collar zone

Сезон дождей всегда казался Джоске самым неприятным временем года. Влажно, жарко, невозможно выйти на улицу, потому что через пару секунд пребывания на ней, вся кожа покрывается неприятным липким потом. Становится особенно неприятно, когда приходится надевать душную форму ученика полицейской академии, в которой и в обычный день тяжело вздохнуть, не то что в душную влажность июня. С другой стороны, сейчас он не на работе, а в прохладном кондиционируемом помещении, одетый в легкий спортивный костюм, чинит сломанную мебель и смотрит на собирающиеся на улице тучи. В обычной ситуации он бы справился с этим за пару секунд, но его «заказчик» любит доставить лишних хлопот и запретить использование стенда из-за своих предпочтений, граничивших с безумием. Да и сам Рохан Кишибе граничил с безумием. Чего стоит одно упорство: его принципы настолько нерушимы, что если попытаться вступить с ним в конфронтацию, то он найдет способ вбить их насильно, попутно узнав всю биографию. И «вбить» не было фигурой речи: Джоске не раз испытывал попытки Рохана написать в его голове «не может использовать рядом со мной свой стенд», благо, от каждой он успешно увернулся. Вообще, Рохан единственный, к кому Джоске приходит поработать руками. В этом решении сошлись множество факторов: хорошая оплата, постоянно включенный кондиционер, интересные разговоры на повышенных тонах, попытки Джоске подружиться с ним, которые принесли свои плоды уже довольно давно, но никто из них этого не признавал, и, конечно же, сам Кишибе Рохан. Не то, чтобы Джоске в восторге от его характера — навряд ли такой человек вовсе найдется — но в целом юноша бы описал свои чувства от него как «подростковые желания, которые выросли в нечто большее». Если в семнадцать мечтой Джоске было оказаться с Роханом в одной постели, словно Конан-завоеватель, то к двадцати чувства стали сложнее. Глубже, как сказал Коичи. Джоске нравилось наблюдать за ним. Греться в лучах его величия, как, время от времени, довольно заявлял сам Рохан, к закатанным глазам Джоске. Просто быть рядом с ним, помогать ему и воровать время от времени улыбку или две. Маленькие радости маленького человека. Он закончил, когда тучи за окном приобрели неприятный свинцовый оттенок. Совсем скоро пойдет ливень, и у него есть время только чтобы коротко попрощаться и добежать до дома. Джоске встал и уже собирался к Рохану в кабинет, как заметил на столе стопку писем. Фанатских писем. Ему никогда в голову не приходило, что у Рохана есть фанаты. И что их, ну, много. Он думал, что есть почитатели, вроде Коичи, но нет этих людей, которые запечатывают письма сургучом и брызгают парфюмом. Кстати, дешевым и безвкусным. Удушающий запах розы и перца, от которого Джоске хочется сморщиться. Или, может, это от розового конверта, покрытого поцелуями, запечатанного наклейкой в виде сердца? Разве Рохану нравится такое? Джоске честно боролся со своим желанием прочитать их все. Он вставал на сторону совести, шепчущую ему, что так нельзя, но любопытство дало два простых и четких аргумента. Ему жутко интересно, и Crazy Diamond запечатает все так, что Рохан никогда не узнает, что Джоске даже дышал рядом с этими конвертами. Любопытство победило. Дрожащей рукой Джоске развернул одно из писем. У девушки, написавшей его, красивый почерк, каждый иероглиф округлый, словно еще немного и покатится по строке прочь. Сам текст, правда, поверг Джоске в шок. «Дорогой Рохан, — фамильярно начиналось письмо так, словно они были старыми знакомыми, — я не могу перестать думать о вас, не могу забыть ваши острые глаза, смотревшие с той единственной фотографии в журнале. Я мечтаю о вас каждую ночь! Каждую ночь я…» Джоске поспешил свернуть письмо. Не каждые подробности он хотел знать, не с каждыми потом хотел жить. Тем более ему не хотелось представлять в этом Рохана; к тому же едва ли он захочет оказаться в одной постели с женщиной. Может, это его глупый стереотип, а может просто наивные надежды, которые он пронес сквозь года влюбленности, но внутреннее чутье подсказывало, что Рохан — гей. Джоске положил письмо обратно в конверт, а прикосновение Crazy Diamond вернуло его к изначальному состоянию. Он сразу потянулся за следующим. Сургуч, строгая печать с вензелем, опять парфюм, такой же дешевый, но более сладкий. Почерк более острый, как и подход: эротические фантазии посыпались на голову Джоске с первой строки. Золотое свечение, обратно. Следующее письмо. Мужской парфюм, конверт без украшений. Сердце Джоске кольнуло. Даже если Рохан гей, то ему надо преодолеть не только их многолетнюю вражду, но и других мужчин. Письмо внутри, правда, оказалось таким же прямолинейным, но еще более пошлым. Даже Джоске, несущий чувства к Рохану последние четыре года, не представлял его в столь откровенных, и порой даже унизительных, фантазиях. Но эти описания заставили Джоске задуматься. Сколько Рохан читает таких писем? Какие из них ему нравятся? Нравятся ли они ему вообще? Может, Рохан наоборот, любит такую прямолинейность, а Джоске просто тратит время зря? Может, будь он настойчивее, они бы уже давно были вместе? — Хигашиката, — кто-то прошипел за его спиной, как только Crazy Diamond коснулся края конверта. — Тебя никто не научил, что читать чужие письма плохо? — Рохан-сенсей! — Джоске мгновенно повернулся, легко откидывая письмо обратно в стопку. — Да я не читал, я просто… перекладывал? Рохан явно не верил ни единому слову. Он поднял бровь, цокнул языком и помотал головой, прежде чем смерить Джоске уничижительным взглядом. — Раньше ты хотя бы старался врать правдоподобно. Теперь уже и врешь как дилетант, — он сел на диван и закинул ногу на ногу. — И как, интересно? — Ну… не то чтобы. Скорее, немного неожиданно, что ты такое хранишь, — пробормотал Джоске, не зная, куда себя деть: взгляд Рохана припечатал его к месту. — Если ты не заметил, пока зачитывался чужими эротическими фантазиями на мой счет, то я их даже не вскрывал. Я их отложил, чтобы потом выбросить. — Откуда тогда ты знаешь, что там написано? — Если ты думаешь, что это первые письма такого содержания, то ты ошибаешься, — Рохан, на удивленее, выглядел устало. — Я уже знаю, что если письмо надушено, то значит, что там очередное признание в любви и попытки удивить меня сексуальной распущенностью. А если конверт замызганный, мятый, то, — Рохан нахмурился, — к такому прикасаться можно только в перчатках. По стеклу начали бить редкие капли дождя. По-хорошему, Джоске надо собраться и бежать домой, но он не мог оставить этот разговор на полуслове. — Тебе разве не нравится внимание? Они явно любят тебя, пускай и… так. — Я похож на извращенца, Хигашиката? Джоске, вспоминая все наряды мангаки, сказал бы да. Потом он вспомнил, что тот лизал паука, и ответил еще раз да. С такого человека, как Рохан, станется, чтобы переспать с фанаткой, просто, чтобы понять, как ощущается близость, когда чувства есть лишь с одной стороны. С другой стороны, нелюдимость Рохана и собственное чутье, говорили Джоске, что нет. Что Рохан — это человек, в двери которого надо стучаться, пока тот не откроет их сам, под действием не сколько напора, сколько уважения, любопытства и тепла, к которому мангака не привык. — Ну… по крайней мере не в том плане, чтобы переспать с кем-то едва знакомым. — Хотя бы на этом спасибо, — проворчал Рохан, пытаясь помассажировать себе шею, прикрыв глаза. — Но да, меня не очень привлекают люди, которые признаются мне в любви зная только мою мангу и читавшие пару интервью. Конечно, я отдаю манге всего себя, она живущая часть меня, но, все-таки, лишь только часть. — А какие привлекают? — слова вырвались изо рта Джоске раньше, чем он успел о них подумать. Он сам удивился, насколько наивно, насколько по-детски он сейчас звучал, тут же зарумянившись, но постаравшись сохранить невозмутимое лицо. — А тебе-то зачем, Хигашиката? — Рохан открыл один глаз, чтобы пронзить взглядом юношу. И правда, зачем? Ну, вот зачем тебе, Джоске, ответ на этот вопрос, если ты не влюбленный идиот, который за несколько лет, так и не нашел в себе силы сказать об этом Рохану прямо? — Да просто интересно. Раз начали, — Джоске сделал пару неловких шагов, обходя диван и опираясь руками на спинку. — Я не знаю? Мне важно, чтобы к моему делу относились с должным уважением. И чтобы давали достаточно пространства. Я бы, может, хотел бы себе спутника по жизни, но вряд ли найдется человек, который полезет вместе со мной на гору без оборудования, просто чтобы полюбоваться пейзажем. Поэтому мне лучше быть одному. «Я бы полез», — подумал Джоске, поблагодарив свой рот за то, что не бежит вслед за мыслями. — А если бы такой человек нашелся, ну, предположим, то каким он должен быть? В плане характера или внешности, — Джоске встал позади Рохана, который все еще бесполезно пытался размять затекшую после работы шею. — Что у тебя за настроение-то? Мне в принципе все равно, я об этом не думал. Есть люди, которые меня привлекают внешне или меня вдруг обезоруживает их преданность делу или убеждениям. Те, с кем есть о чем поговорить, — Рохан все больше погружался в фрустрацию от этого глупого, бесполезного разговора. — Тебе не пора домой? А то мама наругает, или какие у тебя там еще причины. Джоске посмотрел на окно и довольно заметил, что за ним ураган. Дождь льет, как из бездонного ведра, не давая каплям ни шанса, размазывая их об стекло. — Не пустишь же ты меня в такой дождь на улицу. Если из-за этого я простыну, то все медицинские счета пришлю на твое имя. — Да ну тебя, — махнул рукой Рохан. — И без того голова болит. Джоске мог бы предложить ему выпить обезболивающее. Но причина боли до простого тривиальна: Рохан слишком долго сидел за столом, согнувшись в три погибели. Банальность зла, но если пренебрегать разминкой, то тело довольно быстро даст о себе знать. Благо, Джоске Хигашиката знает, как с этим справиться. — Ты что делаешь?! — подскочил Рохан, когда почувствовал на своей шее пальцы Джоске. — Начитался всякого, а теперь… — Тише. У тебя, вроде как, болит голова. И ты шею трешь без остановки. Не думал, что это связано? Изумрудные глаза сощурились. — Это не значит, что тебе меня можно трогать, Хигашиката. — Слушай. Я знаю, что делаю! — Джоске поднял руки, показывая безобидность своих намерений. — У меня мать работает учителем. Знаешь, сколько раз она просила размять ей шею? Я в этом деле своего рода, ну, профи. Рохан смерил юношу своим привычным скептичным взглядом и вздохнул, вновь садясь на диване ровно. Джоске поспешил провести по воротниковой зоне руками, готовя мышцы к массажу. Он покрылся мурашками от соприкосновения ладоней с кожей: она у Рохана была гладкой, мягкой, точно такой, какой он представлял; при прикосновении она розовела, и Джоске только и оставалось, что представить, как замечательно такой румянец ляжет на щеки Кишибе, если он когда-нибудь получит от него хоть каплю романтики. — Если ты используешь на мне свой стенд, кстати… — фраза оборвалась на полуслове. С губ Рохана слетел сдавленный вздох, когда Джоске надавил на мышцы у основания черепа. — Мне не нужен стенд, чтобы доставить тебе удовольствие, — выпалил Джоске, радуясь, что Рохан не видит его лица. Он старался быть… смелее, сексуальнее, но вместе с этим по позвоночнику побежал стыд. Рохан, ожидаемо, залился смехом. — Звучишь практически, как в тех письмах. Только там обычно без упоминания стендов, а просто бравируют своими способностями в постели. Я им, почему-то, верю слабо. Заставив себя продолжить дышать, Джоске надавил у основания черепа, двигая пальцами от позвоночника до середины шеи, следя за тем, как кожа сначала белеет, а следом становится красной. Когда-нибудь он обязательно отведет его к Тонио, чтобы тот помог избавится от болей, а пока он делает лишь то, что умеет. И ведь Рохану нравится. Он непроизвольно, но прижимался к его рукам, время от времени давая слететь с губ тихому, едва различимому стону. Джоске бросило в пот от этих звуков, даже несмотря на то, что кондиционер работает на полную. — Ну, они-то бравируют, а я делаю, — прошептал Джоске на ухо Рохану. От одного факта того, что он это произнес, кружилась голова. Что с ним сегодня? Вдруг захотелось доказать, что он лучше всех тех фанатов? Он вдруг понял, что да, хотелось. Хотелось, чтобы Рохан обратил внимание, хотелось оставить его под впечатлением, чтобы он больше не говорил, что ему никто не нужен. Джоске хотел, чтобы Рохан в нем нуждался, настолько, чтобы между ними могли бы начаться хотя бы подобия отношений. Чтобы Рохан знал, что всю ту стопку может заменить один Джоске, который воплотит самую заветную эротическую фантазию в жизнь. Мангака, правда, попытался отстраниться, чтобы посмотреть Джоске в глаза, но тот не дал ему этого сделать. Наоборот: он прижал его к спинке дивана, мягко проведя пальцами вдоль позвоночника. Рохан вытянул шею и Джоске уставился на выбритый затылок, покрытый короткими волосами цвета полыни. Не сдержавшись, он провел по ним, чувствуя, как щетина приятно щекочет подушечки пальцев. — Хигашиката, — пробурчал Рохан, тяжело дыша, — мне кажется, или ты занят не тем? Часть Джоске хотела тут же подчиниться, убрать руки с затылка и продолжить чинно и невинно заниматься начатым. Другая же часть, обычно просыпающаяся поздно ночью, словно демон, сидящий на плече, молила Джоске о другом. Взвесив все за и против, и обнаружив все плюсы на стороне подчинения ожиданиям Рохана, он отбросил их, и мягко коснулся затылка губами. Первые мгновения прошли в тишине. Джоске даже показалось, что кто-то из них умер: или Рохан успел его убить настолько быстро, что он этого даже не заметил, либо сердце мангаки не выдержало такой наглости и остановилось. Но осознав, что он вполне еще жив, в сознании и дышит, он поспешил продолжить. Надавил на плечи, большими пальцами разминая застывшие мышцы, обезоружив шокированного Рохана, пока губами спускался вниз, влажно касаясь разогретой шеи, целуя каждую возникшую мурашку на его пути. От Рохана пахло чернилами, бумагой и ветивером. Запах забивал нос и казалось, словно он полностью растворяется в нем, оставаясь с мангакой единственными живыми существами во всем мире. Неровному пульсу в ушах аккомпанировал усилившийся дождь. Они могли бы остаться так навечно, но спустя пару таких поцелуев, мангака наконец-то ожил: — Бессмертный? — Ну, — Джоске усмехнулся в шею, — пока да. — А если я скажу, что мне не нравится? Джоске вздохнул и уткнулся лбом в плечо Кишибе. В принципе, это ожидаемо. С другой стороны, мангака никогда не скрывал своей неприязни и показывал ее сразу, ярко, так, что его неудовольствие впивалось под ребра, проходя насквозь. Если бы ему действительно происходящее не нравилось, то Джоске уже давно бы лежал открытой книгой под диваном. — Ты же, вроде, не любишь лжецов, м, Рохан-сенсей? — прошептал Джоске, заметив, что ухо мангаки покраснело. — Да и какой пример ты подашь мне, если продолжишь отрицать, что тебе хочется, чтобы я продолжил? Джоске надавил на кожу рядом с седьмым позвонком, заставив мангаку выпрямиться, и повел пальцы в сторону плеч. Рохан замурлыкал и запрокинул голову, коснувшись макушкой помпадура. — Какой тебе пример стоит подавать в двадцать лет? Ты уже не ребенок, знаешь ли. — Вдруг я начитаюсь плохого в тех письмах? — Джоске провел по плечам Рохана, сжимая сильнее каждый раз, когда он льнул к прикосновению ближе. И только от этого у него в животе взрывались бабочки в ритм к треску дождя. — Да ты похоже уже. Не стыдно? В голосе Рохана была слышна игривая нотка и Джоске почувствовал себя безмерно гордым. Он поцеловал мангаку за ухом и невольно улыбнулся, когда тот повел плечами, но не попытался его от себя отогнать. — А чего мне стыдиться? Я же подчеркиваю только хорошее. Например, теперь знаю, что тебе не очень нравятся анонимные записки, пахнущие розами, — Джоске запустил руки под топ Рохана, массируя плечи. — Хотя, мне очень любопытен один вопрос. Мангака едва заметно повернул голову. — Впечатли меня. — Ну, эм… в общем, — Джоске зарделся, стараясь не отрывать взгляд от затылка Рохана. — Привлекают ли тебя… — Да. — Я же еще даже не спросил! — возмутился юноша, краснея еще сильнее. Рохан вздохнул и переложил одну из рук Джоске обратно на шею. Джоске намек понял и продолжил мять там, наслаждаясь тихим шипением со стороны Рохана. — Мне не надо использовать Heavens Door, чтобы узнать о чем ты думаешь, Хигашиката. Или после твоих… кхм, прикосновений, — Рохан сделал акцент на этом слове, помотав головой, — ты мог спросить что-то кроме «Рохан-сенсей, нравятся ли вам мужчины»? — А если я хотел спросить нравятся ли вам женщины? — Мх… А это-то что тебя вдруг заинтересовало? Ревнуешь к бумажкам? — он усмехнулся, но довольно быстро замолк. — Мы же ведь даже не целовались. — Легко исправить, — довольно заявил Джоске, щипками переходя от затылка к плечам. — Но это все еще не ответ, сенсей. — Я согласен играть только в ответ на ответ. — М? Неужели великому Кишибе Рохану что-то интересно в жизни самого обыкновенного студента Хигашикаты Джоске? — Представь себе, — мангака положил руку Джоске чуть ниже седьмого позвонка и застонал, когда тот надавил. — Так вот, Хигашиката. Тебе-то кто нравится? — Ты, — выпалил Джоске, породив мертвую тишину. Только тихий шум кондиционера, дождь и звук кожи, трущейся об кожу. Сказал ли он это осознанно? К своему удивлению, вполне. Самое глупое, что он представлял последние годы этот момент торжественно, волнительно, посоветовавшись со всеми своими друзьями, пригласив Рохана к Тонио, но вместо этого все произошло так буднично, и скучно, что Джоске показалось, словно все происходящее — лихорадочный сон. Рохана, однако, не так просто застать врасплох. — Хм, ну, это естественно. Но вопрос не в этом. Джоске сильно сжал плечи Кишибе, заставив того закряхтеть и попытаться скинуть руки со своих плеч. Джоске этого сделать не дал. — Но мой ответ таков. Или тебе этого мало? Рохан замолк. Впервые за все их годы знакомства, Джоске умудрился заставить его молчать. Он был бы собой горд, если бы ожидание ответа не было бы столь мучительно, отчего нервные спазмы стягивали живот. Словно еще мгновение и ему объявят смертный приговор с сиюминутным исполнением. Джоске провел руками по плечам, собираясь спустится ниже, но Рохан повернулся, посмотрев на него. Только сейчас он заметил, как его взгляд похож на взгляд Heavens Door: такой же проницательный и читающий, словно раскрытую книгу. Юноша даже приготовился к тому, что сейчас его память разлетится на тысячу тонких страниц, но вместо этого мягкие губы Рохана накрыли его собственные. Сначала он даже не понял, что произошло. Какая-то шутка, не иначе. Еще секунда и Рохан отодвинется и скажет, что Джоске немногим вкуснее паука, если и вовсе вкуснее. Но он не отдалялся, а наоборот, пытался добиться от Джоске хоть какой-то реакции. Собрав всю волю в кулак, Джоске прижал Рохана к себе и приоткрыл губы, отвечая на поцелуй. У него было явно больше опыта, чем у Джоске, ждущего своего часа последние четыре года, поэтому он позволил себе вести, углубляя и проводя языком по зубам. Юноша охнул, почувствовав горячий язык в своем рту, и подался ближе, запуская руки дальше под топ Рохана, проводя по его спине голыми руками. Он изогнулся, ластясь к рукам юноши, но тут же отдалился, смотря на Джоске все так же пристально. — Как тебе такой ответ? — в глазах Джоске Рохан предстал, словно в дымке: блестящие от слюны губы, румянец, покрывший щеки розовой вуалью, вздымающаяся грудь. Реальность превосходила все его фантазии. — Я… А… — Джоске разучился разговаривать, но под недовольным взглядом Кишибе таки собрался с мыслями. — Хороший ответ. Рохан закатил глаза. — Господи, какой же ты безнадежный, Хигашиката, — он уперся на его плечи, отдаляясь. — Так пытался показать, что уже взр… Джоске решил не слушать. Он уже взрослый, он слишком долго ждал, чтобы у него появился шанс хотя бы на то, чтобы прикоснуться к Рохану и если сейчас он его упустит, то будет жалеть до конца своих дней. Даже если учитывать, что он едва ли знает, что ему вообще надо делать. Он прижал Рохана к себе, перехватив того за талию, со странным удовольствием приметив, как резко выпущенный из носа воздух обдал его кожу. Он впился в его губы, жестко, жарко, так, словно он делал это тысячи раз. Он старался быть грубым и страстным, но внутренний романтик быстро пресек это показательное выступление. Джоске хотелось наслаждаться каждой секундой, вдумчиво целовать Рохана, мягко посасывая его нижнюю губу. Ему даже стало страшно, что Кишибе сейчас разорвет поцелуй, скажет ему, такому невинному щенку, возвращаться восвояси, но нет. Рохан млел в поцелуй точно так же, как и Джоске, смакуя каждый момент. Рохан обнял его за шею, и кровь прилила к лицу сильнее. Ему казалось, что еще чуть-чуть и он взорвется от того, насколько это одновременно схоже с его фантазиями, и как разительно отличается. Он думал, что все будет быстро и сумбурно, как во сне, или что он сможет доминировать, стать настоящим мачо, когда Рохан признает свою симпатию к нему. Но все было настолько тепло, настолько по-человечески, что Джоске никогда бы не подумал, что между ними такое возможно. Джоске провел рукой по спине Рохана, приподнимая его вязаный кроп-топ. Он нисколечко не удивился тому, что по спине Рохана рассыпаны мириады маленьких родинок, которые едва чувствовались под его ладонями. Ему хотелось прикоснуться к каждой, каждую поцеловать и запомнить, но он не мог оторваться сейчас. Рохан, непривычный к таким прикосновениям, покрылся мурашками, тут же отпрянув. — Мы так и будем заниматься сексом с препятствиями или ты перейдешь на эту сторону дивана? — недовольно пробурчал он, но сердце Джоске одновременно упало в пятки и взлетело к горлу. Заниматься сексом? С Роханом? Сейчас? Серьезно?! На ватных ногах он обошел диван, смотря на дорогой паркет. Почему-то он не подумал, что не готов. Ему вдруг захотелось сбежать из этого дома, промокнуть под дождем, но хотя бы не опозориться. Он же ничего не умеет, и только на словах готов быть самым крутым. Черт, да он даже не сможет написать такое письмо! Что уж говорить о том, чтобы воплотить его в жизнь. Но один взгляд Рохану в глаза дал Джоске понять: если он сбежит сейчас, он не просто разочарует его опять, но и может навредить их и без того шатким отношениям еще больше. Заткнув тревогу подальше, он подошел ближе и еще раз поцеловал Рохана, плюхнувшись рядом с ним на диван. Он выдохнул, попытавшись собрать всю свою смелость в руках, но только лишь мелкая дрожь пробежалась по телу. У Джоске нет времени чтобы в очередной раз потянуть, подумать и побояться: Рохан перекинул ногу через его колени и оказался сверху, прижавшись к нему всем своим телом. Перед глазами Джоске четко очерченное адамово яблоко, подпрыгивающее вверх, когда тот сглатывает и упирается лбом в лоб юноши, заставив того посмотреть ему в глаза. Джоске стало стыдно, ведь он наверняка выглядел, как заблудившийся щенок, но в глазах Рохана, помимо вызывающей уверенности, он заметил немного нежности. Самую малость, словно каплю в океане, но Джоске закрыл глаза и потянулся к губам Рохана вновь, улыбаясь от того, что длинные ресницы мангаки щекочут его щеки. Удивительно, насколько смена позы сделала все удобнее. Они теперь ближе, их тела разделяют один и тот же жар, и Джоске задохнулся, пытаясь надышаться Роханом, пока их желание страсти не свело кого-то в могилу. Джоске разорвал поцелуй первым, получив в ответ недовольный стон. Он коснулся губами подбородка, переходя ниже, на шею, кадык, пометив каждый из них маленькими влажными следами, остановившись на выпирающих ключицах. К своему удовольствию, он заметил, что Рохан вполне себе не против происходящего. Он вытянул свою длинную шею, подставив ее под поцелуи, прижался к нему, легко двигая бедрами. И ведь он знает, что делает, ведь Джоске стремительно становится тесно в собственном белье. Из ответов у него лишь теплый язык, что провел плашмя по выпирающим косточкам ключиц, столь тонко обтянутых кожей, что Джоске поразился: внешне Рохан — произведение искусства, ожившая античная статуя из музея, находящаяся в его теплых руках. От этой мысли у него свело живот. Внешне — искусство, по характеру — черте что, которое он ни на что не променяет. Как он себя оправдает, если облажается? Он вздохнул, оставив очередной поцелуй на плече Рохана и неловко в него же уткнулся, стараясь скрыть свою нервозность. — Сними топ, Хигашиката, — скомандовал Рохан. — Или слишком трясутся руки? — Это заметно?! — удивился Джоске, но наткнулся на удивительно нежное покачивание головой. — Я боюсь, что твое напряжение чувствует даже твой племянник сквозь Атлантику, — прошептал Рохан на ухо, прижимаясь ближе. — Но мне казалось, что ты хотел что-то доказать, нет? — Я-я… да, — Джоске неловко провел по голой спине мангаки. — Я просто… боюсь, что тебе не понравится. Рохан вздохнул, помотав головой, и Джоске ощутил укол ужаса. Но действия Рохана невозможно предугадать, поэтому его зрачки расширились, когда тот, с глазами полными возбуждения, взял его за горло, впившись ногтями в нежную кожу. — Тогда сделай так, чтобы мне понравилось, Хигашиката. Сердце Джоске замерло, а потом снова заработало, начав гонять кровь с бешеной скоростью. Рохан — поехавший, не замечающий преград, раздающий команды так, словно все вокруг у него в услужении. Но это именно то, во что Джоске влюбился, и теперь ему только остается, что одномоментно подчиняться и перечить, доводя Рохана до красных от злости щек. Он криво усмехнулся, прежде чем резко приблизиться, едва ли не ударившись лбами. Он поцеловал, нет, прикусил губы Рохана, чуть оттянув их, стягивая с него порядком надоевший кроп-топ. Наконец-то он может себе позволить оглядеть его вблизи. Сухие мускулы, перемещение которых видно при каждом движении, ни единого лишнего волоска, ни единого дефекта на коже, кроме нескольких светлых шрамов, виновником которых мог оказаться сам Джоске. Он провел по ним пальцем, и ему показалось, словно он вандал, осквернивший произведение искусства по глупости. Но вместе с этим его мысли заполняют рассыпавшиеся по груди и животу родинки, словно сотни созвездий, осветивших небосвод. Он провел от одной родинке к другой, нанизывая их на невидимую нить: четыре на животе похожи на молнию, а шесть на груди расположены столь ровно, что они похожи на ограненный алмаз. Джоске усмехнулся сам себе, борясь с желанием сказать, что он всегда у него на сердце. Вместо этого, он коснулся губами каждой из них, уходя ниже к розовеющим соскам, срывая вздохи с губ мангаки каждый раз, когда он, будто бы случайно, задевает их зубами. Джоске хочется наследить, оставив неловкий засос где едва будет видно. Он поднял взгляд на Рохана, точно зная, что тот против, но ему, кажется, уже все равно. Его щеки — розовые, ярко выделяющиеся на фоне волос, рот приоткрыт и из него бесстыдно вырывались вздохи и стоны. Джоске замер, понимая, что это его рук дело и он может делать с Роханом все, что хочет, но вместо он лишь вновь поцеловал его, мокро, смазано, и спросил, дыша прямиком в губы: — Я могу оставить засос? Рохан кивнул, кривя губы. — И могу, м… — Джоске несколько секунд тратит на подбор слов. — Трогать тебя где хочу? — Можешь, Хигашиката, — пробормотал Рохан. — И даже там? Рохан закатил глаза и Джоске думает, что это — самая сексуальная вещь на свете. — Хигашиката, трахни меня, будь хорошим мальчиком. Пока Джоске пытался оцифровать смысл сказанных слов, Рохан не терял времени. Он опустил голову вниз, удобно устроив ее на плече, а следом Джоске почувствовал мокрое прикосновение губ к своей шее. Секунда, и Рохан засасывает его кожу, несильно прикусывая через пару секунд. Он даже не успевает ахнуть, как Рохан уже разделался с молнией на его олимпийке, практически стащив ее с плеч Джоске. Подход Рохана к прелюдиям оказался диаметрально противоположным. Если Джоске боялся оставить лишнего следа, боялся слишком сильно укусить Рохана, заставив того оттолкнуть, то тот не переживал вовсе. Он кусал его, оставлял засосы, на самых видных местах, про которые спросит каждый. Он сжимал его грудь через футболку, мял, сдавливал соски, оттягивая их, и Джоске впервые узнал, насколько это приятно. Черт, да даже укусы, жесткие, зализанные и следом поцелованные с громким чмокающим звуком, стали открытием, которое еще не скоро исчезнет из его головы. Пока Рохан занимался тем, что клеймил его своей собственностью, Джоске в который раз набрался смелости и провел рукой по штанам Кишибе, с удивлением заметив, что у того стоит. Он пару раз моргнул и неуверенно провел по паху, а затем еще и еще, поглаживая четкие контуры члена. С каждым движением, Рохан прижимался к нему ближе, дыша глубже и чаще, уже самостоятельно пытаясь потереться об руку. И все это столь бесстыдно, с такой жаждой, что в любой другой момент великий Кишибе Рохан отрицал бы, что способен на такую нужду в ком-то другом. Дрожа, Джоске попытался расстегнуть ремень на штанах Рохана, и тихо выругался, когда конструкция, украшенная огромными перьевыми наконечниками, не поддалась слепому неумелому расстегиванию. Он попытался второй, третий, уже даже собрался воспользоваться стендом, чтобы пересобрать замысловатую вещицу на атомы, но вместо этого горячая рука Рохана подвела его палец к небольшой кнопке на бляшке. Нажав на нее, ремень поддался и с грустным звоном упал на пол. Дальше все было проще. Пуговица и ширинка сдались быстро, и остался только главный враг Джоске: смущение, но Рохан, и без того уже перевозбужденный, сам положил его руку на свой пах, не оставляя места для побега. Он попытался аккуратно сжать ствол через влажную от предэякулята ткань, но тут же одернул руку, наблюдая за реакцией. Рохан тихо простонал на ухо Джоске и тот воспринял это, как сигнал к продолжению. Он легко огладил ствол, чуть надавливая на него подушечками пальцев. С каждым прикосновением он удивлялся, насколько член Рохана горячий, словно никогда не касался себя сам. Джоске резко сжал головку члена, заставив мангаку поперхнуться воздухом, за что мгновенная карма одарила его сильным укусом на шее. — Я мог… — Черт, Джоске, ты можешь, только не спрашивай больше, — прошептал Рохан, уже отчетливо бьющийся членом в приоткрытую ладонь. Кровь застучала в ушах еще быстрее, когда Джоске в очередной раз осознал, как быстро сбываются его сексуальные фантазии. Трясущимися пальцами он подлез под резинку брендированных трусов и, медленно, проводя по ягодицам, стянул их с Рохана вместе со штанами. Рохан приподнялся и указал пальцем на пол. Больше команд Джоске и не надо было: он неосторожно кинул брендовые штаны Рохана на пол, удивившись лишь тому, как легко он распоряжается столь дорогими вещами, когда перевозбужден. Несколько долгих секунд ушло на осознание того, что на нем сидит совершенно голый Рохан. Из одежды на нем только повязка и Джоске касается его лба, спрашивая разрешения. Рохан кивает, и одним движением руки она оказывается на полу, вместе со штанами. Рохан удивительно изменился. Нет, он не злится. Джоске видит горящее на его лице возбуждение, туман в глазах, расступившийся только для него. Но сам Рохан кажется более юным, более беззащитным, простым, домашним. Совершенно человеческим. Таким, каким Джоске хочется его видеть по утрам, просыпаясь с ним в одной постели. Нет, он не злится. Рохан заметил, что Джоске замер, не отрывая от него взгляд. Он вздохнул, посмотрев в сторону, словно вдруг смутился своей наготы, но тут же надел свою привычную самоуверенную маску. — Хига… — у Джоске сперло дыхание; стоило один раз услышать свое имя его голосом, и возвращаться обратно больше не хочется. Рохан это видел и, отвернувшись сильнее, поправил себя, — Джоске, ты пялишься. — Я знаю, — без стеснения ответил Джоске. — Может, прекратишь и… Джоске покачал головой. — Ты слишком красив, чтобы я мог от тебя оторваться. Я просто… не могу отвести глаз. — влюбленно пробормотал он, но тут же сокрушенно добавил. — А еще я, ну, нервничаю. — И чего ты нервничаешь? Боишься, что я тебе голову откушу после того, как ты кончишь? — язык Рохана, как всегда не знал границ, но в этот раз это лишь развеселило Джоске. — Нет. Просто что тебе, ну, не понравится. Я же… — Девственник. Я заметил, — Рохан сказал на выдохе, лицо его, правда, было совершенно расслабленным. — Но меня как бы это не смущает? Очевидно, что если я хотел ввязаться в авантюру секса с тобой, это не значит, что я тебе потом устрою судилище со счетом. Ты слишком много играешь в игры, Хигаши… Джоске. — Хей! Ты просто мог сказать, что хотел со мной заняться любовью, — Джоске надул губы, чувствуя, как еще немного и сердце вырвется из груди. Рохан прикусил губу, но, решив, что терять уже нечего, смущенно протараторил: — Да, Хигашиката Джоске, я хотел с тобой заняться… любовью, потому, что меня привлекает твоя внешность, я нравлюсь тебе, а ты даже не читал мою мангу, а еще мне нравится с тобой разговаривать, хоть это и зачастую вредит моим нервным клеткам. И меня не расстраивает, что ты сентиментальный девственник, который боится, что я, не знаю, развалюсь, если попытаться оставить на мне засос, — Рохан вздохнул. — Теперь мы можем наконец-то приступить к делу, или ты будешь продолжать трястись, пока мой член не упадет? В голове наступил рассвет. Джоске нетерпеливо поцеловал Рохана в губы, отмечая, как легко тот отвечает взаимностью. К тому же, сразу же возникла еще одна радость: Джоске пришел в обычной спортивной одежде и руке Рохана, чтобы добраться до члена, нужно преодолеть лишь резинку. Рохан был совершенно уверен в своих действиях. Он усмехнулся в поцелуй, чувствуя, как член Джоске дергается от прикосновения холодных рук, а потом взялся у основания, проведя вверх, до самой головки. Он сжал ее, надавив большим пальцем на кончик, заставив Джоске выгнуться и прижаться ближе, несдержанно простонав прямо в губы. Джоске хотелось, чтобы Рохан ему отсосал. Возможно, он бы назвал это одной из своих самых главных фантазий, живших в его голове еще со школы. Но чем больше Рохана вокруг него, чем четче он ощущал руку, движущуюся по члену, тем больше он понимал — едва ли он продержится достаточно долго, чтобы не ударить в грязь лицом. — Рохан, нам нужна… Не успел он договорить, как перед ним возник маленький стенд, обоими ручками держащий небольшую голубую бутылку. Это было неправильно, все-таки, Heaven’s Door выглядит, как ребенок, но с другой стороны, его владелец вполне себе совершеннолетний… Он решил не думать об этом, и просто принял флакон из маленьких рук. Он выдавил небольшое количество смазки себе на ладонь, большим пальцем распределил ее по остальным и поднес к ягодицам Рохана, нащупывая вход. Кишибе дернулся от прикосновения холодными, влажными пальцами к нежной коже, но тут же обнял Джоске за шею. — Медленно. Не резко. По одному, — Джоске последовал совету, погружая палец внутрь Рохана. — Хороший мальчик. Каждая похвала от Рохана заставляла сердце биться чаще. Не только потому, что Джоске в принципе не привык получать ее от него, а, скорее, из-за того, как это сказано. Без капли сарказма, на ухо, сбивчивым шепотом. Едва ли Джоске мог представить, что Рохан бывает таким: одновременно раскрепощенным в сексе, но столь стесненном, когда дело касалось любви. Он погрузил палец глубже, чувствуя, как туго его охватывает Рохан. Он провел подушечкой выше и в какой-то момент мангака дернулся, сжавшись сильнее. С легкой усмешкой, Хигашиката обрадовался, что все оказалось проще, чем он думал, и начал поглаживать там чаще, пока Рохан, уже едва дышащий и едва заметно подмахивающий бедрами навстречу пальцу, не прошептал: — Еще. Джоске так же медленно и вдумчиво вставил второй палец, начав медленно растягивать стенки. Он чувствовал, как лоб Рохана взмок, как он упирается им в его плечо, как тяжело дышит. Свободной рукой он провел по его спине, по ярко выраженному позвоночнику, поглаживая и согревая, надеясь, что ему это принесет хоть немного комфорта. И довольно быстро бедра Рохана задвигались в такт пальцам. Он легко насаживался на них, едва слышно постанывая. — Я могу?.. — Мгм, — утвердительно промычал Рохан, и тут же напрягся, судорожно выдыхая, когда внутри оказалось уже три пальца. Джоске попытался развести их в стороны, заставив горячее нутро Рохана сопротивляться и сжиматься, плотно облегая пальцы. Он провел по простате несколько раз, с каждым разом ощущая, как сильнее напрягается Рохан, сдержанно и тихо вздыхая и постанывая так, что едва долетает до его ушей. — Джо… Джоске. Стой, — Джоске замер, как по струне. — Такими темпами трахнешь меня не ты, а твои пальцы. — Ам… извини? — неловко пробормотал он, не зная, как реагировать. Рохан поднялся с его пальцев, вынув их с влажным чпокающим звуком. — Не подумай, мне было хорошо, — Рохан вздохнул и взял пенис Джоске у основания. — Я просто хочу твой член в себе. Сейчас. В очередной раз Джоске покраснел весь, полностью. Как Рохан может говорить такие слова и совершенно не стесняться? Точнее, почему говорит их он, а все внутри горит у Джоске? Может, это все лишь лихорадочный сон, и у него просто поднимается температура? Но нет, это не сон. Рохан налил себе на руку смазку, а потом сжал его член, проведя влажной рукой по всей длине. Соприкосновение холодной смазки и твердой руки, с горячим, жаждущим действия пенисом, будоражило, и Джоске только и мог, что втягивать живот от каждого движения, да смотреть на совершенно увлеченного Рохана. И, конечно, нельзя не заметить, как воодушевленно Кишибе смотрит на его член, оценивая размеры и эстетику представшего перед ним. Почувствовав прилив гордости, Джоске важно спросил: — Нравится то, что ви… — но был тут же заткнут поцелуем. Джоске определенно решил, что это ответ да, но он обязательно спросит у него когда-нибудь потом еще раз. Рохан оторвался от губ и приподнялся с колен Джоске, держась за его плечо. Он взял член ближе к головке и придвинулся к нему чуть ближе. — Подстрахуй меня, — попросил он, и юноша мягко положил руки на его талию, завороженно смотря на мангаку. Головка члена Джоске уперлась в теплое тело Рохана. Одно мгновение и Рохан опустился глубже, его ресницы дрогнули, а он сам будто бы и не дышал. Хотя, в этой комнате никто не дышал: Джоске слишком поражен моментом, слишком занят созерцанием Рохана, слишком занят, чтобы держать его талию, чтобы ощущать, как проникает в него, сливается с ним. Он слишком занят самим Роханом и это самая правильная вещь на свете. Кишибе опустился чуть ниже и замер, едва дыша. Нутро Рохана сжималось в попытках адаптироваться, и член Джоске прекрасно это чувствовал. Плечи Рохана поднимались вверх каждый раз, когда напряжение проходило судорогой по его телу. Джоске же пытался сосредоточиться на нахмуренных бровях мангаки, чтобы не кончить только от факта того, что он и Рохан сейчас — одно целое. Когда Рохан наконец-то смог расслабиться, он обвил руками шею Джоске и начал медленно двигаться вверх и вниз, крепче сжимаясь каждый раз, когда опускался глубже. Хигашиката же удивился, насколько это отличается от мастурбации: не только тем, что Рохан туже, что он рефлексивно сжимается каждый раз, когда член попадает по простате, нет. Мало того, что пред ним сейчас самый настоящий, живой Кишибе без напыщенной важности, так и само присутствие Рохана ощущается болезненно четко. Сейчас он пах ветивером, чернилами и потом, сладким, отчего у Джоске кружилась голова. Его руки крепко лежали на его шее, болезненно впиваясь ногтями в его плоть. Его член, горячий и влажный от предэякулята терся об его футболку, и Джоске было совершенно все равно, что она уже прилипла к его животу. Сейчас его волновали только стоны Рохана, срывающиеся с его губ. Иногда крикливые, иногда тихие, на выдохе, что их едва можно услышать, и тогда Джоске целовал Рохана в ухо, следом шепча «громче». Его волновало, как Рохан затрясся, когда член, наконец-то, вошел до конца и ягодицы Рохана ударились об его бедра с громким шлепком. Его волновало, как Рохан движется навстречу его члену, когда тот ритмично двигался внутри него. Его волновало, как Рохан толкался в его руку, когда Джоске сжал его пенис. Но Джоске не мог долго терпеть. Это его первый раз, и он и без того старался героически держаться, но силы покинули его. По ногам пробежала дрожь и, толкнувшись глубже, он почувствовал, как из головки вырывается горячая жидкость, заполняющая Рохана изнутри. По инерции он сделал еще несколько толчков, постаравшись тут же ускорить движения рукой по члену Рохана. На его руку легла другая, холодная и худая, и, переплетя пальцы, они довели Рохана до заслуженного оргазма. Оказывается, на улице все еще шел дождь. Точнее, лил. Ливень, за которым едва ли можно разглядеть орду ровно подстриженных кустов на лужайке перед домом Рохана. Джоске даже не заметил, что непогода так разбушевалась, что даже если он захочет вернуться к себе, то не сможет. Правда, зачем ему, если дома он вновь останется тет-а-тет со своей мечтой, что обессиленно сидит у него на коленях. Рохан же, заметивший, что Джоске смотрит на улицу, недовольно пробурчал: — Мне казалось, ты не из тех, кто после секса сразу сваливает, м? — он тут же прокашлялся и постарался звучать не с такой нуждой. — К тому же, твоя одежда… Джоске опустил голову и безразлично заметил, что и футболка, и штаны испачканы в сперме. Он задержал на них завороженный взгляд, наблюдая за тем, как поблескивает на свету доказательство их близости, а затем улыбнулся, посмотрев Рохану в глаза. — Да не переживай за нее, отстирается, — он добродушно улыбнулся, но тут же напоролся на отрешенный насупившийся взгляд. Чтобы понять, в чем дело, не надо быть гением. — И, кхм, если ты разрешишь принять у тебя душ и… переночевать, то я бы был… я бы хотел остаться с тобой, Рохан. Джоске удивился, поняв, что Рохан, оказывается, нуждается в тепле. В его тепле, более того. Что ему тоже хочется, чтобы его грели ночью, чтобы они просыпались в одной постели, чтобы вместе готовили завтрак. Он, конечно, проживет и без этого, вполне счастливо трудясь над мангой, не отвлекаясь больше ни на что. Но жизнь тогда будет скучной. — Эй, Рохан. — М? — Мы же теперь вместе? На несколько секунд в доме был слышен только лишь стук дождя об стекло. — То есть конфетно-букетного периода не будет? — Кишибе поднял бровь. — А говорил, что романтик… Джоске, кажется, увидел свой мозг, так сильно закатились его глаза. — Я устрою тебе самые лучшие свидания в жизни, вообще-то! Тебе надо только проверить. — Самые лучшие, ха? Откуда ты знаешь, ты же их никогда не устраивал. — А ты на них не ходил! Поэтому, даже если я отведу тебя на кладбище вместо свидания, то оно будет лучшим. — Но кладбище звучит как интересное место для свидания. Джоске вновь вспомнил, в какого человека он влюбился и это заставило его засмеяться. Ему надо действительно постараться, чтобы придумать плохое свидание: пригласить в средний руки ресторан в Морио, например, или вновь сжечь его дом, только в этот раз от большой любви. — Почему ты… — зашипел Рохан, но Джоске его перебил. — Значит, ты скажешь да, после того, как я свожу тебя на свидание, — юноша усмехнулся, смотря, как Рохан поднимает бровь. — Да, это утверждение. Потому что ты скажешь, что мы вместе как только свидание кончится. — Ты уверен, что хочешь спорить со мной? Я же всегда выигрываю. Джоске же лишь утянул его в очередной поцелуй.