даже если он прикажет убить тебя? — вырвалось у Чуи прежде, чем он успел подумать. Тишина. Одасаку не ответил сразу. Вместо этого уголок его губ дрогнул — не то усмешка, не то что-то иное. — Особенно. Они молчали, и тишина между ними растягивалась, становясь осязаемой. Первым не выдержал Ода. Тяжело вздохнув, он провел ладонью по колючей щетине и на мгновение прикрыл глаза, будто стирая усталость. — Ладно, остальное со временем разберешь. Пойдем, покажу, где ты будешь жить. Рыжий молча кивнул. Ода двинулся к двери своей неспешной, развалистой походкой, и Чуя послушно поплелся следом, все еще переваривая услышанное. Они шли по длинному, слабо освещенному коридору, мимо строгих дверей с табличками и брутальных охранников, которые молча кивали Оде с безмолвным, отточенным уважением. — Не оглядывайся так нервно, — беззлобно бросил Одасаку через плечо. — Пока ты со мной, твоя спина в безопасности. Они свернули в другой, более узкий и тихий коридор. Здесь уже не пахло оружием и сигарами, а витали запахи свежевымытых полов и чего-то неуловимо домашнего, чего Чуя никогда не знал. Ода остановился у одной из дверей в самом конце, доставая ключ. — Вот твоя берлога. Не дворец, конечно, но своя крепость. — Он повернул ключ, щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине. Ода отступил, пропуская Чую вперед. Комната оказалась… простой. Просторной,но не пустой. Небольшое, но отдельное помещение с крошечным санузлом. Чистый паркет, большое окно с туманным видом на ночной город. Базовая, но новая мебель. Простая деревянная кровать с идеально застеленным бельем, от которого пахло крахмалом. Никаких следов предыдущих хозяев. Письменный стол, пустой, если не считать аккуратного набора канцелярии. В платяном шкафу висела уже подготовленная строгая одежда. Пройдя к кровати, Чуя заметил на подушке коробку из красного бархата. Рука сама потянулась ее открыть, но парня отвлек сдержанный кашель в дверях. Одасаку, прислонившись к косяку, внимательно наблюдал за его реакцией. — Бельё меняй раз в неделю, грязное относи в конец коридора. Уборщица приходит по средам. Еду либо заказывай на кухню, либо покупай сам. И запомни: отсюда тебя не имеют права вытащить без моего или прямого приказа Дадзая. Понял? Чуя кивнул, не в силах отвести взгляд от подарка. Он догадывался, от кого он, но боялся, что эти догадки окажутся правдой. — Выспись. Завтра в семь за тобой зайду, будильник в ящике. — Ода уже поворачивался к выходу, но на пороге задержался. — И запирай дверь на ночь. Он вышел, притворив дверь так мягко, что не было слышно даже щелчка. Чуя остался наедине с внезапно наступившей тишиной и своей новой жизнью. Он повалился на кровать и уставился в потолок, пытаясь осознать, что от старого мира не осталось и следа. Как ни крути, все изменилось навсегда. В тишине его взгляд снова нашел алую коробку с печатью ворона. Он её открыл. Внутри лежал изящный черный чокер, а рядом - записка с размашистым подчерком: «От твоего нового хозяина. Д.О. ». Внутри всё сжалось от бессильной ярости. Чуя швырнул коробку в дальний угол, накрылся одеялом с головой и, к собственному удивлению, довольно быстро провалился в сон. *** С трудом поднявшись в полшестутого утра, Чуя понял, что у него есть всего час на подготовку. Всё осложнялось тем, что буквально вчера он просыпался в трущобах, а сегодня — в комнате с чистым паркетом и видом на город. Разобравшись с душевой кабиной, он принял горячий душ и долго не хотел выходить, позволяя воде смыть остатки прошлой жизни. Накинув халат, он обнаружил на столе тонкий планшет. Покопавшись в меню, ему удалось заказать завтрак. Роскошная жизнь начинала ему нравиться куда больше, чем он готов был признаться. Еду принесли быстро: ароматный кофе и пышный омлет на белоснежной тарелке. Позавтракав и почистив зубы, Чуя облачился в выданную форму: белую рубашку, строгие черные брюки и пиджак, который он застегнул на одну пуговицу. На ноги пришлось надеть свои старые кроссовки — другой обуви ему не оставили. Ровно в семь раздался звонок в дверь. Чуя подскочил и распахнул ее, но на пороге стоял вовсе не Одасаку. Перед ним был мужчина чуть выше его ростом, в безупречной белой рубашке, бордовой жилетке, штаны и галстук были такого же цвета что и жилетка, на ногах тёмные туфли. Он сверял время по наручным часам и поправлял очки изящным движением указательного пальца. Взглянув на Чую, он слегка вздохнул. — Доброе утро, Накахара Чуя. Меня зовут Сакагучи Анго. Я правая рука босса, — его голос был сухим и деловым. — Приятно познакомиться. Опомнившись, Чуя неловко пожал протянутую руку. — Ода занят, поэтому сопровожу вас я. Идемте, — Анго развернулся и, не дожидаясь возражений, зашагал по коридору. Чуя быстро захлопнул дверь, повернул ключ, сунул его в карман и бросился догонять своего провожатого. Идти рядом с ним было не так, как с Одой. Тот, при всей своей серьезности, излучал некую грубоватую заботу. Анго же был похож на ожившую стену: собранный, безупречный и абсолютно непроницаемый. По его зализанным назад волосам и строгими очкам было видно — этот человек имеет дело с цифрами и отчетами, а не с пулями и кулаками. Молча спустившись на улицу, Анго протянул Чуе плотный конверт и устремил на него пронзительный взгляд сквозь стекла очков. — Господин Дадзай поручает вам первое задание. Доставьте этот конверт по адресу, указанному на обороте, в целости и сохранности. После чего немедленно отчитайтесь лично ему. Чуя недоуменно заморгал. " И это всё? Смешно! " — пронеслось у него в голове. Он бы даже усмехнулся, если бы не понимал что это очевидная проверка. — Вопросы есть? — отрезал Анго. — Нет. —Отлично. Удачи. В тот же миг к тротуару бесшумно подкатила черная машина. Из-за руля вышел водитель и открыл дверь для Чуи. Анго, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел. Рыжий молча уселся на заднее сиденье, нервно теребя в руках конверт. Ничего особенного, кроме восковой печати с черным вороном. Поездка прошла в гнетущей тишине. Вскоре Чуя не выдержал и приоткрыл окно, чтобы слушать шум города и наблюдать за мелькающими зданиями. Машина ехала долго и в конце концов остановилась на пустынной окраине. Водитель молча указал ему на единственное полуразрушенное здание, после чего машина развернулась и уехала, оставив Чую одного. Местность была заброшенной. Потрепаные ветром фасады, битые стекла, ощущение полного безлюдья. Идеальное место для бандитских разборок. Делать нечего — «приказ босса закон». Спрятав конверт во внутренний карман пиджака и засунув руки в карманы брюк, Чуя сделал глубокий вдох и шагнул в зияющий темный вход. Заброшенное здание встретило его гнетущей тишиной, пахнущей пылью, плесенью и разочарованием. Сквозь выбитые окна пробивались лучи утреннего солнца, подсвечивая миллионы пылинок, кружащих в воздухе. Чуя медленно шел по коридору, прислушиваясь к каждому скрипу половиц. Его руки были в карманах, поза расслаблена, но внутри все было сжато. Он не верил в простоту этого поручения. Адрес привел его в конкретный кабинет на третьем этаже. И именно в тот момент, когда он уже почти поверил, что все пройдет тихо, его инстинкты, отточенные на улицах, взвыли тревогой. Едва уловимое движение впереди, легкий скрежет затвора. Не думая, Чуя резко рванулся в сторону, в проем распахнутой двери. В ту же секунду пространство коридора, где он только что стоял, запустили очереди из автоматов. Грохот выстрелов оглушительно грохнулся о голые стены, штукатурка посыпалась дождем. — Живой! Окружить! — раздался хриплый крик. Из соседних помещений вышли еще трое. Всего пятеро. Не бандиты-оборванцы, а явно наемники с холодными, профессиональными глазами. "Ну конечно. Типично", — с раздражением подумал Чуя, медленно вынимая руки из карманов. Адреналин бил в виски, но не страхом, а знакомой, почти что скучной яростью. Очередная грязная работа. Первый наемник, самый крупный, уже был рядом, занося для удара приклад автомата. Чуя даже не сдвинулся с места. Он лишь взмахнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Не лезь. Воздух перед ним загудел, сдавленно хрустнул. Наемника отшвырнуло в сторону с такой силой, будто в него врезался грузовик. Он влетел в стену с глухим ударом и затих. Автомат с лязгом откатился по полу. Остальные замерли на мгновение, но дисциплина взяла верх. Двое с ножами ринулись в атаку с двух сторон, рассчитывая на скорость. Глупцы. Чуя даже не поворачивался к ним. Он просто щелкнул пальцами. Гравитация вокруг наемников сжалась. Их собственные тела стали их оружием. Они рухнули на пол, как мешки с цементом, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Давление было не смертельным — Чуя не хотел лишнего бардака, — но достаточным, чтобы вышибить из них дух и любое желание сопротивляться. Они лежали, хрипя и широко раскрыв глаза от ужаса и непонимания, прижатые к грязному полу невидимой силой. Последний, с обрезом, отстреливаясь, попятился к выходу. Паника в его глазах сменилась животным ужасом. — Ты... Ты чудовище! Чуя нахмурился. Он повернулся к беглецу и посмотрел на него. Взгляд его был тяжелее любого оружия. Обрез в руках наемника вдруг стал невыносимо тяжелым. Металл застонал, ствол изогнулся, будто его раздавили в гигантском прессе. С криком боли бандит выпустил изуродованное оружие, и оно с оглушительным грохотом рухнуло, проломив прогнивший пол. — Монстр? Пускай. — он фыркнул и повёл пальцем, беря пули с коридора. Выпрямляя фалангу он запустил пулю прямо ему в лоб. Бандит умер мгновенно, падая сначала на колени а после и на спину. Те кто остался смотрели на это с ужасом. Они быстро осознали что с самого начала были лишь пушечным мясом. — Ваша очередь. Те взмолились, но мольбы были не услышаны. Одного рыжий с силой откинул в стену, пробивая вместе с ней и бандита. Последнего сдавило гравитацией так, что от него осталась лишь лужа.. Кажется, остался последний, но он сбежал, бросив ещё пару минут назад живых товарищей. Тишина вернулась, теперь нарушаемая лишь тяжелым дыханием Чуи. Он стоял, сжав кулаки. Руки его не тряслись. Он давно привык. Он провел рукой по лицу, успокаивался, а после взгляд упал вниз. Кроссовки и штаны были в крови. Он цыкнул. " Придется отчитываться ", — с какой-то брезгливой досадой подумал он. Конверт был цел. Чуя положил своё задание на нужное место и спрятал руки обратно в карманы начиная уходить. Тот, кого он отшвырнул в стену, стонал, пытаясь подняться. Чуя равнодушно отвернулся. Его это больше не интересовало. Теперь ему предстояло самое неприятное — отчитываться своему новому боссу.. И за задание, и за испорченную в первый же день форму. Чуя вышел из полуразрушенного здания, щурясь от непривычно яркого солнечного света. Воздух, пропитанный запахом ржавчины и заброшенности, показался ему на удивление свежим после спертой атмосферы перестрелки, пороха и крови. Он сделал несколько шагов, с наслаждением вдыхая полной грудью, пытаясь сбросить с себя остаточное напряжение, сковывающее плечи. И тут его взгляд упал на знакомую невозмутимую фигуру, прислонившуюся к открытой дверце старого, но безупречно ухоженного седана. Одасаку. Он стоял, куря, и смотрел на Чую своим спокойным, всепонимающим взглядом. Дым от сигареты медленными кольцами уплывал в пронзительно синее утреннее небо. — Задержался, — произнес Ода, и в его низком голосе не было ни упрека, ни удивления. Лишь констатация факта. Чуя молча подошел ближе, по гравию хрустели осколки стекла. Он не спрашивал, почему здесь Ода, а не скучный, предпочитающий цифры людям Анго. В глубине души он был даже рад. После холодной, расчетливой точности первого задания и потасовки, спокойная, несуетливая аура Оды действовала умиротворяюще. Чуя постоял молча еще мгновение, а после, словно пружина, разжавшаяся внутри, устало уткнулся лбом в грудь мужчины, в мягкую ткань его пальто. Тот на секунду замер от неожиданности, но даже не подумал отталкивать. Вздохнув, Сакуноске свободной рукой стал медленно, почти отечески поглаживать растрёпанные рыжие волосы подростка, продолжая докуривать сигарету. — Конверт? — спросил Ода, сделав последнюю затяжку и бросая окурок на землю, чтобы аккуратно растереть его каблуком. — На столе, внутри, — тихо, уткнувшись лицом в ткань, буркнул Чуя. Ода лишь кивнул, не прекращая успокаивающих поглаживаний. Он не стал расспрашивать о подробностях или «чистоте» работы. Он просто мотнул головой в сторону машины, когда Чуя наконец оторвался от него, смущенно отводя взгляд. — Садись. Отвезу в одно место. Они ехали в полной тишине, нарушаемой лишь ровным гулом мотора и шуршанием шин по асфальту. Чуя прислонился головой к прохладному стеклу и закрыл глаза. Рука Оды, лежащая на рычаге КПП, время от времени меняла передачу — чётко, уверенно, без лишних движений. Этот ритм, эта предсказуемость укачивали лучше любого снотворного. Он почти не заметил, как дыхание выровнялось, а тело наконец полностью расслабилось, отпустив остатки адреналина. Он не спрашивал, куда они едут. Ему было неважно. Важно было то, что его везут, и за рулем тот, кому можно не думать. Ода украдкой взглянул на уснувшего подростка, на его разбитые костяшки и спокойное впервые за сегодня лицо, и с едва заметной, почти невидимой ухмылкой повернул подогрев сиденья на минимальную мощность. Седан плавно катил по улицам, пока наконец не свернул в тихий переулок, упирающийся в набережную. Ода припарковался перед невзрачным двухэтажным зданием с потёршейся вывеской «Свобода». — Идём, — его голос вывел Чую из полудремы. Внутри пахло специями, жареным маслом и неуловимым ароматом домашнего уюта. Было пусто, кроме хмурого повара за стойкой, который, увидев Оду, молча кивнул, будто ждал их. Они уселись в дальнем углу, за деревянным столиком. Ода, не глядя в меню, сделал заказ: " Два карри. Мне как обычно. И чай, зелёный. " Еда пришла быстро. Густой, дымящийся, невероятно ароматный карри. Чуя, не осознавая, как сильно он был голоден, принялся есть почти машинально, чувствуя, как живительное тепло разливается по измождённому телу. Ода ел медленно и методично, наблюдая за ним. Вскоре от порции Чуи не осталось и следа. Он облизал ложку, потом губы и уставился на почти нетронутую тарелку наставника. — Тебе не понравится, — предупредил Ода, заметив этот взгляд. —Разве это не то же самое? — удивился Чуя. Одасаку молча вздохнул, покачал головой и пододвинул свою тарелку рыжему. Тот, недолго думая, зачерпнул полную ложку и отправил в рот. Прошла пара секунд, прежде чем его глаза широко распахнулись, он схватил стакан с водой и начал судорожно запивать обжигающую остроту. Наблюдая за этой сценой, Одасаку не смог сдержать тихий, хриплый смешок. Они провели в заведении еще с полчаса, болтая о пустяках. О работе — ни слова. Такая тихая разгрузка была нужна обоим, и Чуя молча, всем нутром, был благодарен своему, кажется, новому другу и наставнику за эту передышку. Оплатив счёт, Ода отвёз его обратно к штабу. Преодолев все длинные коридоры, проверки, они наконец то оказались у дверей кабинета босса. —Иди, отчитайся. Чуя кивнул и, выпрямив плечи, постучался в двери. Сообщив о своём приходе, он зашёл внутрь. Двери закрылись. Кабинет Дадзая был погружён в густой полумрак, сквозь который лишь скупо пробивался свет от настольной лампы. За массивным столом, подперев подбородок сложенными руками, сидел сам хозяин кабинета. Его непроницаемый взгляд был устремлён на Чую. — Ну что, мой щенок вернулся с первой прогулки? — голос Дадзая прозвучал мягко, почти ласково. — Как дела? Чуя вытянулся по стойке «смирно», инстинктивно спрятав руки за спину. —Задание выполнено, босс. Конверт оставлен на месте, как приказано. Дадзай лениво откинулся в кресле, и кресло ответило тихим скрипом. —Ода сообщил, что ты немного... заигрался. Четыре человека. —Они напали первыми. Я нейтрализовал угрозу, — твёрдо ответил Чуя. —Нейтрализовал? — уголки губ Дадзая поползли вверх, образуя мягкую улыбку. — Их и послали туда, чтобы они умерли. Мне просто было интересно. Не смущайся, это прекрасное качество для твоего нового дела. Он внезапно поднялся и бесшумно подошёл к Чуе. Тот замер, ощущая каждый свой мускул. Дадзай неспешно обошёл его кругом, изучающий взгляд скользил по фигуре подростка, будто считывая каждую деталь. — Ни царапинки... Отлично. Видимо, твои способности и впрямь впечатляют. — Его пальцы легонько коснулись воротника Чуи, смахнув невидимую соринку. — Присаживайся. Вернувшись за стол, Дадзай налил в стакан воды и протянул его Чуе. — Пей. Я бы предложил вина, но ты ещё для него маловат. Чуя молча взял стакан, поблагодарил кивком и выпил залпом. Он опустился на краешек роскошного дивана, уставившись в пол. Воздух в комнате стал густым и давящим, будто он находился на мушке у снайпера. Собравшись с духом, подросток поднял глаза и тут же поймал на себе изучающий взгляд Осаму. Смущённо отведя взгляд в сторону, он ощутил, как горит его лицо. — Ну что ты, не надо так нервничать! — вдруг послышался задорный, будто включающийся по щелчку, голос. Дадзай поднялся и, лучисто улыбаясь, подошёл к дивану. Он с комедийным вздохом плюхнулся рядом с подростком, отчего диван аж качнулся. —Может, ты чего-то хочешь? —Я не голоден... Спасибо... —Ох?.. Удивившись, Осаму придвинулся к рыжеволосому юноше вплотную, внимательно осмотрел его с ног до головы, а затем глубоко вдохнул, как бы ловя его запах. Последовала короткая пауза, которую резко разорвал его смех. — Ах, я понимаю! Ода-ода, как всегда! — заливаясь смехом, воскликнул он. Чуя застыл в полном недоумении, наблюдая за этой сценой. — Отвёз тебя в свой любимый ресторанчик? Это так мило с его стороны~ Но, знаешь ли, я могу предложить тебе куда больше... Младший лишь сильнее смутился, отвёл взгляд и молча кивнул. Осаму, добившись своей цели, смилостивился и отступил, переставая смущать мальчишку. Его лучезарная улыбка сменилась лёгкой, почти незаметной задумчивостью. Он вернулся к своему креслу, но не сел, а лишь облокотился о спинку, глядя на Чую поверх стола. — Ладно, ладно, не буду тебя больше мучить. Ты сегодня отлично справился. Для первого раза даже блестяще. — Он махнул рукой в сторону двери, жест был одновременно и снисходительным, и отпускающим. — Свободен, Чу-уя. Иди, отдыхай. Чуя поднялся с дивана, ощущая странную пустоту после накала предыдущих минут. Его тело, ещё секунду назад скованное напряжением, теперь казалось невесомым и немного потерянным. Он кивнул, коротко и чётко: «Так точно, босс». Развернулся и направился к выходу, чётко отмеряя шаги, стараясь не ускоряться, не выдавать облегчения. Его рука легла на холодную латунную ручку двери. — Чуя. Голос Дадзая остановил его на пороге. Он обернулся. Босс стоял всё в той же позе, наполовину скрытый тенью. Полумрак сглаживал его черты, делая нечитаемым выражение лица. Видна была лишь лёгкая улыбка. — Не забывай, — сказал Дадзай, и его слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые, как клятва. — у меня на тебя очень большие надежды.. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Через год мы посмотрим, каким зверем ты стал. Он не ждал ответа. Просто повернулся к окну, спиной к комнате и к Чуе, словно растворяясь в надвигающихся сумерках за стеклом. Диалог был исчерпан. Чуя молча вышел, притворив за собой тяжелую дверь. Звук глухо отозвался в пустынном коридоре. Он прислонился к прохладной стене, закрыл глаза и сделал глубокий, прерывистый вдох. В ушах ещё звенел тот голос, тихий и властный. « Через год мы посмотрим, каким зверем ты стал. » Эти слова висели в воздухе длинного коридора перед лифтом. А за окном города Йокогамы медленно гасли огни, и тени будущего, длиною в целый год, уже сгущались, готовые стать реальностью.