Кроме твоего лица

Шаги заменяют собой липкую тишину, рассеянную по квартире, в которой произошло так много и одновременно мало. То, чего родным так и не стало. Пустота окутывает с головы до ног как паутина, мерзкая и тошнотворная. Вещей Дины нет. Как и её самой. Остался только запах въевшихся духов, которые порой вызывали лишь удушающие чувства. Слишком приторно, слишком тлетворно. В ящике под зеркалом нашлось обручальное кольцо. Ваня вздыхает и прикрывает глаза. Он не смог. Не смог спасти эти и так падающие в бездну отношения. И, вроде бы, это правильно в его возрасте создавать семью, растить детей. И прочий бред. Хотел подстроиться под общество, чтобы не осуждали и не обсуждали. Семьи нет. Как и постулатов общества. Эти принципы разрушили свои и вмяли в мертвецки холодную землю его личные желания и мечты. Сейчас всё разрушилось. К счастью или нет – хер поймёшь. Но, наверно, надо было самому принять решение раньше Дины и бросить её. Оставаться в пропитанной одиночеством квартире не хочется, поэтому Ваня хватает ключи с комода в прихожей и выходит за дверь. Лестница вниз становится почти болезненной, потому что находиться здесь хочется всё меньше и меньше. В машине Ваня прикрывает глаза и делает вдох-выдох. Включает тёплый жёлтый свет, который кажется в разы уютнее света в квартире, шарится в бардачке. Ещё с минуту думает, что он там ищет, и размышляет, а будет ли он сегодня спать в машине. Перспектива снова не радует. Он снимает обручальное кольцо и с гневом бросает его в бардачок. То с громким стуком рекошетит о стенку и падает, теряясь в каких-то бумагах и прочей ненужной хрени. Ваня закрывает бардачок и заводит машину. Мысль в голове одна, а точнее две. Ехать в отдел к Жене, который уж точно не пошлёт нахуй с такими приколами. Ну и, конечно же, напиться. Проблемы по-другому не решаются. А Ване, кроме Жени и алкоголя, на данный момент ничего не надо. Он заезжает в магазин и хватает один из самых дорогих виски. Обычно он гасится дешёвой водкой, но сегодня, вроде как, особенный случай. Напивается Ваня по дороге в отдел. Не сильно, разумеется, только лишь бы доехать. В отделе под вечер людей мало, и Ваня надеется, что Женя ещё не ушёл, потому что ехать потом к нему в гостиницу – или где его вообще искать – сил уже нет. Но Боков сидит в кабинете, разбирается с бумажной волокитой и поднимает удивлённый взгляд на Ваню. – О, а я думал, ты уехал. – Уехал. Женя хмыкает. Доходчиво и понятно. Ваня сжимает края рукавов, не зная, куда себя деть и как вообще начать разговор. Жаловаться не хочется. – А ты что такой грустный? Хуй сосал невкусный? – Женя усмехается своей гениальной пословице, а потом видит чуть потерянный взгляд Вани и, вздохнув, говорит, – у нас в Ростове так говорят. – У нас в Курортном тоже, – отвечает Ваня и подходит ближе, садясь на стол рядом с Женей. – А от меня жена ушла. – Хуя се, – присвистывает Женя. Ваня кивает. Точно, не поспоришь. Не удивительная, конечно, новость, но все думали, что они ещё вытянут отношения. – Совсем? С вещами на выход? – С вещами на выход, – подтверждает Ваня. – Хуя се, – снова говорит Женя, а Ваня уже усмехается с этого. – Что делать будешь? Ваня, не теряя больше ни мгновения, достаёт из-под пальто виски и ставит перед носом Жени. – Планирую напиться. – Компанию предлагаешь? Иначе ж ты свалишься. – А ты не против? – Да когда ж я от алкоголя отказывался? – Женя приподнимает уголок губ, по-волчьи усмехаясь. Ваня проводит рукой по душащему горло свитеру. Женя, собственно, больше не церемонясь, открывает бутылку и вскидывает бровь. – Так ты ко мне уже пьяный припёрся. – Не пьяный я. – Ага, пизди-пизди, – Женя делает большой глоток виски и хмурится. – Ну нихера, хорош! Но закусить нечем, ёпта. – Да плевать, – Ваня выхватывает бутылку из рук Жени и пьёт. – Не думал, что ты так сильно переживаешь. Вернётся ещё, может. – Ну ты же говорил, что семья – это самое важное. – Ага, если она не хреновая, как у тебя. Ваня не спорит. Такую, испещрённую ранами семью не назвать примерной, не назвать даже среднестатистической. Но Ваня старался как-то подогнать под рамки общества. Зачем? Хуй знает. Только он и знает... – Я не переживаю, – признаётся Ваня с тяжёлым вздохом. – Устал. – Ну и хрен с ней, с женой тогда! Понимаешь, это же любовь и прочая нечисть, она не должна строиться на ссорах постоянных, на стрессе этом ебучем. – Понимаю, – Ваня грустно смеётся. Всё сходится к тому, что он всю жизнь только и подстраивается под рамки общества. И Дина была главной ошибкой этой системы. Взгляд Вани, уже расплывчатый, скользит по лицу Жени. Притягательно. То, с чем он боролся, снова захватывает в свой плен и душит. Он скидывает с себя пальто. Жар душит. То ли в кабинете отопление пиздецкое, то ли ещё какие приколы в теле. Женя пьёт виски и оценивающе кивает. – Дорогой ведь. – Ну, вроде как, и мероприятие серьёзное. Женя смеётся. От его смеха в груди Вани сердце на миг замирает. – Бля, действительно серьёзное, – Боков закуривает и предлагает Ване. Ваня уже не может отказать, хватая сигарету и коробок спичек. Поджечь оказывается немного проблематично, потому что сигарета перед глазами начинает плыть. Женя усмехается от этого зрелища и выпускает дым. Кабинет наполняется дымом. Ваня гасится больше – мешает дым и виски. Женя чувствует – парня сейчас унесёт, поэтому ссаживает его со стола на стул рядом. – Хуя ты лихой, – хмыкает Женя, выпуская скопы дыма. Смотрит на этого несчастного и качает головой. – Ну, ёпта, Вань. Снова забирает бутылку из рук. Ну молодой же ещё, по нему видно, что никогда так не пьёт. Следователь же, держит лицо. Только Женя понимает, что с опытом придёт – это всё херня. Ваня облокачивается на стол одной рукой и роняет на подставленную ладонь уже тяжёлую голову. Сигарета заканчивается, остаётся лишь окурок. Ваня бросает её в пепельницу. От того, что выкурил сигарету быстро, ведёт. Женя хмыкает, снова будто получая удовольствие лицезреть эту картину. – Знаешь, Жень... – начинает Ваня, тяжело вздохнув и пытаясь сосредоточить взгляд на Бокове. – Как же меня всё заебало... Кроме тебя. Последнее словно роняет, краснея и пряча пьяный взгляд. Женя тушит сигарету в пепельнице, удивлённо изгибая бровь. Вместо какого-то вразумительного ответа пьёт виски, а Ваня кусает губу. Слаб, что признался? Или Женя не понял намёка, пьяного, рьяного и бесстыдного? – Даже так? – Женя смотрит в глаза внимательно, словно блуждая на их дне. Ваня сглатывает. Тяжело и пронзительно дико. Сжимает брюки на коленях и лишь коротко кивает. Боков видит, как по губе Вани скользит струйка крови. От алкоголя он даже не понял, как прикусил губу до крови. Женя сокращает расстояние и по-блядски лихо слизывает капельку крови, впечатываясь своими губами в губы охреневшего Вани. Злобин в пьяном состоянии считает, что это паранойя, наваждение, мираж, что угодно, кроме целующего его так страстно Жени. Но Женя будто чувствует его неуверенность и скользит рукой под свитер, срывая откровенный стон жаром холодных пальцев. Ваню ведёт. Теперь не только от алкоголя, но и от Жени, что целует его лицо и шею. Свитер нещадно мешает продолжить дорожку красных отметин, поэтому Женя снимает его, отбрасывая в сторону. Ваня сам садится на стол, открывая Жене больший доступ. Женя пользуется этим так жадно и раскалённо, что Ваня уже действительно не может себя сдерживать, выпуская свои эмоции через стоны и вздохи. Ладонь Бокова скользит по ремню брюк Вани и умело растёгивает. Шокированный вздох срывается с губ Вани, когда рука Жени обхватывает его член. Женя затыкает его новым пламенным поцелуем, и жар с удвоенной силой растекается по их телам. – Пиздец, – горячий шёпот срывается с губ Вани, лишь Женя отрывается от поцелуя, продолжая водить рукой. – Полный пиздец, Ваня, – шепчет в ответ Женя, кусая его шею и получая новый стон. – Ты просто грех и сладкий яд. Женя не врёт, сам плавится от мальчишки всякий раз, когда получает взгляд внимательных пленительных глаз. Его рука скользит по его члену вверх-вниз, пока Ваня изгибается и подаётся навстречу движениям. Перед глазами вспышки и звёзды. Ваня утыкается в плечо Жени, тяжело дыша. Женя снова целует, тягуче медленно, а Ваня уже хлопает глазами медленно, проваливаясь в размеренную сонную патоку. Боков, будучи не столь пьяным, чувствует на себе ответственность и приводит молодого в порядок, надевая обратно свитер, пряча следы своих губ и застёгивая ремень на брюках. Ваня, усаженный обратно на стул, лишь пьяно и счастливо улыбается, прежде чем совсем провалиться в сон, устроившись на столе. Женя оставляет невесомый поцелуй на его виске и допивает алкоголь. К несчастью, вскоре алкоголь смаривает и его тоже. К тому же, время позднее, ни до дома Вани, ни до гостиницы добраться нет сил, поэтому Женя устраивается на соседнем стуле и тоже проваливается в сон.

***

Хлопок двери, недовольный стук каблуков, недоумённое хмыкание и совершенно шокированное: – Вы что, совсем, что ли, охуели?