Когда я скажу, беги

«Когда я скажу, беги» — сказал он ей, доставая палочку из рукава черной мантии. Он всегда защищал Фиону, сколько себя помнил. Наверное еще с первого года школы. Нет, друзьями они никогда не были. Просто знакомые, — не более того. Учились на одном факультете, но на разных курсах. Он был старше нее. На два с половиной года. Не могли встречаться, но хотели. Ему было девятнадцать, когда он чудом выбрался из тюрьмы и сделал ей предложение. Звучит жутковато, но возможно только из-за нее он не сошел с ума. Теперь это не имеет значения. Ничего из того что было. Что бы он не сделал до сегодняшнего дня, все меркнет перед тем, что только что он спас от самого страшного непростительного заклятия кудрявую заучку. Он просто помнит, как хорошо она учится. Даже помнит, как ее зовут. Гермиона. Она просто девочка и не виновата в том, что приходиться участвовать в войне. Все эти дети не виноваты. Просто им не повезло. Как и ему когда-то… Он сделал это в общем-то по привычке. Привычке защищать любимую девушку. Ее пытала Белатриса. Фиона была доброй и понимающий, ну и красивой, конечно. Со слегка вьющимися каштановыми волосами, хрупкими запястьями, тонкими чертами лица. Как у Грейнджер. Правда после пыток, некоторые пряди стали серебристыми… — Молчи и не шевелись. — В большом зале, за дверья которого они стоят, полная тишина, но это не значит, что там никого нет. Шепот обжигает ее ухо, от чего она нервно выдыхает. — Если хочешь жить, то должна мне поверить. За целый год я никому из вас ничего плохого не сделал, только что защитил вашу компанию от того, кто вам не нравился. — Его речи не внушают доверия. И сама личность тоже. Она без зазрений совести может сказать, что боится его. Единственное, что останавливает ее от того чтобы кинуть в него хоть какое-то заклинание, в зале полно пожирателей. Они увидят вспышку. — Я спас тебя не для того чтобы убить в следующее мгновение. Когда я скажу, беги. Ясно? — Да… — Барти почти отпускает ее, придерживая теперь только за плечо. И то — легко. Захочет — вывернется. Но все-таки он надеется на ее благоразумие. Он быстро вытаскивает палочку из рукава черной мантии. — Побежишь вперед. Очень быстро. Переложи свою палочку в левую руку и прижимай к груди, чтобы тебя не смогли обезоружить. Не оборачивайся и никого не зови. Беги до холла или дальше, ты должна быть уверена, что за тобой никого нет. Я постараюсь сделать так, чтобы этого не случилось. Но если что, ты уже достаточно взрослая, чтобы знать два слова, которые тебе помогут. — Почему?.. — Потому что…на случай если я умру, передай Фионе, что я люблю ее. И мне жаль, что так вышло. — Барти аккуратно глянул за угол, там в большом зале было не более восьми человек, но проход внутрь слишком широкий, для того чтобы не заметить бегущего человека. Напряжение в воздухе разрезал зеленый луч его палочки, от чего Гермиона вздрогнула, неосознанно подходя чуть ближе к мужчине. — Беги. Она сорвалась с места, также как и он, побежав с права от нее, со стороны входа в зал, закрывая от заклинаний. Расстояние в три метра никогда не казалось столь длинным. Оба успешно его преодолели. Но за ними целых три человека еще. Дыхание сбилось, быстро бегать на далекие дистанции она никогда не умела, поэтому скоро она почти равняется с Барти, который от нее отставал, убив еще двух. Последний куда-то делся. Возможно забежал в смежный коридор?.. — Быстрее, мисс Грейнджер. — Он хватает ее за руку, теперь обгоняя, тянет за собой. А у нее горят легкие и бешено стучит сердце. Неужели он действительно ее спасает? Она до последнего не знала, как ему верить. Но вот сейчас, когда его пальцы крепко сжимают ее предплечье, когда он почти толкает ее в разрушенный кабинет ЗОТИ, прямо в объятия его любимой жены… Верит. Он пропускает момент. Таких ошибок он еще ни разу не совершал. И больше не совершит. Потому что мертвые не воскресают. «Когда я скажу, беги» — в голове звучит его голос. Она ничего не чувствует кроме боли, которую вроде бы не должна. Не чувствует, как трудно дышать, как близнецы аккуратно притягивают ее к себе, быстро отводя вглубь кабинета. Горло будто удавкой сдавливает, и по лицу текут слезы. Ничего не слышно, кроме знакомого женского голоса. Крика. «Авада кедавра». Фиона всегда говорила, что очень любит своего мужа, никогда не говоря кто он. Молодая женщина. Она считала тридцать два года — не возраст. Счастливая и веселая, всегда красивая, сейчас ее можно было принять за призрака. Бледная, с пустым взглядом. Она медленно подошла к ребятам. Гермиона заметила, женские пальцы сжимали палочку, только что умершего… — А со мной у него такое не получилось. Прошлый раз он не успел. — «Поэтому я стала седая, но ты был в порядке…». Фиона одернула светло-зеленую облегающую кофту. — Он просил передать, что любил вас. И ему жаль, что так получилось. Возможно, это смешно, но спустя каких-то десять минут, они услышали от грустной, но уверенной всегда женщины: «Когда я скажу, бегите». По телу Гермионы разливается страх, он обязательно выльется в истерику. Фред сжимает ее руку, от чего только хуже. Фиона подгоняет также, как и Барти. Теми же словами. И просит не оборачиваться…