Официант

Готье озирался, исследуя взглядом бар — смесь любопытства и какого-то страха пылала в его глазах. Чёрт бы побрал этого Люмьера. Привёл его значит сюда, усадил за стол, кинул короткое «мой принц, я скоро буду» и свалил куда-то. Обычно Уолдин так не делал, видимо было что-то действительно важное, раз уж он оставил Готье в одиночестве в незнакомом месте — что-то эта ситуация ему напоминала. Хотя, судя по всему, незнакомым оно было только для Хитклифа, а вот Люмьер явно его знал как свои пять пальцев. Было бы, чему удивляться, какая разница, какое это заведение, какой город, да хоть какая страна — если Люмьер здесь, значит он прекрасно знает, где оказался, по-другому и быть не могло. Ладно, раз уж так получилось, значит это бар — не такое уж плохое место для проведения досуга. Бар был довольно небольшим, но уютным. Не то чтобы у него было много опыта в посещении баров, однако этот ему понравился. Сама барная зона выглядела довольно современно: белая стойка, красивая фиолетовая подсветка — интересно, это от наркоманов или просто так красиво — большое разнообразие бутылок и довольно привлекательный бармен. Всё остальное пространство было оформлено менее современно, ближе к какому-то лофту, чем к модерну, в котором был оформлен бар. Здесь были столы на разное количество человек, а ещё место для выступлений и небольшой танцпол. Не было какого-то дискошара, громкой музыки и толкающихся людей, как это бывает в клубах. Сегодня играла какая-то гаражная группа полукровок. Барный танцпол был больше предназначен для каких-то корпоративов, чем для молодёжного отдыха. Оно и к лучшему: шумную толкающуюся толпу он бы не вынес, особенно без Люмьера. Чёрт бы побрал этого Люмьера. Между столиками бегали официанты. Они тоже были довольно привлекательными — интересно, их специально так подбирают? Но зацепил его внимание один конкретный человек. Официант. Кажется, полукровка, хотя, может быть и низший. Но энергетика от него была мощная, не то чтобы у Готье были стереотипы, но обычно такой энергетикой обладали только чистокровные и весьма уверенные в себе полукровки, к которым он мысленно записал этого парня. Он был одет точно так же, как остальной персонал: чёрные брюки, белая рубашка — две расстегнутые пуговицы... хватит пялиться, Хитклиф! — и коричневый, в тон интерьера, фартук. Готье привлекло нечто другое. Его волосы были синими. Или это просто так свет падал? Вряд ли, тогда волосы другого бегающего рядом официанта тоже казались бы синими, но они были чистой воды чёрными, как смоль. Значит, всё же его волосы были синими. Но и на этом странности — не странности, а особенности, что за невоспитанность — не закончились. Самым удивительным был пирсинг, а если ещё точнее — его количество. Парень не подходил к нему слишком близко, поэтому Готье не удавалось разглядеть всё. Он точно видел блеск на губе, но не понимал, одно там колечко или два — или вообще просто отблеск слюны — отчётливо было видно две металлические горошинки на брови. Еще и на носу бридж. Это ведь наверное очень больно. Но больше всего Хитклифа поразили уши. На них будто не осталось живого места, где-то блестели украшения различных размеров и типов, был даже индастриал. Это ведь очень больно, наверное. На какое-то время Готье погрузился в свои размышления. Он совсем расфокусировал внимание, летая где-то в своих мыслях, что не заметил, как предмет его наблюдения — слежки, Готье, будь с собой честен — оказался совсем рядом с ним и пытался взять у него заказ. Стоит ли говорить, что пульс мгновенно участился, а все слова резко вылетели из головы. У него вообще была голова? Кажется, он её не чувствовал. Вообще ничего не чувствовал, кроме паники. Чужие губы — на которых оказалось два колечка — безмолвно шевелились. Не много времени ушло, чтобы понять, что безмолвно они шевелились только для него, а на самом деле привлекательный официант — Орсон, у него написано на бейджике — пытался до него достучаться. Он похлопал глазами, закрыл рот — когда он успел его открыть, блин! — и наконец услышал вопрос. — Сколько тебе лет, прелесть? — Прелесть? Вот это сервис конечно. — Восемнадцать. — Спасибо хоть свой возраст не забыл. — А тебе... Вам? — В таком случае, могу предложить только безалкогольные напитки и закуски, — Орсон немного помедлил. До Готье дошло, что возраст он уточнял только чтобы понять, будет он пить алкоголь или нет. — Мне двадцать пять. — Можно просто стакан минеральной воды? — Единственное, что смог произнести Готье, и то почти бесшумно. Он искренне наделся, что его услышали в этом шуме. Официант развернулся и ушёл, оставляя растерянного Хитклифа одного наедине со своими мыслями. Зачем он вообще спросил? Как можно было так затупить? Понятное дело, с ним знакомиться здесь никто не будет, особенно официант, для которого он — не более, чем один из тысяч посетителей, бывающих в этом заведении. Двадцать пять? Серьёзно? На семь лет старше? Он ведь даже старше Люмьера! Кстати, где его носит? Чёрт бы побрал этого Люмьера! Снова оставшись в одиночестве, Готье принялся крайне заинтересованно разглядывать стол и свои руки, лежащие на нём. Как ни странно, его руки были точно такими же, как минуту назад, как вчера, как позавчера и вообще в последние пару лет. Стол был лакированный, только парочка царапин виднелась на блестящей поверхности. Наконец ласково улыбающийся Орсон вернулся и поставил перед ним стакан воды, на который Хитклиф накинулся, будто не пил последние лет двадцать, тоже улыбаясь, но не так непринуждённо, а натянуто и крайне неуверенно. Ему казалось, что он сейчас провалится под землю прямо со стулом, на котором он сидел. Было ещё не слишком поздно, так что посетителей в баре пока что было не очень много. Судя по всему, не он один это заметил. Орсон огляделся и, кажется, осознав, что никому сейчас не нужен, облокотился на стол, за которым сидел Готье. Последний всё ещё пытался скрываться — он почти уверен, что это у него не получается — и всё ещё ненароком разглядывал старшего. Он заметил, что кроме пирсинга брови у него был проколот септум. Удивительно, как столько железа может помещаться на лице у человека. И главное это не смотрелось противно, странно, гадко — сколько можно придумывать негативные прилагательные — а вполне себе хорошо. Пирсинг крайне гармонично смотрелся с вообще довольно неординарной внешностью официанта. Эти синие волосы, миндалевидные глаза, судя по всему, он метис — так красиво. Украшения были очень даже в тему, подчёркивая его необычные черты лица. Никто из них не успел ничего сказать, потому что из-за соседнего стола послышался довольно громкий звук. Грузный чистокровный средних лет, сидевший за этим столом, отодвинул стул и встал, направляясь прямо к ним. Это не могло не насторожить. И ведь не зря. Ох, как бы не зря здесь сейчас был Люмьер... Но Люмьера здесь нет. Это весьма печально. — Слышь ты, голубой, — Готье сначала подумал, что это обращение к нему, вдруг у этого мужчины схожие взгляды с Кливом и его дружками, но взгляд чистокровного был направлен на Орсона, — лучше бы столы обслуживал, — ой как Готье это не нравится, — а не члены. Такое заявление не могло не повлиять на Хитклифа, который сидел весь на нервах последние минут десять — а по ощущениям все десять часов. Он резко встал из-за стола, соскакивая со стула и уставился на мужчину, который превосходил его в размере раза в полтора-два, если не больше. Но думать времени не было. Не хватало только чтобы обладателя прекрасных синих волос тут оскорбляли, а он ведь вряд ли хорошо владеет тёмной материей — Готье, правда, сам не особо хорошо ей владел, несмотря на занятия в академии и дополнительные тренировки с Гедеоном и Люмьером, но, по крайней мере, чуть лучше, чем среднестатистический полукровка. Он поднял руку ладонью вверх, начиная образовывать сгусток материи на ладони, и тут мужчина наконец перевёл своё внимание с Орсона на него. К сожалению. Боевой настрой никуда не делся, но он не успел даже занести руку, чтобы направить тёмную материю, когда большой и сильный кулак прилетел ему в лицо. Готье начал терять равновесие и падать. Но столкновения с полом не произошло. Крепкие — и удивительно мягкие для полукровки — руки Орсона поймали его, не давая упасть. Снизу тоже.. красивый. Жалко даже, что на семь лет старше. Однако от потери сознания это его не спасло. Последнее, что видел Готье перед тем, как наступила темнота — довольно плотный и сильный сгусток тёмной материи, летящий — что? из руки Орсона? — в этого громилу.

***

Свет появился так же неожиданно, как пропал. Он больше не был в зале, а находился в каком-то немного — на самом деле весьма — тесном помещении. И — о Господи — он был с Орсоном, который держал в руке стакан, вода из которого, очевидно, и пробудила Готье. Обеспокоенный взгляд был направлен на Хитлкифа. Смотрел ему прямо в душу. Боже, если Люмьер сейчас вернётся и не найдёт его — весь этот чёртов бар взлетит на воздух быстрее, чем администратор успеет сказать слово «взрыв». К чёрту Люмьера, только бы он сейчас не вернулся. Мысли про него испарились, когда Готье вспомнил, кто сейчас сидит перед ним. — Как тебя зовут хоть, прелесть? — Готье понял, что всё ещё не представился. Так то у него не было повода, но ему стало почти стыдно, что он имя официанта знает, а Орсон его — нет. — Готье... Хитклиф, — он не знал, зачем каждый раз при знакомстве говорил свою фамилию, просто так было надо. — Как себя чувствуешь, Готье Хитклиф? — Орсон ни капли не смутился, лишь ухмыльнулся. — Жить буду, — только и промямлил он, — как ты можешь так хорошо владеть тёмной материей? Ты ведь.. — Готье не заметил, как перешёл на «ты», с Орсоном было комфортно, но семь лет! — Чистокровка, — Орсон не дал ему договорить. Хитклифу только и оставалось, что разинуть рот в удивлении, — волосы крашеные, потому что это красиво. А без хорошего уровня владения тёмной материей в Академии Святых и Великих никак. Этот парень — мужчина? — сегодня перестанет его удивлять? Походу нет. Сначала внешность, потом материя, потом статус, потом Академия... Орсон отвлёкся, оборачиваясь куда-то назад, а потом повернулся обратно. В руках у него была смоченная чем-то — вероятно, перекисью водорода, потому что запаха спирта, что удивительно для бара, не было — ватка. Он принялся бережно обрабатывать нос Готье. Он и забыл про травму. Судя по внешнему виду ватки, его нос выглядел не лучшим образом. Готье в ступоре застыл, наблюдая за осторожными движениями парня и прислушиваясь к собственным ощущениям. Орсон был очень сосредоточен и даже вытащил язык, кажется, это помогало ему концентрироваться. Удивления на сегодня не закончатся. На языке — о Господи! — тоже был пирсинг. Готье протяжно застонал и поторопился списать такую реакцию на болевые ощущения. — В каком доме ты учился? — Он всё же решился начать разговор, больше ради себя, чем ради Орсона. Нужно же как-то отвлекаться. Оказалось, что Орсон учился в доме Плуто, что он был довольно непослушным учеником и его иногда вызывали в Сенат, но не как Гедеона — для поручения каких-то дел или похвалы, а чтобы отчитать. Он принадлежал к субкультуре, которая носила название дрэги. Это чистокровные, которые борются за права полукровок и низших. Они ещё много о чём поговорили, пока с носом и в целом лицом Готье не было покончено. — Ну всё, как новенький, — из кармана Орсона послышалось уведомление. Он достал телефон и прочитал пришедшее сообщение, — кажется, нам пора поторопиться, тебя потерял какой-то Люмьер Уолдин. Готье вновь протяжно простонал, но в этот раз точно не от боли. Чёрт бы побрал этого Люмьера. Умеет же он пропасть, когда не надо и вернуться, когда не просят. На мгновение он снова забыл про не вовремя появившегося наставника, потому что Орсон превзошёл сам себя, в который раз его шокируя — удивляя, выбивая из колеи, убивая. Он медленно наклонился и оставил на скуле Хитклифа лёгкий, почти невесомый поцелуй. А потом как ни в чём не бывало направился к выходу. Весь мир Готье в этот момент перевернулся с ног на голову, потом обратно, лёг полежать, сделал двойное сальто назад и ещё тройное вперёд, исчез у него из-под ног и упал ему на голову. Когда они вышли из подсобки, которой оказалось таинственное тесное помещение, Готье сразу заметил Уолдина и направился к нему с видом «кстати, я тебя ненавижу» и максимально грозным взглядом.

***

Вечером Готье вкратце объяснил Люмьеру, что произошло и лёг спать. Той ночью ему ничего не снилось, походу, эмоции его и так утомили, что на сновидения не осталось никаких ресурсов. Утро началось с уведомления в телефоне. С аккаунта технической поддержки ему пришло сообщение с коротким текстом: «Привет, ну как ты?». И сразу второе: «Агент технической поддержки завершил диалог. Оцените качество обслуживания или задайте новый вопрос». Около часа Готье потратил на уговоры поддержки дать ему номер телефона или хотя-бы более точные данные Орсона, но те лишь отвечали, что «не имеют права разглашать личную информацию сотрудников». — Люмьер! Найди его немедленно!