Горький дым, сладкий поцелуй

В помещении играет музыка, в гостиной собралась толпа народа, на кухне кто-то возится и наливает себе алкоголь. На прибывшее «подкрепление» никто не обращает внимания, и с одной стороны хорошо – Антон не хотел бы привлекать к себе внимания, он вообще здесь находиться не хочет. Но в то же время так только хуже, ведь чувствуешь себя лишним в разы сильнее. Но все мысли о том, как хочется домой и проклятия Димы, который притащил его сюда, тут же вылетают из головы, стоит лишь выцепить взглядом знакомую фигуру, расположившуюся на диване и мило болтающую с какой-то девушкой. Арсений. Брови сразу сползли к переносице и юноша уж было хотел развернуться и просто покинуть это место, но не вышло. Лучший друг, который, видимо, сам не в курсе присутствия здесь Арсения, утягивает его вглубь квартиры, к остальным. И Антон пытается расслабиться. Старается не смотреть на своего бывшего, не находиться с ним в одном помещении, не дышать одним воздухом. Но стоит лишь выйти на балкон покурить, как за спиной слышно шаги и гордое одиночество прерывает незванный гость. – Привет, – коротко произносит брюнет, наткнувшись взглядом на парня. По выражению лица ясно – видеть его здесь он не планировал и не очень-то рад такой встрече. На пару секунд повисло молчание. Неловкость так и звенела в воздухе, казалось, что еë можно потрогать кончиками пальцев. Казалось бы, стоит хотя бы поздороваться в ответ или просто молча уйти, но не получалось сделать ни то, ни другое. По замешательству человека напротив очевидно, что тот думает сейчас о том же. Вроде, они расстались без скандала, без ссоры, как будто даже на хорошей ноте, но почему-то отношения дальше не складывались. Не получилось стать теми самыми бывшими, которые в итоге будут лучшими друзьями до гроба, ну не фортануло. Вот вообще. Вместо этого между ними образовалось постоянное напряжение, неловкость. Они честно пытались. Пытались общаться, поддерживать какую-то связь, но оба не знали, как это делать. Раньше было проще. Раньше можно было зарыться носом в чужие волосы и вдыхать родной запах, раньше можно было засыпать на чужом плече и обниматься во сне, раньше можно было просто молчаливо держаться за руки. Но любовь прошла, их чувства выгорели так же, как и потëртые фотографии, что так и висят на холодильнике в квартире Антона – фотографии, где они вместе. Зелёные глаза выцепляют пачку сигарет и зажигалку, зажатые в руке Арсения. А ведь раньше он не курил. Интересно, когда начал? И почему? Парень отмахивается от этих мыслей и просто отворачивается , затягиваясь едким дымом. Как бы позволяет быть рядом, оставаться наедине. А Арсению повторять не нужно. Он тихо выдыхает и плотно прикрывает за собой дверь на балкон. На улице уже темно, дует слабый ветерок и в одних футболках на улице прохладно, но никто из них не торопится вернуться в тëплую квартиру. Арсений закуривает, молча стоит рядом, смотрит на окна девятиэтажки напротив. Где-то ещë горит свет, кипит жизнь, а кто-то уже зарылся в объятья тëплых одеял и отошëл ко сну. Внизу, во дворе, компания подростков негромко разговаривает, распивая напитки не по возрасту – видно, что стараются вести себя тихо и просто отдыхать, не мешая другим. Арс усмехается, глядя на них. – Культурные попались, – хриплый голос разбавляет тишину, которая уже начинала давить на плечи, тянуть ко дну. И Антон неосознанно хватается за этот спасательный круг. – Ага... Наверное, – отвечает, выдыхая сигаретный дым. В горле першит, но не от сигарет, а от собственной сухости. И снова молчание. Сигарета уже почти догорела, но уходить почему-то не хочется. Хочется стоять здесь, рассматривать скудный вид с чужого балкона. Просто быть рядом. Разве так Антон чувствовал себя полгода назад? Нет. Если бы он ощущал себя так же тогда, то ни за что бы не отпустил Арсения. Но признавать этого почему-то не хочется. Как и то, что, возможно, ему уже не так обременительна компания бывшего. – Как дела вообще? Нашëл кого-нибудь? – в этот раз прерывает тишину Антон. Опирается о перила балкона, взглядываясь в небо. Вспоминается, как Арсений всегда отчитывал его за такую привычку – боялся, что этот балбес свалится когда-нибудь. – Неа. Как-то не получается. Да и времени нет, скоро выпуск, диплом писать надо, – Арсений внимательно наблюдает за Антоном, прожигает своими голубыми глазами, не стесняясь. Не выдержав, он аккуратно тянет его за футболку назад, – не думаю, что ребята обрадуются, если тусовка закончится твоими похоронами. Шаст закатывает глаза. Выбрасывает окурок и слегка потирает плечо, покрывается мурашками от холода. Уходить всë равно не хотелось. Тихо выдохнув, он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывают – дверь балкона распахивает какой-то парень, которого они оба впервые видят – его вообще хоть кто-то здесь знает? – и замирает в проходе. – Упс. Звиняйте, не хотел мешать, – слова звучат смазанно, о себе даëт знать количество выпитого. Двое парней переглянулись. И этого было достаточно, чтобы понять друг друга. Достаточно, чтобы понять, что им есть, о чëм поговорить. Достаточно, чтобы на секунду утонуть в голубых бездонных океанах и пьянящей своей свежестью зелени. Арсений кивнул, и, что-то пробормотав, потихоньку увëл пьяного бедолагу подальше от балкона, при этом закрыв на него дверь – чтоб не дай Бог никто из этих алкашей не оказался распластавшимся на асфальте. И уже через пару минут в подъезде его ждал Антон. С виду спокойный, но Арс-то знает, что нервничает. Он его знает целиком и полностью, как бы тяжело и в то же время прекрасно это ни было. Он замечает детали, которые не замечают другие, знает значение каждого взгляда, каждого жеста. И прямо сейчас это дарит необъяснимое спокойствие. Думать о том, что будет после, не хочется. Парень подходит и просто садится на ступеньку. Когда видит, что шатен не торопится делать то же самое, призывающе хлопает по холодному бетону рядом с собой. И его послушались. – Как думаешь, насколько мы идиоты? От одного до десяти, – пялясь куда-то вперëд, спрашивает Антон. – Сто, – отвечает Арсений, впиваясь поцелуем в чужие губы, аккуратно придерживая чужой подбородок. Нежно и аккуратно. Сейчас им не нужны разговоры, не нужны самокопания в своих чувствах и переживаниях. Всë это будет после. Сейчас они снова обрели друг друга и у них есть время насладиться этим до рассвета.