Не ханжа

Женя сидел на диване и даже телек не включал — сил не было встать, сделать пару шагов и нажать на кнопку. Так заебался на этих совещаниях — высокое начальство вечно требовало то, не знаю что. Чтоб преступлений было ноль, но все раскрывались. Душу изматывали на пустом месте. Шо лежал рядом, сочувственно положив морду ему на колени. С другого боку устроился Ванечка, и хотя льнул он так же ласково, понимания от него было шиш да маленько. — Сегодня трахнешь меня ещё? — спросил он, и, даже не подождав ответа, продолжил: — Мне очень понравилось, как ты меня в субботу растягивал. Так хорошо, долго, тщательно. Я прямо чувствовал, что каждый миллиметр меня тебе принадлежит. Весь твой, без остатка. — Так то в субботу было, — вздохнул Боков. — На выходных время есть. — А я не прошу так же, — промурчал Ваня, — можешь сегодня меня быстро выдрать. Только рот мне зажать, а то я ж визжу как сучка, сложно удержаться. — Я тебе шо говорил? Если больно, сразу ск… — Да не больно мне, это я от восторга. Ты мне членом как будто до самого естества достаёшь, не знаю как объяснить, очень круто, короче. — Пальцами себя научись удовлетворять, — посоветовал Женя. — У меня то совещание, то командировка, то просто устал, потому шо рухлядь древняя. А ты ж каждый день просишь. Молодой организм, хуё-моё. — Без тебя не то, не нравится. То есть можно, но как-то пустое всё. Ты ведь знаешь, что мне надо. — И шо же? Злобин чуть смутился, ткнулся носом Жене в руку, поцеловал у запястья. Посмотрел из-под ресниц так, что очерствевшее сердце затрепыхалось, будто птичка в силке. — Твоим быть. Отдаваться полностью. Чтобы ты меня брал, наваливался, в кровать вжимал. Или в стену, вчера стоя тоже классно было… Ты меня когда шлюшечкой своей назвал, так приятно стало. Захотелось для тебя что-нибудь особенное сделать. — М? Вот ведь поганец, думал Боков. Сколько уж раз он себе обещал не приучать Ваню к ежедневному сексу — не хотел ему надоесть, да и самому уже не легко — а тот всё равно ухитрялся заинтересовать и развести на еблю, ну каждый чёртов раз. — Сапожки бы для тебя надел, на шпильках. И юбку типа мини. Такую чтоб только наклонился — и всё видно. Ваня ведь ещё и побрился для него, там. Боков сначала отмахивался, что это лишнее, что и так всё в порядке, но потом увидел Ванечкину промежность гладкую, такую ухоженную, и просто голову потерял. Очнулся уже когда яйца ему вылизывал. — Да шо ж ты творишь со мной, а? Ваня улыбнулся хитренько и невесомо провёл пальцем вдоль Жениной ширинки. — Если ты устал, можно я просто отсосу? Сам всё сделаю, а ты расслабься и отдыхай. — Ты собаки бы хоть постеснялся. — У меня естественные потребности! Я уверен, он понимает. Что естественно, то не безобразно. Но встал и свистнул, приглашая Шо за собой на кухню. Пёс вскочил и тут же потрусил за ним, стуча когтями по полу. Хлопнула дверца холодильника. — Ну-ка, давай, гляди какую кость тебе на рынке купили — грызть не перегрызть! Щедрого на прогулки и почесушки Ваню Шо и так сразу же возлюбил всем своим собачьим сердцем, а тут ещё мосол говяжий — уговаривать его долго не пришлось. Зашумела вода в раковине — Злобин мыл руки. Это не должно было возбуждать, а вот поди ж ты. Сопротивление было бесполезно, хер привстал, точно заговоренный. Всё-таки не может не льстить, когда тебя так хотят. Ваня закрыл дверь в комнату, не мешкая скинул одежду и опустился на пол у Жени между ног, посмотрел снизу вверх. Какой же красивый всё-таки. Глаза нежные, кроткие даже. И брови эти точёные. И губы мягкие, зовущие. Покорный и в то же время упрямый. И как только в нём это сочеталось? — Можно мы попробуем кое-что? — замялся Злобин. — Очень пошлое, но мне очень хочется. — Пха, — не выдержал Женя, — то есть до этого в разных позах тебя вертеть и синяки на тебе оставлять — это не пошло было? А уж как называл тебя… — Называй ещё. От этих слов желание принадлежать только острее. Просто сейчас я… Слушай, я сам не знаю, почему этого хочу, но мне нужно. — Ну? — Плюнь мне в рот. Опешив на секунду, Женя всё же сопоставил факты — и понял. Ваня любил сладко и жёстко одновременно. Его можно было грязно обзывать, при этом зацеловывая и лаская, а можно было трахать дико, по-звериному, если в то же время шептать на ухо какой он милый, любимый и драгоценный. Ваня знал, что от минета Женю тянет гладить его по голове и бесконечно делать комплименты — и сейчас хотел получить свою порцию грубости, чтобы завестись. Что ж, это был повод с ним немножко поиграть. — Мне ж под сорокет уже, Ванечка. Не боишься, что я ханжой окажусь? — Нет, ты не такой. — Злобин положил руки Жене на бёдра. Говорил уверенно, но всё же заглядывал в глаза, будто в поисках подтверждения своих слов. Чуть задумался, ища доказательства своей теории. — Ты меня ласкал языком… там. И громко стонать позволял, а не говорил что я как баба типа. Нет, ты не ханжа. Ванечка и правда кричал, стонал и даже плакал, когда Боков его до упора на хуй насаживал. Почти выл, когда Женя ему соски пальцами сжимал, но тут же просил ещё, стоило отпустить. А что, ведомственная квартира в старом фонде, толстые стены — разве Боков не заслужил понаслаждаться симфонией? — Хорошо. Но сначала ртом поработай, задай нужное настроение. Ванины глаза загорелись азартом. Он расстегнул на Жене брюки, с предвкушением облизываясь, забавно подмигнул и принялся за дело. Судя по всему, в его понимании минет делался в основном не для удовольствия того, кому отсасывают, а для кайфа того, кому позволили взять в рот. Облизывал, сосал, менял угол и надрачивал рукой он совершенно играючи, полностью погружаясь в свои ощущения и не задумываясь как выглядит со стороны. Блаженно мычал, когда головка проезжалась по языку, пробовал взять поглубже и давился, переводил дыхание и тут же снова продолжал. — Себе там шо ль дрочишь? — Мхм. — Открой рот широко. Ваня послушался: с энтузиазмом пропустил хуй в горло и так застыл, не дыша. — Не в том смысле, бля, — охуел Боков. Злобин, кажется, и сам от себя был в шоке — раньше у него так круто не получалось. Но через несколько секунд сообразил, наконец, что от него хотели — снялся с члена, даже не закашлявшись, отстранился и раскрыл рот как можно шире. Женя дал ему вдохнуть воздуха, потом плюнул на подставленный язык — и чуть не кончил от моментальной благодарности в Ванином взгляде. Не выдержал, резко дёрнул его на себя и засосал, прижимая к себе и обхватывая оба их члена ладонью. — Же… ня… — Ваня судорожно цеплялся за плечи Бокова, часто дышал и ненасытно толкался ему в кулак. — Женя-а! Женя только после оргазма услышал, что Шо начал скрестись в дверь комнаты, видимо заподозрив, что там играют во что-то очень весёлое — и без него, как же так. — Бля, угробишь старика такими упражненьями, ей-богу, — бурчал Женя после, вопреки собственному тону нежно обнимая Ванечку и поглаживая по округлой белой заднице. — Хотя под тобой сдохнуть — лучшая из судеб, как по мне. — Эй, эй, — возмутился Злобин. — Ещё чего, помирать. Зрелый не значит старый. И это, Жень. Ты меня прости, но ты ж так ебёшь, что невозможно не хотеть ещё и ещё. Виновата ли я, что люблю?