Ты улыбнёшься и скажешь мне "да"

Старт зимнего мини-тура команды “Improv.Minsk”, казалось бы, только начался, хотя... … - И на сегодня это все!!! Спасибо вам большое! - Пока, пока!! Спасибо, Санкт-Петербург! - Аааа! УУУУУУУУААААА! ПОКА!!! - Пока, пока!!       Завершение концерта в Санкт-Петербурге прошло более, чем успешно. Прихватив ещё какие-то подарочки и цветы, команда импровизаторов удалилась за кулисы. Звук аплодисментов перекрыла музыкальная отбивка: Загайский - Кто ты? (самопиар никто не запрещал) Ещё более 15-20 минут люди оставались в зале, внутри которых теплилась надежда на закрытую фотосессию. Однако составленный плотный график тура, да и организаторы площадки не поддержали возможность задержки ради фотосессий. - Ребята, все молодцы! Спасибо за работу! Давайте быстро фотку сделаем для соцсетей и поедем перекусим. Миш, что скажешь? - проговорила Мария, менеджер по медиа-контенту группы. - Да, время отправления поезда только в половину пятого утра, поэтому в отель успеем заехать. Кто захочет может принять душ, просто отдохнуть и пр. - оповестил Миша, помощник менеджера команды “SmokeMachine Crew”, всех присутствующих. - Ага... - ответил за всех Горох, отключая аппаратуру и микрофон.       Пока молодые люди отходили от полуторачасового, и практически непрерывного, общения и импровизации, до прихода в гримёрку соблюдалась хрупкая тишина, которая прерывалась асинхронным дыханием парней, и периодическим кашлем, до сих пор ещё не оправившийся от простуды, Шевелева. Только спустя 10, а может и 15 минут, импровизаторы успели переодеться, собрать свои телефоны и личные вещи, сделали несколько кадров для группы и аккаунта в Инсте. До приезда такси оставалось 7 и 12 минут, пока Горох с Тёмой обсуждали сегодняшний затык со звуком на концерте, Макс завис в телефоне над каким-то рилсом попутно поглощая шоколадки. Сборы, которые кипели вокруг не затрагивали одного человека в гримёрке. Шевелев сидел непривычно тихим, отвечая на вопросы от парней и Люды лишь какими-то звуками и жестами: “Угу”, “Мммм” и прочее. Все свои силы он отдал вовремя игры в “Радиостанцию”, подпевая Максу или солируя самому себе, а также из-за своей чрезмерной эмоциональности походу смены игр. Першение в горле и головная боль лишь малая часть проблем, с которыми Шевелев столкнулся за последний пару выступлений. Отказываться от выхода на сцену он даже и мысли не допускал, хотя его прекрасная Людмила просила остаться в отеле, парни тоже говорили о том, чтобы “перестать играть в Мать Терезу”, “никому его жертвы не нужны” и “Ляг и лежи, мы всё вывезем”. Но Шевелев и сам знает как ему будет лучше. - Макс, оставь ты эти шоколадки в покое! Нас такси уже ждёт! - проговорила Люда, передавая Шевелеву его шарф, ведь ветер северной столицы с давних времен не щадил никого. - Бегу! Бегу!       В первой машине оказались Мария, концертный директор и Люда с Серёжей, а в другой Гаус, Горох и Заяц, а также Миша с оператором.       Взгляд на вечерний Санкт-Петербург в последний зимний месяц всегда оставлял противоречивый отпечаток на душе: от желания удушиться в одном из дворов-колодцев из-за мокрого, поражающего словно микроиглами, ветра до разгара сердца от созерцания, осознание истории города, который нежно поглощает творца, утягивая отнюдь не к славе. Шевелев наблюдает за ночным Петербургом уже не впервый раз, и понимает, что расслабиться здесь нельзя, ведь иначе тебя поглотят, оставляя лишь тело бредущее сквозь этот холод, слякоть, вечную сырость и недоснег. А все эти размышления, как Нева, все множатся по вине самой обычной машинной пробки, а волнение от того, что бог Морфей совместно с разыгравшейся простудой так и норовит утянуть Серёжу в свои объятия, сильнее отталкивало от созерцания ночного пейзажа. - Милый, ты можешь поспать, я тебя разбужу. Ты совсем неважно выглядишь... - тихо проговорила Люда, замечая то как молодой человек смотрел в никуда, прислонившись к холодному стеклу автомобиля. - Да, спасибо моя русская красавица... Но я ему не сдамся - ответил Шевелев, хотя с каждым разом моргать становилось все сложнее. Люда слегка сжала свою левую ладонь в чужой, чувствуя холодные пальца дорогого её сердцу человека. - Может останешься в номере сегодня вечером? Ты же понимаешь, что состояние может ухудшиться? - Понимаю, но я и в одиночку смотреть в потолок не облегчит моё самочувствие. Если совсем расклеюсь, то пойду в комнату. - Ладно, но постарайся воздержаться от алкоголя сегодня... По возможности... - сказала девушка, перед тем как одарить своего партнёра лёгким, невинным поцелуем в щёку. - Я тебя люблю... Выздоравливай скорее, а то ты тот ещё нытик - прошептала она. - Хаххах, и я тебя... - Эй! Хватит тут миловаться, а то мне завидно становится... - Миш, а тебе давно говорила, что могу со своими подругами познакомить, но ты сам же отказываешься... - Что же сделать, моя Симочка, дама, очень ревнивая... Попробуй я прийти с женским ароматом, она мне все кроссы все обоссывает... - Хахах...       На часах было около 1-2 часов ночи, а в зале шведского стола шумела команда из 8 человек, отмечая завершение первой половины тура. Помимо обыкновенного просмотра и обсуждения блуперсов сегодняшнего концерта, разговоров по душам о туре в целом, смех и громкие голоса периодически прерывал тяжёлый кашель одного из присутствующих. Шевелев, хотя и продолжал отрицать свою явную простуду, все же под напором своей Люды наделал медицинскую маску. Сегодня они остаются на ночь в отеле, поэтому торопиться им смысла сегодня не было, как это прошлые разы. "Возможно это все из-за резких джетлагов" - думал про себя молодой человек. - Ты точно не хочешь пойти в номер? Твои глаза покраснели... - Гаус, ну ты хоть не нуди... Я в порядке - Ладно... - ответил Артём, возвращаясь к очередному монологу от Гороха про его недавнее выступление со стендапом.       Типичное "ладно" от друга звучало иначе сегодня. Конечно Серёжа знает, что все за него переживали так или иначе (Горох одолжил свой тёплый свитер, Заяц поделился и настоял на горячем чае с мёдом в гримёрке, Гаус просто после каждого кашля или чиха появлялся рядом), но жалость к себе он не любил. А это "ладно" Тёмы звучало иммено как та самая дотошная жаластливость. - Серый, давай пей... Нужно внутри все продезинфицировать, а лучше холодненькой лимончеллы ничего нет на этом столе. Сразу и витамин С, и дезинфекция - проговорил Миша, настойчиво передавая практически через весь стол рюмку с горячительным напитком. - Ага! - За здоровье исполнителя "Поезда страдания"! - крикнул Миша, протягивая руку с аналогичным напитком, который он отдал меньше минуты назад самому исполнителю. - За здоровье!!!       Все чокнулись рюмками и бокалами с коктейлями, а Серёжа тоже не стал пропускать очередной круг выпивки. Так за прошедшие пару часов в его организм попало уже как минимум 4 стопки лимончеллы и 2-3 кружки чёрного чая с утопленными в нём пары рафинада. К 3 часам за столом ещё оставались Импровизаторы и Миша. Хотя Люда пыталась убедить любимого идти ко сну вместе, ещё живой Горох дал слово, что приведёт этого горе сценариста и музыканта в целости и сохранности. Однако в действительности, Шевелев совместно с Горохом оставались в явном адеквате, пока белорусский граф Гаус вместе с Максом Лимонадом и Старой кошатницей (ака Миша) явно превыли свою норму выпитого. - Давно я не видел, чтобы Заяц с Гаусом на брудершафт пили. - Горох, они явно не в себе... - проговорил Шевелев, смотря на то как Макс положил голову на плечо Гауса, пока тот допивал свой бурбон. - Парни, вы такие крутые... Я так счастлив работать с вами... - Усё! Этому тоже пизда пришла... Миша! Хватит нюни пускать! - Пора расходиться, ты так не думаешь? - обратился к другу Горох. - Да, только как мы их поведем? - Блин, я же Люде обещал тебя привести... - Ну я уж как-нибудь и сам в состоянии дойти... Нужно с этими телами разобраться - говорил Шевелев, откашливаясь после небольшого разговора, попутно поправляя маску и смотря на уснувшего уже Тёму, допивающего джин-тоник Макса и обнимающего его Мишу. - Давай я этих двоих заберу, а ты Гауса до номера доведёшь. Вы вроде бы на одном этаже живёте... - А ты двоих то потянешь? - Ну Миша своими двумя сможет дойти, а вот Масика лучше сопровожу. - Ладно, давай разберемся с этим по-быстрому... Если нужна будет помощь, то звони. С Тёмой то явно хлопот меньше, чем с Зайцем. - Да, хорошо.       По плану, Шевелев помогает Гороху вывести Мишу с Зайцем до лифта, потом возвращается за Тёмой, но на удивление всех Максим даже очень спокойно поравнялся с Горохом, положил правую руку на плечо для удобства и с усилием воли, они вдвоем пошли в сторону выхода. Миша шёл позади, пошатываясь, определенно взяв эмоции под контроль, смотрел на то, как Загайский переставлял ноги. Серёжа Шевелев, проводил их взглядом ровно до того момента, пока друзья не скрылись за дверью, ведущей к лифтам и стойке регистрации. Голова начинала гудеть от того, что резкие звуки, смех и голоса затихли, поправив волосы, которые так и неприятно попадали в глаза, Шевелев посмотрел обратно в сторону стола.       Гаус тихо уместил свою голову на правой руке, прям на месте сгиба в локте. Его ёжико-подобная причёска растрепались, торча просто в разные стороны, что придавало Артёму детской нелепости, и даже простоты. - Тёма, подъём... - аккуратно притронувшись к плечу друга, спокойно поговорил Шевелев.       В ответ было только недовольное мычание, но Серёжа аккуратно подсел рядом с Гаусом и, разобравшись с чужими руками, тяжело вздохнул, подхватив Гауса под руку. Правой рукой обхватил талию, фиксируя коллегу перед началом сложного пути. Сегодня Гаус явно переборщил со своей дозой горячительных напитков, поэтому просто беспомощно повис на плече Серёжи. Тёма реже остальных употреблял алкоголь в компании, но в те редкие моменты - отрывался лучше остальных. Горлопанить песни на улице с местными музыкантами, устроить каламбурный батл с кем-нибудь, либо завести лекцию о творчестве Гайдара - базовая, как оказалось, составляющая нетрезвого коллеги. Состояние покоя Гауса синонимично удаче, поэтому Шевелев не мог ни порадоваться такому исходу событий.       Находясь где-то внутри своих раздумий, Серёжа не заметил как уже они оказались в лифте, поднимаясь на этаж, где располагался номер Артёма. "9 этаж" огласил голос в лифте, открывая двери перед молодыми людьми. Коридор отеля казался бесконечным, но на деле же заветная дверь появилась практически одномоментно. Шевелев с облегчением вздохнул, нащупал в заднем кармане джинсов ключ-карту. Дверь подалась с тихим щелчком, зажигая тёплый свет, который позволял увидеть только прихожую.       За все это время, Тёма лишь редко что-то пытался пробормотать, иногда просто мычал из-за желания, скорее всего, занять лежачее положение. Однако, хоть до заветного желания оставалось буквально 2-3 метра, Шевелев усадил друга на тумбочку, чтобы помочь расшнуровать кроссовки друга. - Не думал я, что перед тобой я буду стоять на коленях... - проговорил Серый, но так что только сам наверное и слышал. Тёма в этот момент уткнулся головой о шкаф, уголки губ приподнялись, и он тихо забормотал: - Ты... ты улыбнёшься... и скажешь мне да... - голос Артёма срывался на хрип, но он упрямо пытался тянуть знакомую мелодию. - Вау... И именно это сейчас в твоей синей голове играет? - Я не знаю... что будет ... потом... обещаю, что будет... хорошо... - Давай тише, нормальные люди уже спят. Пошли, тебе тоже пора. - проговорил Шевелев после того как снял последний кроссовок Тёмы. - Серё...жа... - Тёма... Вот и познакомились, подъём... - Ты улыбнёшься... и скажешь мне да... - Да, да, да ...       Проигнорировав новое завывание друга, Шевелев хотел было вновь подхватить его под мышку, но прежде чем Серёжа успел среагировать или вообще сообразить что происходит, Тёма поддался вперёд. Медленно, неуверенно, как ребёнок, пробующий что-то впервые. Его, Гауса, губы коснулись маски — лёгкое, едва ощутимое прикосновение, больше похожее на какую-то шутку, если честно.       Даже через медицинскую маску Серёжа почувствовал и теплоту чужих губ, и даже мелкию щетину бороды Артёма. Это длилось лишь несколько секунд, но осознание пришло только в момент, когда холодная ладонь нетрезвого друга коснулась щеки напротив, пытаясь устранить мешающий предмет. - Гаус - чуть громче обычного сказал Шевелев, отталкивая друга от себя. - Ка...хаю... - лоб Тёмы тяжело упёрся в грудь Шевелева, а руки лишь беспомощно повисли. - Чего?! - Серёжа... Я цябе... кахаю... — Тёма?! Однако вместо ответа, Шевелев услышал только тихое и умиротворенное сопение. Потупив взгляд и простояв в том же положении, Шевелев вздохнул и, подхватив Артёма под мышки, поволок в сторону спальни. - Блять... — пробормотал Серёжа, с трудом укладывая друга на кровать. Гаус тут же перевернулся на бок, обняв подушку. Его лицо внезапно стало таким беззащитным — никаких следов недавнего напряжения, только детская расслабленность пьяного сна. Шевелев постоял минуту, глядя на него, а потом резко развернулся и вышел, слишком громко хлопнув дверью. Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной и, не двигаясь, тряхнул головой пытаясь отогнать от себя попытки проанализировать всё что только что услышал от "друга". Маска вдруг показалась ему невыносимо горячей, поэтому он практически сразу, после воспоминания этого нелепого поцелуя,сорвал её с себя. Однако губы предательски продолжали хранить теплоту даже вплоть до того пока сам Шевелев не оказался в своём номере. "Не более чем пьяный бред... Он же не может реально меня... Любить..?"