Шиноби, гейша и юдзё или Как (не надо) строить отношения

      Запах насыщенного рыбного бульона наполнял дом, закрадываясь в самые дальние уголки комнат, обволакивая тело, проникал в волосы и категорически не желал покидать нос, возбуждая в теле лёгкий голод в предчувствии вечера. Вокруг было тихо, лишь на кухне временами журчала вода, гремели кастрюли, доносилось шипение и стук кухонного ножа о доску. Какаши легко улыбнулся, оглядываясь вокруг. Идеальная чистота, которой этот дом мог похвастаться и в любой другой день года, казалась в этот вечер какой-то особенно… праздничной? Он ухмыльнулся. На низеньком столике стояло ставшее в последнее время удивительно привычным множество чайных стаканов, приборов, соусников. В небольшой нише в стене, между парой отцовских книжных шкафов расположилось небольшое кагами-моти, украшенное красно-белым веером, который он сделал для Саю своими руками — не очень умело (парень был уверен, что украшение развалится, не дожив даже до первого удара колокола), но зато от всего сердца. Парень хмыкнул, вспоминая, с какой по счёту попытки у них получилось испечь эти несчастные лепёшки. Сначала они сделали что-то нетак, и тесто получилось слишком жидким. Добавив муки побольше, в итоге получили такое месиво, которое не смогли потом разделить, настолько плотным оно было. А потому тесто отправилась в морозилку дожидаться своего часа в новом году. Вторая попытка закончилась не лучше, чем их эксперимент с традиционной сладостью Нагисы: вновь вся кухня была в муке, пара чашек разбиты, а Какаши по неосторожности прищемил себе мизинец на левой ноге. И всё равно оба были невероятно счастливы. Хорошо, что стол в этот раз остался целым, потому как покупать новый ещё раз не было ни времени, ни желания. Да и зарплата теперь уходила совсем на другие нужды. На небольшом столике у стены лежала большая гора поздравительных открыток: от Минато-сэнсэя и Кушины-сан, от Гая, Асумы, Куренай, Котецу, Генмы, Изумо, от Рохару и Оши, Ранари и Саето, от Изуто, от Нотару-сэмпая и их с Саюри родителей, от Коноки, Итачи, от Рицуи… Да от каждого члена команды и ещё нескольких товарищей из АНБУ. Какаши задумчиво оглядел горку, вспоминая, как они с девушкой устали подписывать такую, даже большую, стопку открыток. Он вообще делал что-то такое впервые, если подумать… Ему иногда присылали открытки друзья, хотя сам парень ни о чем подобном даже не думал. Было совсем не до праздников. Да и большую часть их он проводил на миссиях, стараясь не задумываться о том, чего у него никогда уже не будет. По крайней мере, раньше он так думал. Теперь же на каждой отправленной им открытке, и полученной, между прочим, тоже, стояли рядом два имени: «Какаши и Саюри».       Несколько тихих шагов на кухню. Неслышно, профессионально. Но она заметила. Не по звукам. Не по чакре, которую он даже не пытался скрывать. Не по тени на стене. А по мгновенно появившемуся ощущению присутствия рядом. Он понял это по тому, как рука с ножом замерла на мгновенье над варёной редькой, прежде чем продолжить нарезать её на ровные кружочки. — Уже пришли? — негромко спросила Саюри, чуть склонив голову набок, искоса поглядывая в сторону Какаши, хоть и не видя его. — Нет. У нас есть ещё около пары часов, прежде чем этот дом превратится в оплот шума, гама и, упаси Бог, «Соревнования Юношеской Силы» — усмехнулся юноша, подойдя к девушке, и, осторожно обнимая её со спины, положил подбородок на плечо, озорным взглядом пробегая по нескольким уже полностью полным дзюбако. Вчера они готовили весь день, но так и не успели закончить. И сегодня с самого утра, пока Саюри варила бульон для собы, Какаши занимался уборкой, чтобы его невеста не напрягалась. — Привыкай, — негромко усмехнулась она, — когда в доме появляются дети, о тишине и покое можно полностью забыть. — Получается, у нас осталось не так много времени, чтобы насладиться ими, а значит, надо это использовать. Может, сделаем вид, что нас нет дома? — тонкие сухие губы легонько коснулись девичьей щеки, которая тут же приобрела нежный розоватый оттенок. — С каких пор ты стал таким игривым? — отложив нож в сторону, Саюри повернула голову к нему с опасной хитринкой в глазах. — С тех самых, как ты стала хозяйкой в моём доме, — пожал плечами парень, закрывая глаза и легонько проводя пальцами по уже изрядно заметному круглому животу, усмехаясь ей в шею. — Я замучился ставить этот несчастный апельсин на пирамиду из моти, мне кажется, он рухнет от любого косого взгляда, — Какаши недовольно пробурчал в её шею, с удовольствием вдыхая уже ставший таким привычным и родным аромат её кожи, смешанный совершенно с другим запахом апельсинов — невероятно сладким. — Спорю на что угодно, они сегодня ещё пошутят на эту тему. — О-о-о, они не просто пошутят, нам придётся слушать это всю ночь, — юноша закатил глаза так, как умел это делать только он, на что Саюри рассмеялась, и добавил уже совсем тихо, себе под нос — если я не вырублю их раньше. — Даже не думай! — Хотя бы Гая? — Каши!       Он негромко, но искренне смеялся, и Саюри просто не могла на него сердиться. Она видела, как его глаза горят тёплым огоньком, и забывала о том, сколько боли ему пришлось пережить к его пятнадцати. Девушка аккуратно развернулась в его руках и нежным поцелуем коснулась уголка губ, совсем рядом с маленькой родинкой: — Я уже почти закончила. Собу и чайник поставим перед их приходом. — Да… хорошо… — взгляд Какаши стал каким-то растерянным, а глаза забегали, словно боясь остановиться в одной точке и осознать, закравшуюся в голову мысль. — Каши? Всё в порядке? — Да… просто… — он наблюдал, как она склонила голову набок, внимательно смотря в его лицо, но не спрашивая больше. Саю как никто знала, что иногда ему нужно время, чтобы заговорить. И всегда давала эту так необходимую порой возможность собраться. — Просто… понимаешь… это первый раз за десять лет, когда… когда я встречаю Новый год дома… и не один… — Ты больше не будешь один, — Саюри невесомо, очень нежно прикоснулась ладонью к его щеке. Парень тут же перехватил её, также невесомо целуя запястье: — Я знаю, — тихо прошептал он, придвинувшись чуть ближе, едва касаясь её живота своим. Осторожно, чтобы не давить. Просто, чтобы чувствовать. — Как он? — Наверное, спит… Он сегодня такой тихий, прям как ты… — хихикнула девушка. — Главное, чтобы он не начал реагировать на призывы Гая к последнему вызову в этом году, а то это плохо кончится, и нам придётся искать новый дом. — В качестве компенсации можем потребовать у Гая-сана временное пристанище… — Ну нет! Я лучше буду жить в штабе АНБУ, если обстоятельства обернутся так. — А я? — А ты нет. — Но я же твоя невеста. Уже почти жена. Разве я не должна сопровождать во всём своего мужа? — о, как же ловко она умела поворачивать ситуацию в свою пользу! — Во всём, — Какаши кивнул с самым серьёзным лицом, на какое только был способен этим вечером, — но не в мужскую раздевалку! — Тогда нам нужно сохранить дом в целости и сохранности. — Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. — Лишишь Гая-сана дара речи, встречая гостей без маски? — Пф… — Какаши недовольно фыркнул. — Это слишком высокая цена за его молчание. — Тогда нам стоит поспешить и переодеться, а то осталось всего около часа. — Уже? — юноша бросил удивлённый взгляд на часы. И правда, они говорили практически час, а он и не заметил. С ней время идёт совершенно иначе. — Тебе нужна помощь с кимоно? — спросил он после непродолжительного молчания. — Нет, я справлюсь. В крайнем случае мне поможет нее-чан, она обещала прийти для этого чуть раньше. — А как же я? — недовольно нахмурил брови юный глава клана Хатаке. — Я же почти твой муж. Разве я не должен быть твоей первой опорой и поддержкой? — Должен, — Саюри улыбнулась лёгкой, чуть загадочной улыбкой, ради которой каждый подконтрольный ей объект на миссии готов был встать на колени. Но только для него одного эта улыбка всегда была настоящей. — Но я всё же хочу, чтобы сегодня ты потерял от меня голову, — закончила она, бросив на него игривый взгляд, прежде чем покинуть комнату.       А Какаши облокотился спиной о кухонную столешницу, опираясь руками о её край, наверное, с самой дурацкой из всех возможных улыбок на лице. Потому что голову от неё он начал терять ещё три года назад. Даже если сам ещё этого не понимал.

***

      Первое, что бросилось в глаза гостям клана Хатаке — два больших кадомацу по обеим сторонам небольшой тропинки, ведущей от ворот к дверям дома. Они были украшены в согласии с традициями, что вызвало на лицах пришедших подростков тёплые улыбки. — Интересно, они вместе их делали? — Ага, я видел, когда проходил мимо. — Ну надо же, вы гляньте, они стали смелее, даже папоротник не постеснялись добавить! — хмыкнула Анко, останавливаясь и внимательно осматривая новогоднее украшение. — Похоже, Какаши начал привыкать к семейной жизни, — кивнул Генма, скрещивая руки на груди. — Конечно, иначе нас бы даже на порог не пустили, — добавил Асума под общий смех. — МОЙ ДРУГ НАКОНЕЦ РАЗБУДИЛ СВОЮ СПЯЩУЮ ЮНОШЕСКУЮ СТРАСТЬ! — Тише, Гай-сан, а то сюрприза не получится! — предостерегающе проговорила Рохару, держа за руку смущённого Оши. — По-моему, страсть он разбудил задолго до Нового года, — усмехнулся Сэта Саето, но тут же замолчал под строгим взглядом Ранари. — Молчу-молчу… — А они и правда постарались, смотрите, — Котецу указал на дверь украшенную большим сэмикадзари, которое просто невозможно было не заметить. — Ух ты… — Точно Саю плела, её стиль я везде узнаю, — усмехнулась Рохару, показывая на оплетённые цветными лентами толстые соломенные верёвки. — Это так… изысканно… — негромко проговорила Куренай. — Я ни разу не видела в Конохе чего-то подобного… — А это и есть символ его клана? — Ранари с любопытством склонила голову, разглядывая каркас в форме алого ромба. — Я не видела его ни в какой другой одежде, кроме формы АНБУ. — Я тебе больше скажу, я тоже не видел, чтобы сэмпай демонстрировал свою принадлежность к клану. Кто-нибудь вообще когда-нибудь видел, чтоб он носил фамильный герб? — потёр подбородок Саето, внимательно рассматривая оберег. — Неа. По крайней мере с того момента, как мы поступили в академию… это… ну… — Изумо начал уверенно, но замялся в конце. — Это очень болезненная тема, не поднимайте её. Особенно сегодня, — Асума говорил спокойно, но взгляд его показал всем, что обсуждение закончено. — Смотрите, наш герб тут тоже есть! — довольно проговорил Изуто, указывая на оплетённую синей лентой верёвку, изображающую каплю воды, переплетающуюся с алым ромбом. — Ага, они сделали это очень красиво, смотри, будто он укрывает её собой. Саю обожает такие вещи! Они даже лотос повесили, — усмехнулась Ранари. — Ещё бы, с её-то «медовыми» навыками эту часть герба нельзя было игнорировать. — Спорю на что угодно, капитан был против, — усмехнулся Саето и, в ответ на направленные на него вопросительные взгляды, пожал плечами. — Ревнует. Вы не видели его взгляд, когда Она шла на задания. Только ему не говорите, а то со следующей миссии я не вернусь. — ВОТ ОН ОГОНЬ НАСТОЯЩЕЙ ЮНОСТИ! — ГАЙ!!! — Да ладно вам, — хмыкнул Асума, туша сигарету, — всё равно они уже знают, что мы здесь. — Ага, причём совершенно точно знают, сколько нас и кто именно, — подхватил Саето. — Вы посмотрите, они положили апельсин прямо в лотос — хихикнула Рохару, слегка толкая своего парня локтём в бок. — Они ещё пожалеют об этом, — хмыкула в ответ Анко, скрещивая руки на груди,. — Уж мы-то с вами об этом позаботимся.       Не успела она договорить, как дверь тут же открылась, правда, медленно и лениво. Взгляд хозяина дома с искренним недоумением прошёлся по лицам гостей. И тут же зажмурился от нестройного хора больше, чем десятка голосов: — С НОВЫМ ГОДОМ!!! — И что вам дома не сидится? — с тяжёлым вздохом, словно на нём лежит вся тяжесть этого мира, парень в тёмно-синем кимоно с вышитым небольшим белым ромбиком на вороте, точно таким же, как на дверном украшении, и неизменной чёрной маске на лице пустил внутрь самую разношёрстную толпу, которую только видел в своей жизни.       (Не)званные гости шумно прошли в самую большую комнату, быстро внося в тихий размеренный быт его жильцов, шум, гам и суматоху. Все как один сменили свою привычную униформу шиноби на кимоно самых разных цветов и фасонов, все повязки с протекторами были убраны в дальний ящик. Сегодня у них праздник. Куренай и Анко надели цветастые фурисоде, девочки из Нагисы, державшие за руки Оши и Саето, были одеты при полном параде, в фурисоде с длинными, едва ли не до пола, поясами за спиной и цветочными украшениями в причёсках, как и подобает ещё не посвящённым в настоящие гейши молодым майко. Единственное, что отличало их от настоящих гейш — отсутствие макияжа. Саюри оделась аналогично, сколько бы Какаши с ней не спорил, девушка упрямо настаивала на том, что тоже наденет кимоно, которые она так любила. Из-под повязанного чуть выше талии длинного пояса виднелся округлый животик, вызвавший у подруг вздохи умиления, а у парней лёгкие ухмылки.       Только войдя в комнату, гости тут же остановились, оглядываясь по сторонам: дом Хатаке в этот вечер было не узнать.       Низкий столик был заставлен так, будто кто-то решил в этот вечер накормить половину деревни: миски с осэти-рёри, уложенные в аккуратные коробочки дзюбако, тарелки с моти, маринованные овощи, сладкие бобы, рыба, закуски — всё это было перемешано, но выглядело удивительно гармонично. А запах! Добрая половина гостей тут же поймала себя на лёгком голоде, а кое-кто даже не смог скрыть урчания в животе. Под общий смех Котецу медленно краснел. По краю стола и особенно в углах стояли чашки. Много чашек. Кто-то явно рассчитывал, что чай будут пить литрами.       Пока Оши и Саето помогали своим подругам раскладывать на столе принесённые ими коробочки с едой, (кто же ожидал, что эта парочка так серьёзно отнесётся к визиту гостей), остальные с любопытством, а иногда и открытыми ртами изучали изменившееся убранство дома.       Как и предполагали хозяева, друзья не смогли пройти мимо одного из традиционных украшений без комментариев (они просто не знали, что те по дороге уже успели обсудить всё внешнее оформление дома и теперь нацелились на внутреннее). И конечно же первым их внимание привлекли два белых рисовых круга друг на друге и сверху — апельсин. — Апельсин держится… подозрительно, — пробормотал Изумо, наклоняя голову в бок, словно проверяя, что ему не кажется.       Какаши стоя рядом и сложив руки, тихо вздохнул.       «Началось». — Он упадёт, — мрачно констатировал Изуто. — Не упадёт, — уверенно возразила двоюродному брату Саюри, поправляя рукав кимоно. — Мы с Какаши всё рассчитали. — Ты так же говорила про маринованную редьку, — парировал парень в ответ. — Это была вражеская диверсия. — Диверсия. В Новогоднюю ночь? — Именно.       Под общий смех все не сразу заметили, как апельсин начал медленно покачиваться из стороны в сторону. — Я ставлю на то, что он символизирует ребёнка, — заявляет Саето, тыкая в украшение пальцем. — Маленький, круглый и вот-вот свалится всем на голову. — Саето! — хором возмутились девочки под мальчишеские смешки. — Что? Это же традиция! — Это не традиция, — негромко вздохнула Ранари. — Это ты. — Кстати, — вмешалась Анко, уже успевшая схватить со стола один розовый моти, — если апельсин упадёт, это к чему? — К тому, что родится особенно активный ребёнок, — невозмутимо ответила ей Куренай, наливая чай. — Или два, — добавил почему-то задержавшийся на пороге в компании Зелёного Змея Зверя Генма, бодро входя в комнату и тут же присоединяясь к разговору. — Для баланса.       Какаши медленно поднял самый угрожающий взгляд, на который только был способен. — Я вас всех сейчас выставлю.       Его перебил Гай, с радостным ором ворвавшийся в комнату в ярко-красном кимоно с таким энтузиазмом, что апельсин едва не упал. — С НОВЫМ ГОДОМ!       Все замерли, затаив дыхание и наблюдая, как апельсин стал медленно покачиваться из стороны в сторону и… остался на месте. В ставшей на секунду невероятно тихой для такой большой компании комнате, раздался один общий единодушный выдох. — Кажется, он их любит, — хмыкнул Котецу, бросая взгляд на стол. — Или боится, — пробормотал себе под нос Изумо. — Гай, будь осторожнее, — Куренай, уже севшая за стол, протянула ему креветку в кляре, которую тот с благодарностью принял, плюхаясь рядом с Асумой.       Остальные последовали его примеру (Оши и Генма при этом едва не подрались из-за палочек, а Анко нечаянно пролила соевый соус прямо на штаны Изуто, из-за чего парень в компании Какаши был вынужден на некоторое время удалиться в другую комнату).       За шумными разговорами время летело быстро, казалось, что чашки передвигались по столу сами собой, а еда исчезала одной лишь вспышкой чакры. Девочки из Нагисы изысканно разливали чай, заставляя всех присутствующих смотреть на них, затаив дыхание. — Гай, а ты почему не ешь? — вдруг спросил Изумо, ковыряясь в зубах рыбной косточкой. — Я НАКАПЛИВАЮ СИЛУ ДУХА! — Гай привычным жестом показал большой палец, сияя улыбкой и совершенно не замечая, как хозяин дома нахмурил брови. — Ты накапливаешь рис, — ехидно заметила Анко, поедая очередной моти, — уже третью миску, между прочим. — Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? — подруги склонились над Саюри, внимательно рассматривая её лицо. — Нет, всё прекрасно, а почему вы… — ОТЛИЧНО! — Ранари громко хлопнула в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание. — Значит можем приступать! — К чему? — с любопытством спросил Оши, краем глаза поглядывая, как его Рохару тихо хихикает в кулак. — К операции «Возрождение клана Хатаке»!       Интуиция АНБУ подсказывала Какаши, что пролитый им стакан чая — теперь наименьшая из проблем. Он долго не мог прокашляться после неожиданного и, как всегда, громкого заявления Гая. И потому, когда заботливо стучавший по его спине Генма со своей зубочисткой отсел чуть в сторону, Какаши опасливо поднял взгляд на друзей и понял, что попал. Все. Все до единого в ожидании чего-то непонятного смотрели на него. И на Саюри. — Э-э-э, ребят, вы чего удумали?..       Саето с довольной ухмылкой поставил прямо перед ними небольшую пиалу с икрой. На вопросительно поднятую бровь Какаши девчонки ответили удивлёнными взглядами, словно говорящими: «Ты не знаешь?». Несколько парней прыснули в кулаки. Лишь бросив взгляд на Саюри, парень увидел, насколько сильно она покраснела. — Саю… — он аккуратно наклонился к ней, тихо шепча на ухо, — Всё в порядке? — Д-да… но… — также тихо пробормотала девушка, продолжая сгорать от смущения и тыкая дрожащим пальцем в пиалу. — Какаши, это икра, — наконец, разрушил неловкое молчание Асума. — А я думал, редька, — сухо ответил глава клана, который его гости, неизвестно, каким способом, собрались возрождать. — Какаши, это кадзуноко, — хитро ухмыляясь, вставила Анко, и тут же все взгляды вновь наполнились ожиданием.       С секунду парень переваривал полученную информацию, прежде чем его брови полезли на лоб: — Да вы издеваетесь. — От большой любви, друг мой! — вставил неугомонный Гай и под негромкие смешки чуть, в очередной раз, не уронил соусник, зацепив его краем рукава своего кимоно. — Я не уверен, что мне нужно… столько любви… — пробурчал Какаши, отводя взгляд. Намёки друзей ему совсем не нравились. — Вы ведь поняли, зачем она здесь? — усмехнулся Котецу.       Саюри медленно перевела смущённый взгляд на Какаши. Какаши — снова на икру. — Нет, — твёрдо сказал он тоном, будто отдавал приказ. Но щёки под маской уже предательски порозовели. — ДА! — весёлым хорошом ответила ему половина стола, а Гай радостно добавил: — Много! — Мы не обсуждали «много», — сухо заметил Какаши, чувствуя, как румянец покрыл не только щёки, но и уши. И чутьё подсказывало ему, что краснеть сегодня предстоит ещё больше. — А мы обсуждали, — с нахальной улыбкой перебила его Ранари под недружные кивки всех присутствующих. — Рано! — смущённый Какаши продолжал спор, но друзья упрямо парировали все его ответы. — Поздно! — Смотрите, он уже краснеет! — хихикнула к кулак Куренай, переглядываясь с Анко. — Это заговор, — пробормотал Генма, с жалостью глядя на хозяев, но и в его, на первый взгляд, сочувствующем взгляде, плясали хитрые огоньки. — Это демография, — поправил его Изуто, подняв вверх указательный палец. — Клан Хатаке маленький. — Очень маленький, — поддержала старшего брата Рохару. — Прямо трагически. — Я вообще-то здесь, — Какаши нахмурил брови. — Вот именно, поэтому я скажу тебе то, что никто из клана Мидзукину больше не скажет, — все с любопытством повернули голову к Изуто, как старшему члену дружественного клана в Конохе. — Раз ты забрал Саюри из нашей деревни, то будь любезен создать привычные для неё условия. А у нас, если ты видел, а я точно знаю, что видел на свадьбе Саюа нее-сан, о-о-очень большой клан. И по несколько детей в семье, — в подтверждение он обнял Рохару за плечо. — У родителей Саю их так вообще четверо…       Дружное громкое «О-О-О!» не позволило ему закончить, но это и не требовалось. — Ладно, по очереди. — По очереди?! — Саюри испуганно округлила глаза. — Спокойно, — Ранари с улыбкой погладила подругу по плечу. — Мы нежно. — Это звучит угрожающе, — пробормотал Какаши и жалостливо посмотрел на своих друзей. — Ты женат, — в ответ на его взгляд пожал плечами Асума. — Привыкай. — Ещё не женат! — запротестовал Изуто, но его тут же перебил Генма, махнув зубочисткой. — Это уже формальности.       Тем временем Саюри смотрела на приближающуюся к её лицу ложку с икрой так, словно та вот-вот взорвётся: — А может, не надо?.. — она робко замотала головой и зажмурилась под громкое единогласное «НАДО!». Сделав глубоки вдох, она взяла у сестры ложку и тут же повернулась лицом к Какаши. — Ты первый! — Ты мать будущего клана, — не ожидавший такого предательства со стороны любимой, он озвучил первую пришедшую в голову мысль, которую тут же перекрыло одобрительное улюлюканье. — А ты — источник, — перебивая общий гул, радостно вставил Гай, даже не заметив, как уронил свой кусок рыбы прямо в чай Саето. — Я сейчас встану и уйду, — угрожающе спокойно проговорил Какаши, сверля его взглядом. — Сядешь, — тем же тоном ответил ему Асума.       Какаши оглядел направленные на него пристальные взгляды, а потом повернул голову к Саюри. Она сидела, опустив смущённый взгляд, а её щеки горели. Парень вздохнул, закрыв глаза… И съел.       Крик Гая оказалось трудно различить в оглушивших его аплодисментах и радостных воплях: — ОДИН! ЗАСЧИТАНО! — Это ещё ничего не значит, — устало проговорил Какаши с полным ртом маринованной икры. — Ладно, — Изуто хлопнул в ладони. — Давайте серьёзно. Сколько? — Что «сколько»? — Саюри осторожно подняла взгляд на брата. — Детей. — Один, — Какаши мгновенно проглотил икру, боясь, как бы друзья в очередной раз не решили его будущее за него. Но это их не остановило. — Минимум трое, — скрестила руки на груди Рохару. — Четверо! — сияя, добавил Гай. — Двое, — Куренай с мягкой улыбкой положила руку ему на плечо, но её перебила Анко. — А я за пять. — ТЫ НЕ УЧАСТВУЕШЬ! — хором ответили Какаши и Саюри. — Я участвую морально, — парировала девушка под дружные смешки товарищей.       Какаши устало закрыл глаза ладонью, тихо проговорив: — Мы не планировали… — Вы вообще ничего не планировали, — смеясь, перебивал его Асума. — И посмотри, как хорошо вышло.       Закатывая глаза в очередной раз за вечер, Какаши услышал, как Саюри рядом тихо смеётся, прикрывая рот ладонью: — Ну сначала один… — А потом ещё, — уверенно кивнул Зелёный Зверь Конохи. — Гай, — устало вздохнул Какаши. Теперь настала очередь перебивать, пока беседа не привела к необратимым последствиям. — Это не тренировочный план. — Но дух юности… — НЕ ВМЕШИВАЙ ДУХ ЮНОСТИ В МОЮ СПАЛЬНЮ!       Секундное молчание и стол взрывается безудержным хохотом. Какаши залился краской до корней волос, как только осознал, что именно он сказал. Саюри, точно так же краснея и трясясь от беззвучного смеха, спрятала лицо в ладонях, а потом и вовсе закрыла его рукавом своего кимоно. — Он сказал «мою спальню», — прошептала хихикающая Куренай покатывающейся со смеху Анко, прикрывая рот ладонью. — Поверить не могу. — Он действительно сказал это вслух, — сбивающийся от недостатка воздуха смех Саето донёсся откуда-то из-под стола. — Скажу парням на службе, не поверят же! — Я буду всё отрицать, — скрестил руки на груди с трудом приходящий в себя Какаши. — Срочно запишите это, — смеясь, добавили Изумо и Котецу. — Исторический момент.       На негромко заданный вопрос Оши, запыхавшийся Саето ответил с трудом, едва хватая ртом воздух и всё ещё временами сбиваясь на смех: — Да просто наш капитан очень сдержанный и скромный, никто не ожидал от него чего-то подобного. — Ты плохо на меня влияешь, — ответил, глядя на него, Какаши спокойно, но взгляд его говорил о том, что в раздевалке АНБУ Саето лучше держать язык за зубами.       Когда все отсмеялись, Гай громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе всё внимание: — А теперь… новогодние игры! — Нет! — тут же быстро запротестовал Какаши, представляя, каким разгромом это может кончиться. — ДА!!! — Я хозяин дома. — Именно поэтому тебя не спрашивают.       Началось всё с мандариновой башни: — Кто проиграет, рассказывает страшную историю!       Башни росли и падали. Иногда вырастали до такой степени, что парни подсаживали девушек, чтобы те могли дотянуться до верхушки. Иногда рушились от одного лишь взгляда. Истории сменяли одна другую, все смеялись, иногда слышался девичий визг и ругань из-за очередного разлитого стакана чая. Временами кто-нибудь оборачивался, оглядывая комнату, заставляя хозяев дома невольно вздрагивать и переглядываться. Когда в очередной круг все мандарины неожиданно закончились, но башня всё ещё стояла, Генма, задумчиво оглядел стол и его взгляд сам невольно скользнул в сторону ниши между шкафами. — А что, если?.. — Даже не думай, — угрожающе перебил его Какаши.       Пока Оши и Рохару расстилали большое поле для какой-то незнакомой бродилки, Изуто рассказывал правила: — Игра простая. У нас в клане её просто обожают. Кто попадает на красный, выполняет задание. — Какие задания? - с любопытсвом спросила Анко. — Новогодние.       Фишками были самые разные предметы, кто что успел схватить: камешки, пуговицы, зубочистка, мандарин, заколка, чей-то кунай, который потом был срочно убран от греха подальше. Первой на красный кружок попала Куренай. — Задание! — громко объявил Изуто. — Спой! — Что?! — Про любовь! — добавил со смешком Асума.       Саюри, хихикая, взяла в руки сямисэн, подыгрывая незатейливую мелодию. Куренай, краснея до кончиков ушей, пела очень тихо, но мило, а Асума не сводил с неё очарованной улыбки, думая, что его никто не видит. Когда на красный попала фишка Какаши, наступила тишина. — Нет, — тут же отрезал парень, предвосхищая новые вопросы. Слишком много активностей на его голову для одного вечера. — ДА!!! — Почему?! — упрямо скрестил он руки на груди. — Ты женат! — встрял Котецу. — Вы теперь всегда будете этим пользоваться?       Очередное дружное громогласное «Да!» не оставило ему никаких шансов на отступление.       «Просто превосходная командная работа», — фыркнул он про себя, с очередным вздохом переводя взгляд на Оши, готовящегося читать ему суть «миссии» с подозрительно хитрой улыбкой. — «Скажи вслух, сколько детей ты на самом деле хочешь».       Спокойно сидевшая до этого, Саюри с нескрываемым интересом тут же посмотрела на него, склонив голову.       Какаши молча сглотнул, думая над тем, какой ответ принесёт меньше всего проблем. — Вслух, — напомнила ему Анко.       Парень ещё какое-то время молчал, а потом тихо вздохнул: —… двоих.       Дом в очередной раз за вечер наполнился таким смехом, что, казалось, даже старые деревянные стены в нём задрожали. — Кстати об этом, — как только все успокоились, Саюри с невинной улыбкой и очаровательным взглядом поставила перед Генмой маленькую пиалу. — Кто следующий?       Какаши и Саето переглянулись между собой, хитро сверкнув взглядами: оба знали, что сейчас она «работает». — Нет, — мгновенно ответил Генма. — Это символ большого потомства, — ровным тоном поддержал «жену» Какаши, но в глазах его плясали чёртики. — Я не хочу большого потомства! — бедный парень замотал головой. — Я хочу дожить до утра!       С той же очаровательно сладкой улыбкой, как и её имя, Саюри наклонилась к Котецу: — А ты? — А можно без символизма? — жалобно пробормотал юноша, глядя на хохочущих товарищей, но в ответ получил лишь громкое «Нет!» от девчонок Нагисы. — Они нам мстят, — пробормотал Изумо и все невольно согласились.       В какой момент всё пошло не по плану, никто не понял. То ли, когда икра была, наконец съедена, а довольные Какаши и Саюри оглядывали плоды своих трудов, то ли когда девочки из Нагисы достали сямисэны, но под энтузиазмом Гая из размеренные и даже чувственные мелодии сменились живыми и очень быстрыми, под которые Зелёный Зверь пытался отплясывать так, что кимоно едва ли не задиралось до колен и чуть не цеплялось за головы сидящих рядом. А может быть, это началось со спора Гая и Изуто, кто быстрее принесёт подушки, когда Саюри начала показывать первые признаки усталости. — Не разнесите дом! — прокричал им в след Какаши, думая о том, как бы действительно сегодня ночью ему не пришлось ночевать в штабе АНБУ.       Кто-то разлил чай. Кто-то побежал за тряпкой. Кто-то наступил в моти. Дом впервые, на памяти Какаши, был наполнен такой суматохой, шумом и полнейшим беспределом. Вокруг все носились, спорили, орали и едва не снесли один из отцовских шкафов. — ОСТОРОЖНО СТОЛ! — ЭТО МОЯ ЧАШКА! — СМОТРИ, ЧТО Я МОГУ! — КТО ВИДЕЛ МОТИ?!       Молодой глава клана Хатаке стоял среди этого безумия с широко раскрытыми глазами и неожиданно… засмеялся. Открыто, во весь голос, практически до слёз. Несколько человек обернулись, но никто ничего не сказал, сделав вид, что не заметили. Смахивая слезу с ало-чёрного глаза, он встретился взглядом с Саюри, удобно устроившуюся на подушках и с улыбкой наблюдающую за ним. — Устала? — тихо спросил Какаши, присаживаясь рядом. — Немного. — Не жалеешь? — О чём? — О шуме. О толпе. О нас. — Нет. У нас так проходят все праздники, — тихо хихикнула Саюри, — Я думаю, что наш ребёнок родится уже привыкшим к смеху и хаосу вокруг. Главное, чтобы к нему привык ты.       Она потянулась и потёрлась о его нос, укрытый привычной чёрной маской, кончиком своего, вызывая улыбку. Где-то на фоне раздались мальчишеские смешки и восторженный девчачий писк. — О-о-о, вы посмотрите, какие они милые… ШТРАФ ЗА ИЗЛИШНЮЮ МИЛОТУ! — Э… Что?! — Кто проиграет — моет посуду! — объявил Изумо, перебивая гул голосов на фоне.       Стрелки на часах медленно приближались к полуночи. За окном было темно, казалось, все фонари погасили специально, чтобы те не отвлекали от мыслей о будущем. Шум и крики сменились спокойными разговорами. Колокол ещё не бил, но все уже готовились к выходу. Кто-то надевал куртку. Девочки из Нагисы — хаори. Пока Изума и Котецу искали свои шапки, Анко случайно наступила на чей-то шарф. Асума и Оши спорили, правильно ли считать удары вслух. На крыльцо энгавы толпа высыпала прямо перед первым ударом колокола. Один… Два… Три… На улице было холодно. Асума, думая, что никто не видит, за спинами группы из Нагисы грел замёрзшие ладони Куренай своими. Ранари и Саето о чём-то тихо шептались, стоя плечом к плечу и тоже держась за руки.       Какаши обнял Саюри со спины, уже привычно кладя ладонь на её живот. — Это ведь его первый Новый год? — прошептал он ей на ухо. — Ага. Он пинается, — хихикнула в ответ Саюри, — наверное, ему нравится. — Да, я чувствую, — улыбнулся Какаши в ответ.       Шестьдесят девять… Семьдесят… Семьдесят один…       Лёгкие холодные белые хлопья, медленно кружась, стали опускаться будто из ниоткуда, словно какой-то шиноби применил снежную технику над Конохой. Снежинки неслышно опускались на сухую землю, устилая собой тропинки и укрывая траву, оседая на одежде и путаясь в волосах. За пару минут до полуночи весь сад дома Хатаке был покрыт тонким, но рыхлым и пушистым одеялом. — Двоих, да? — так же тихо шепнула ему Саюри. — Да… но не сейчас. Потом… когда мы все трое немного… повзрослеем, — улыбнулся он, крепче обнимая, сильнее прижимающуюся к нему Саюри.       Сто пять… Сто шесть… Сто семь… — Ну что, — громко добавил Генма, — загадываем желания? — Я уже загадал, — отвечает Какаши. — И? — Чтобы этот апельсин не упал.       Сто восемь…       Заливистый смех полутора десятков юных голосов разорвал ночную тишину, суля каждому счастье в новом году. Голосов детей, переживших боль потерь, ужасы войны, успевших познать одиночество, но сохранивших, или нашедших то самое, ради чего стоит жить. То самое, что заставляет смеяться. То, из-за чего каждый день ждёшь наступления нового дня… и нового года. — Гляньте, стоит! Вот он Юный Дух Нового Года! — прокричал Гай, указывая в окно на спокойно лежащий на пирамидке из рисовых лепёшек маленький круглый апельсин.       И тут нестройные смешки прервал звук глухого удара. Все обернулись.       Сэмикадзари продолжал висеть на своём месте, но украшавший его лотос был… пуст. Взгляды тут же устремились на узкий длинный след, оставленный маленьким предметом, который совершенно точно катился по снегу. В рыхлом одеяли лежал, словно укутанный в простыню младенец… маленький оранжевый апельсин. Спустя несколько секунд тишины, Какаши решился сделать шаг и взять в руку вредный фрукт. — Ну всё, — вздохнул Асума. — Готовьтесь. — К чему? — спрашивает Саюри. — К самому упрямому ребёнку в Конохе!       Очередной взрыв смеха разнёсся над садом, когда Какаши возвращался на своё любимое место — за спиной Саюри. Ладонь вновь легла на её живот, словно прикрывая его от лёгкого холода. — И правда, двое, — хмыкнул он, показывая девушке раскрытую ладонь с лежащим на ней апельсином.       Встреча двух пар смеющихся чёрных глаз — и слова в эту ночь им были больше не нужны. — С Новым годом, — негромко проговорил он, кладя голову на плечо будущей жены. — С Новым годом, семья Хатаке! — прокричал в ответ Гай, ловя носом искрящиеся снежинки.       И пусть на улице было ветрено, но в каждом сердце и, в этом обычно пустом и холодном доме, горело тепло, которое, казалось, грело сильнее огня. Теперь здесь жила новая жизнь, в которую в этом году они войдут все вместе.