Prom queen

Сириус постучал острыми костяшками бледных аристократичных пальцев по двери небольшого двухэтажного коттеджа Маккиннонов. Изнутри послышались громкие торопливые шаги и через минуту дверь открылась. На пороге стояла растрепанная Марлен, с сияющей, слегка кривой, ухмылкой. Девушка притянула друга к себе и обрушила на него свои крепкие объятия. Сириус никогда не был против проявления излишней тактильности со своими друзьями, поэтому с удовольствием обвил руками талию девушки и поцеловал ту в щеку. – Блэк, – отпрянула она и с серьезным выражением лица сложила руки на груди. – Маккиннон, – в тон ответил парень, но его сразу же сменила искренняя радость. – Как поживает моя стерва? Мы не виделись все лето, я уже с ума схожу без твоих сплетен! Марлен рассмеялась и ласково похлопала его по щеке, – О, не переживай, любовь моя, у меня столько новостей для тебя! Начиная с того, что у Лили появился парень, заканчивая тем… – Ты серьезно?! – ошарашено прервал ее Сириус, – О боже, это же разобьет бедному Сохатому сердце! – Нет, это ты серьезно! – закатила, подведенные черным карандашом, глаза девушка. Позади Марлен возникла фигура взрослой женщины с темно-коричневыми волосами и такими же большими карими глазами, но черты ее лица ужасно напоминали стоящую перед ним в этот момент подругу. Она не улыбалась. Судя по семейным фотографиям, которые Марлс показывала Сириусу в школе, он понял, что это ее мать. – Миссис Маккиннон, рад наконец-то познакомиться с вами. Спасибо, что пригласили меня погостить у себя. – вежливо улыбнулся Сириус и слегка наклонился в знак приветствия, прижав правую руку к груди. На что Марлен фыркнула, а уголки тонких губ женщины, кажется, с трудом, но все же натянулись. После чего она сухо сказала: – Добро пожаловать Сириус, чувствуй себя как дома. – и вышла из комнаты. – Неужели за полтора месяца каникул Поттеры так и не выбили из тебя все эти аристократичные манеры? – Гены Блэков — это на всю жизнь, – вздохнул Сириус и поежился. – Это была твоя мама? Она не в настроении, или я сделал что-то не так? – Нет, все в порядке, – отмахнулась Марлен. – Она всегда не в настроении, особенно после моего каминг-аута. Когда я ей сказала, что ко мне приедет друг, она была уверена в том, что ты мой тайный парень. Но ты совсем не выглядишь как натурал. Похоже, она потеряла последнюю надежду направить меня на «правильный гетеросекусальный путь». – Это ужасно, – тупо сказал Сириус. Маккиннон ухмыльнулась, взяла его за руку и повела по деревянной лестнице на второй этаж коттеджа. – Представь, она все каникулы приводила к нам в гости сыновей своих подруг, – активно жестикулировала Марлен. – Они все на одно лицо, клянусь! Смесь прыщей Питера на пятом курсе, жирнющих волос Снейпа и дурацких очков Поттера. Мне блевать хочется! – О боже, – скривился Сириус, вспоминая то время, когда Вульбурга сватала к нему достойных, по ее мнению, девушек, еще не зная о том, что ее чистокровному сынишке вскружил голову оборотень-полукровка и прекрасный пол его совершенно не интересует. Собственно, это и стало последней каплей: Сириус заявил о своей ориентации громко и эффектно на званном семейном ужине, где собрались все Блэки. Так же эффектно он и вылетел с площади Гриммо, пока разъяренная Вульбурга разбрасывалась проклятиями. Он даже не планировал побег в тот день; всего лишь собирался пережить очередной скучный семейный ужин, натянуто улыбаться и положительно кивать, когда мать или кто-либо из родственников обращались к нему. Все бы прошло гладко, если бы отец не начал омерзительную речь о маггловском параде в поддержку «тех самых». Сириус уловил смертельный взгляд Регулуса из угла комнаты: «Сиди, блять, молча», – но как он мог упустить такую возможность и не спровоцировать еще один сердечный приступ у матери? Вдруг Сириус громко поднялся из-за стола и гордо заявил: – Кстати, отец, спешу сообщить тебе, что я один из них, – в комнате повисла полная тишина, густые брови Ориона нахмурились. – Ну, «тех самых». Педик, проще говоря! И у меня есть парень, его зовут… Сириус не успел договорить, потому что в следующее мгновение уклонялся от яркой вспышки проклятия матери. Оно отлетело от зеркала с серебряной оправой и попало в ничего не подозревавшую Беллатрикс, после чего, та без сознания, упала лицом в тарелку. Они зашли в небольшую комнату, хорошо освещенную благодаря большому окну, и сразу стало ясно, что здесь жила Марлен Маккиннон. Стены были увешаны плакатами с полу-обнаженными женщинами и яркими рисунками, а пол беспорядочно завален вещами. В углу одиноко стояла акустическая гитара, которую он так мечтал увидеть. Кровать не была заправлена, но на ней уютно располагалась много мягких подушек. Марлен с тяжелым вздохом упала в кучу подушек и закрыла глаза. Сириус ходил по комнате, увлеченно рассматривая каждую деталь. – Ты не говорила, что у тебя есть сестра, – усмехнулся он, рассматривая семейную колдографию на тумбочке рядом с кроватью. На ней была изображена семья Марлен: родители и ее двое старших братьев, а на руках они держали маленькую веснушчатую девочку с темно-каштановыми длинными волосами и яркой кривоватой улыбкой, точь в точь как у самой девушки. Марлен хмуро посмотрела на Сириуса и встала с кровати, смотря на колдографию так, будто видела ее впервые. – Это я, идиот. Лицо Сириуса неожиданно стало подобно холсту, который ярко пронзили волны шока и недоумения. – Н-но ты же блондинка! – непонимающе воскликнул он. – Ну так я крашеная, – сложила руки на груди Марлен, будто это была самая очевидная из всех вещей. Сириус стремительно рванул к подруге, наклонив ее голову, чтобы внимательнее рассмотреть ее чисто блондинистые волосы. – Что ты делаешь, тупица?! – У тебя даже корней не видно! – Потому что я подкрашиваю их каждую неделю! Сириус с призрением смотрел на подругу, будто она несет какой-то бред. Однако, когда он еще раз взглянул на улыбающуюся девочку на колдографии – ведь она была абсолютной копией Марлен – его сомнения начали рассеиваться, уступая место подлинному удивлению. Никто бы из мародеров в жизни не поверил, что Маккиннон не натуральная блондинка. Этот цвет так привязался за ней в Хогвартсе, что каждую светловолосую девушку в школе Сириус сравнивал с лучшей подругой. Он чувствовал, как ломается его мозг. Ближе к вечеру они лежали на кровати Марлен, покуривая косяк, который подогнал им ее старший брат, появившийся на ужин и яро желающий взглянуть на «парня» младшей сестренки. Ну, разумеется, он же не провел несколько часов у подземелий вместе с ней, выжидая ту самую слизеринку, чтобы насмотреться на нее, а потом убежать в истерике, как только она обратит на них внимание. Марлен смешивала краску для волос, увлеченно рассказывая о новом парне Эванс, с которым ей удалось познакомиться, когда она гостила у нее несколько недель назад. Сириус слушал в пол уха, медленно вдыхая ядовитый дым и погруженный в свои мысли. Как вдруг в голове всплыл утренний диалог. «– Неужели за полтора месяца каникул Поттеры так и не выбили из тебя все эти аристократичные манеры? – Гены Блэков – это на всю жизнь.» Он медленно поднялся с кровати и подошел к небольшому туалетному столику, внимательно вглядываясь в свое отражение в зеркале. Даже сейчас он мог заметить ужасающую схожесть со своей матерью: те же тонкие аристократичные черты лица, острые скулы, холодные серые глаза и угольно-черные волосы, что были присуще всем Блэкам. Когда Сириус не улыбался, они были словно две капли воды. Иногда, в самые мрачные моменты, ему казалось, что это Вульбурга смотрит на него, и в голове снова возникал ее устрашающий статный силуэт и резкий отстранений голос, высказывающий все недовольство своим отпрыском: «Ты не особенный Сириус. Ты такой же, как и мы. Ты – Блэк, это в твоей крови». Парень поморщился, прогоняя темные пятна прошлого, когда внезапно теплая ладонь легла ему на плечо. – Ты меня вообще слушаешь? – нахмурила брови Марлен, не упуская из виду растерянный вид Сириуса. – Все хорошо? – Покрасишь меня в блонд? – сжав губы, внезапно выпалил он. – Серьезно? – девушка внимательно всматривалась в лицо друга, в попытках найти что-то. – Ты уверен? – Я всегда серьезно, детка. Так что? – непринужденно улыбнулся он. Подруга немного расслабилась. – Ну, я на сто процентов уверена, что ты пожалеешь об этом после. Но все бывает в первый раз, – она пожала плечами и нанесла на кисточку готовую краску. – Начнем? – Готов увидеть плоды моего мастерства? – ухмыльнулась Марлен, закрывая Сириусу глаза ладонями. – О Мерлин, Маккиннон, не льсти себе, – ответил он, на что девушка фыркнула и наконец-то убрала свои ручонки от его прекрасного лица. Сириус потерял дар речи. Он долгую минуту вглядывался в отражение, крутя головой в разные стороны, пока не заключил: – Марлс, это пиздец, – на большее его мозг, все еще прибывающий в ужасе, был не способен. Вместо привычных угольно-черных кудрей, у него на голове теперь была беспорядочная масса волос, напоминающая старую, грязную солому, размокшую под дождем. Больше он не был похож ни на мать, ни на себя самого — это ощущение медленно и тошнотворно поднималось к горлу. – Добро пожаловать в клуб импульсивных решений, – съязвила подруга, лениво положив голову ему на плечо. – Нет, я серьезно! Я выгляжу, как клоун! – отойдя от шока, наконец-то, воскликнул Блэк и в панике вцепился в свои волосы, придвигаясь к зеркалу, чтобы рассмотреть всю глубину трагедии поближе. – Ну конечно ты серьезно, – выдохнула она. – Не драматизируй, ты и раньше прекрасно с этим справлялся. – Меня же теперь никто всерьез не будет воспринимать с этим кошмаром! А что скажут остальные? Я останусь посмешищем на всю жизнь! Сделай что-нибудь сейчас же! – парень начал трясти подругу за плечи, с трудом сдерживая слезы. – Так, ладно, королева драмы, ты перегибаешь, – твердо сказала Марлен и оттащила от себя скулящего Сириуса. – Я могу перекрасить тебя обратно в черный, но… – Прошу, сделай это прямо сейчас, я не продержусь еще минуту с этим кошмаром на голове! – Закрой пасть, Блэк! – повысила голос Маккиннон и тот, как по команде, заткнулся. – У меня нет черной краски, чтобы перекрасить тебя сейчас. А чтобы ее достать, нужно ехать в Лондон, поэтому пока что я ничего сделать не смогу. Сириус опустился на кровать, сжав губы в плоскую линию и обреченно вздыхая. Его мозг категорически отказывался принять факт того, что только что он совершил величайшую ошибку в своей жизни. – Дорогой, это не конец света, – мягко сказала Марлен, подсев рядом и нежно сжимая руку друга. – Возможно блонд это и не твое, но эксперименты – есть эксперименты. Сначала ты делаешь что-то максимально импульсивное, а потом либо жалеешь об этом, либо жалеешь, что не сделал этого раньше. Парень робко кивнул, принимая абсолютно разбитый вид, пока Маккиннон не заняла его болтовней о новом альбоме «Queen», который, по слухам, должен выйти совсем скоро. Сириус появился на веранде дома Люпинов в черной толстовке с капюшоном на голове, скрывающим весь ужас произошедшего несколько дней назад. Набравшись смелости, он постучал в деревянную дверь и застыл в преддверии чего-то страшного. Вчера он получил сову от Ремуса с предложением провести последние дни лета вместе перед началом седьмого курса. Так же он легко намекнул на то, что они будут совершенно одни, так как Лайелл уехал на важную конференцию в Манчестер, а Хоуп гостит у сестры. Приглашение было заманчивым, и Сириус просто не мог отказать своему парню. К тому же, на прошлую неделю выпало полнолуние, и Лунатик еще не успел восстановиться до конца. Блэк должен был убедиться, что с ним все в порядке. Теряясь в раздумьях, Сириус вздрогнул, когда за дверью что-то щелкнуло и она открылась. Перед ним на пороге стоял его Лунатик, явно только проснувшийся, медленно потирающий слипающиеся глаза и сонно зевая. На нем были полосатые пижамные штаны и больше ничего, что прикрывало бы его верхнюю часть тела. Сириус тяжело сглотнул. – Бродяга, – прохрипел он низким ото сна голосом и раскрыл руки для нежных объятий. – Я скучал по тебе, Луни, – прошептал Сириус, зарываясь в горячую шею парня и вдыхая запах его кожи. – О, любимый, я тоже скучал, – Ремус успокаивающе гладил его талию около минуты. Потом нехотя отстранил от себя и завел в дом, захлопывая входную дверь. Люпин окинул парня взглядом и в его теплых карих глазах промелькнула тревога. – Ты в порядке? – Я? Да, вполне, – протянул Сириус, отводя взгляд в сторону. – Тогда может снимешь капюшон? Ты раньше не носил его, – он потянулся к капюшону, но Блэк быстро отпрыгнул в сторону. Ремус растеряно смотрел на него сверху вниз, не понимая, что происходит. – Я спрошу еще раз, Сириус, ты в порядке? Сириус мялся в углу, уставившись в пол и не осмеливаясь поднять на парня уже покрасневшие от наступающих слез глаза. Его нижняя губа дрожала, пока он формировал в голове предложения. Как Лунатик отреагирует на изменение в его внешности? Будет ли он разочарован, или зол, или порвет с ним на месте? Ремус в это время терпеливо стоял на расстоянии, не совершая никаких резких движений и давая Сириусу время прийти в себя. – Ты бы любил меня меньше, ну, например, если бы я отстриг свои волосы? – из далека начал Блэк. – Что за чушь? Разумеется нет, – усмехнулся Ремус, не понимая, к чему тот ведет. – Ты уверен? – недоверчиво спросил Сириус. – Для меня не имеет значения длина твоих волос, Сириус. Поверь, это последнее о чем я думаю. Главное то, что у тебя здесь, – он положил ладонь на левую сторону груди, и ласково улыбнулся, медленно притягивая более низкого парня к себе. – Я люблю тебя любым. Сириус глубоко выдохнул и в последний раз посмотрел на Ремуса перед тем, как стянуть с головы черный капюшон. – О ГОСПОДИ! – воскликнул Люпин, явно не ожидавший увидеть вместо привычных черных кудрей, светлую блондинистую шевелюру. – Детка, ты не шутишь?! – Я по твоему похож на клоуна?! – ощетинился Сириус, но его выдал мокрый подрагивающий голос. – Это выглядит ужасно и ты больше не считаешь меня привлекательным! И расстанешься со мной при первой же возможности! Луни, ну почему ты такой жестокий?! С каждым драматичным словом своего парня, Ремусу было все сложнее сдерживать накатывающий приступ смеха. Он постарался взять себя в руки и нежно притянул Сириуса за подбородок, встречаясь с его красными глазами. – С чего ты решил, что я с тобой расстанусь, Бродяга? – задумчиво спросил он. – Потому что тебе не нравятся мои волосы! – Я не говорил, что мне не нравится, – серьезно сказал Ремус. – Это достаточно непривычно, но… Но нужно пробовать новое, экспериментировать, ведь так? – лицо его расплылось в озорной ухмылке. – К тому же, цвет твоих волос теперь полностью соответствует твоему характеру. – Что? – непонимающе уставился на него Сириус. – Ну вот видишь, – усмехнулся Ремус, будто все было просто, как дважды два. – Драматичный и глупый. – Лунатик, ты поддерживаешь стереотипы! – ошеломленно воскликнул Сириус, явно не ожидая такой подставы от своего же парня. Тот разразился громким смехом не в силах, взглянуть на потрясенное лицо Блэка. – Да ты издеваешься надо мной! – Нет, детка, тебе кажется. Я всего лишь забавляюсь над твоим талантом накрутить себя до предела из-за какой-то ерунды. Ремус положил ладони на бедра Сириуса и подхватил его на руки, тот в ответ обвил его шею и что-то недовольно пробурчал в ответ. Такими темпами они дошли до гостиной и Ремус вместе с Сириусом рухнули на мягкий скрипучий диван, все еще крепко прижатые друг к другу. – Значит, – тихо начал Блэк, – Ты не станешь любить меня меньше? – О, нет, конечно, стану. Ты вообще себя видел? – язвительно сказал Ремус, и нижняя губа парня, сидящего у него на коленях, вновь дрогнула. Поддаваясь соблазну, Люпин вытянул свою длинную шею и закусил ее, очень мягко. Он продолжил: – Все такой же прекрасный, как и всегда, моя звезда. Сириус смотрел на него все еще недоверчиво, сложив руки на груди. Его тонкие брови взлетели вверх, на что Ремус усмехнулся и настойчиво сжал бедра парня, хрипло прошептав: – И сейчас, детка, я докажу тебе, что это так, – голос понизился и он наклонился к Блэку, убирая прядь блондинистых волос в сторону и накрывая его мягкие пухлые губы своими. Люпин обхватил большими ладонями задницу парня и притянул его ближе. Не отрываясь от липкого поцелуя, он медленно переходил от сладких губ к тонкой бледной шее. Сириус ощущал, как с каждой секундой растет напряжение между ними. Он с тихим стоном, облокотился на широкую грудь Ремуса, поддаваясь его игривым ласками, пока тот помечал его шею красными пятнами. Не теряя времени Лунатик стянул с него футболку, проводя обжигающими кончиками пальцев по ребрам, вызывая волну мурашек. Он нащупал два, уже затвердевших, соска и начал перекатывать их между пальцами, наслаждаясь нарастающими стонами Сириуса. – Нравится, детка? Ты здесь такой чувствительный, верно? – Блэк не мог видеть лица Ремуса, корчась в изгибе его шеи, но в его голосе слышалась хищная ухмылка. – Я жду ответ, – резко потребовал он. – О-о боже, – заскулил Сириус. – Да-да, Луни, продолжай! – Это мой хороший мальчик. Сейчас будет еще лучше. Внезапно Ремус развернул его, прижав спину парня к своей широкой груди. Он умело расстегнул одной рукой ширинку джинс Сириуса и помог скинуть их на пол, кружа пальцами вокруг редкой дорожки темных волос внизу его живота. Ремус нежно обхватил большую выпуклость члена Блэка через боксеры, хихикая над образовавшимся мокрым пятном на них. – Такой нетерпеливый, Бродяга, мы только начали, – прошептал он. Щеки Сириуса покраснели от дикого смущения, пока горячая рука его партнера отодвигала резинку трусов, медленно проникая внутрь. Ремус дразнил его член и наслаждался стонами Блэка, которые больше походили на скуление собаки. Сжимая в кулаке истекающую предэякулятом головку, он покрывал влажными поцелуями шею и ключицы Сириуса, добавляя игривые укусы, что только усиливало ощущение интенсивности между ними. Не отрываясь от процесса, Ремус нащупал волшебную палочку, спрятанную в изгибе дивана, а свободной рукой до конца стянул с Сириуса боксеры. Он приглушенно прошептал нужные заклинания, нежно раздвигая бедра Блэка. Вид обнаженного тела его парня был искушающим. – О, Мерлин, детка… Знал бы ты, как сильно я скучал по тебе. По виду твоего прекрасного тела в моих руках, по твоим сладким стонам… Ты такой чертовски горячий! Ответ получился смазанным, так как Сириус не мог связать и двух слов, поглощенный дымкой экстаза. Ремус отбросил палочку в сторону и шире развел ноги парня, пока тот извивался у него на коленях. Он нежно провел двумя пальцами по его влажной, трепещущей дырочке, чувствуя, как дыхание Сириуса резко останавливается. – Не забывай дышать, любимый, – шутливо подметил Люпин, прикусывая мочку уха. Сириус послушно сосредоточился на своем дыхание. У них уже было несколько случаев, когда ему категорически не хватало кислорода и Ремусу приходилось останавливаться. Он не хотел, чтобы это был один из них. В это время пальцы Люпина все настойчивее толкались в тугое кольцо мышц, тщательно подготавливая парня к чему-то большему. Сириус корчился и постанывал на нем. Ремус крепко держал его ноги раскрытыми, погружая один палец в уже смазанную горячую дырочку. Спина Блэка выгнулась и он громко всхлипнул от приятных жгучих ощущений. Лунатик нежно шептал ему на ухо утишающие слова, двигая своим пальцем вперед-назад и медленно вводя второй, крепко сжимая бедро Сириуса. Он уверенно подготавливал Блэка к тому, что уже настойчиво упиралось в его бедро через тонкую ткань пижамных штанов. Третий палец, четвертый… – Луни, я готов! Пожалуйста! – захныкал Сириус, откидывая свою блондинистую голову на плечо Ремуса. – Пожалуйста «что», детка? – низко прошептал он возле его уха. – Скажи мне, чего ты хочешь? – Я-мне нужно, – запинаясь начал парень, но вдруг, пальцы Ремуса ударили в ту самую точку и его словно ударило током. Из горла вырвался высокий визг. – Мне нужен твой член, прямо сейчас, прошу! Губы Ремуса растянулись в насмешливой ухмылка. Сириус с жалкими стонами толкался на его пальцах, поэтому он быстро освободил свой уже твердый член из штанов и приставил тупую головку к дергающемуся входу, разводя два пальца в сторону, чтобы раскрыть его. – Ты помнишь, что должен сразу остановить меня, если будет слишком больно? – серьезно спросил Ремус, замедляясь. – Больно не будет, – фыркнул Сириус, усердно насаживаясь на кончик его члена. Лунатик хихикнул и разместил большие руки на его белоснежных бедрах, оставляя синяки. Ремус держал Блэка в крепкой хватке, медленно направляя свой член (который, к слову, был не маленького размера) в жаждущую дырочку. Он входил дюйм за дюймом и внимательно следил за малейшей реакцией Сириуса. У них не было секса практически два месяца, с тех пор, как они попрощались друг с другом на вокзале Кинг-Кросс перед началом летних каникул. Сириус был еще более узким, чем обычно, и Ремус ужасно боялся навредить ему. Но тот не подавал никаких признаков сильного дискомфорта: тонкие, идеально выщипанные брови слегка хмурились, а пухлая нижняя губа (которую Лунатик так любил) была закусана. Из уст парня вырвался тихий довольный вздох, когда Ремус вошел до конца и уперся торсом в его идеальную круглую задницу. Спустя несколько минут Сириус начал медленно и осторожно вращать бедрами, создавая трение и погружаясь в наслаждение ощущением полноты. Каждое движение приносило ему приятное покалывание, когда Ремус заполнял его своим теплом. – Луни, пожалуйста, – дрожащим голосом выдавил он. И Ремус, словно сорвавшись с поводка, наконец позволил себе следовать своим желаниям. Все это время он сдерживал его – стремление крепко прижать к себе Сириуса, раскрыть его шире и ощутить под своими когтями нежность его кожи. Сириус закричал от неожиданности, когда Ремус начал постепенно и глубоко входить в него, вытаскивая член полностью и оставляя лишь едва ощутимый кончик, чтобы с новою силой вновь вонзиться в его горячую плоть. Каждый его жест был наполнен страстью, превращая этот миг в нечто поистине волнующее. Звонкие шлепки яиц Ремуса о задницу Сириуса разносились по всей гостиной. Люпин ловил ртом каждый громкий стон, срывавшийся с мягких губ парня, и боготворил влажными поцелуями его фарфоровую кожу. С каждым новым толчком напряжение нарастало: Блэк судорожно извивался на коленях Ремуса, его колени тряслись, а грудная клетка ритмично поднималась и опускалась. В этот момент их мир стал только их собственным, словно все вокруг растворялось в сладком безмолвии страсти. – О Мерлин, Лунатик, я сейчас… – задыхаясь забормотал Сириус. Ремус ускорил свои движения, каждый раз попадая в чувствительную простату, вызывая в Сириусе желание завыть от удовольствия. Он с отчаянием потянулся к своему члену, который лежал у него на животе в луже смазки, но тут же получил обжигающий шлепок по ягодице. Сириус вскрикнул. – Не прикасайся к себе, кончишь только на моем члене, – сухо сказал Ремус. Он находился на грани, и Сириус чувствовал это по его прерывистым вздохам, по утраченному контролю, распадавшемуся на части с каждым новым толчком и плотскому желанию доминировать над своей парой. Сириус любил Ремуса любым: невыспавшимся за завтраком, посылающим всех, кто осмеливался с ним заговорить; сосредоточенным на учебе, уходящим в библиотеку до позднего вечера; веселым и беззаботным, гуляющим с ним за руку по Хогсмиду. Но этот Ремус, находящийся на грани оргазма и готовый в любой момент растерзать бедную шею Сириуса – был его любимым. Оргазм был ярким и продолжительным, сопровождаясь громким, почти непристойным стоном Блэка. Белоснежные нити спермы расплескались по его груди и животу, а некоторые из них даже коснулись его лица. Лицо Сириуса выражало лишь чистый экстаз. Следом за ним, после нескольких глубоких толчков, достиг кульминации Ремус, извергаясь в растянутую влажную дырочку, оставляя свою метку. – Мой, – прохрипел он, облизывая мочку уха Блэка. – Весь мой. И весь для меня, – шептал Ремус с затуманенным от оргазма разумом. После нескольких тихих минут наслаждений теплом друг друга, Сириус осторожно пошевелился. Не отпуская Лунатика ни на мгновение, он повернулся к нему лицом и, мягко опустил голову на его загорелое плечо, погрузившись в полудрем. Он провел тонкими пальцами по его груди и нежно поцеловал в ключицу, от чего Ремус вздрогнул. – Прости, я был слишком грубым, – тоскливо сказал он. Его сильные руки аккуратно сжали талию парня, поглаживая мягкую задницу. – Нет, это было хорошо. Я бы сказал тебе остановиться, если бы что-то пошло не так, – сонно промычал Сириус уже с закрытыми глазами. Ремус тепло улыбнулся и поцеловал Сириуса в светлую макушку. Он крепче обнял парня и поднялся с дивана, ощущая, как хрустят суставы. Медленно поднимаясь по лестнице на второй этаж, они направились в комнату Ремуса. Сириус, как бы ни желал наконец увидеть ее, так и не смог заставить себя хотя бы чуть-чуть открыть глаза. Люпин осторожно уложил хрупкое утомленное тело на мягкий матрас своей полуторной кровати и прижался к нему, наполняясь теплом их близости. – Я люблю тебя, – тихо произнес Сириус, почти беззвучно, но слух Ремуса был острее, чем у большинства. Он мгновенно ответил: – А я люблю тебя.