По наклонной

За окном шёл дождь. Чарли слышал его шум, но почти не обращал внимания. Он ходил по кухне туда-сюда, попутно разговаривая с Джокером о чём-то отвлечённом. Хотя и вряд ли у блондина получалось отвлечься. Разговор то и дело возвращался к той теме, от которой Батлер так сильно бежал. И вот он вновь вернулся к этому. — Может, вам стоит поговорить? Чарли поворачивается к Красному, оказавшись спиной к дверному проёму. Джо сидел за столом и, кажется, был спокоен. А вот Чарли нихера не спокоен. — О чём? О том, как меня достало всё это? О том, как я хочу сдохнуть с ним в один день и оказаться в одной могиле? Или о том, как я, блять, люблю его уже больше десяти лет? Кажется, Батлер вообще не думал, о чём он говорил и какие последствия будут нести его слова. Повисло какое-то странное молчание. Оно не ощущалось давящим. Оно было... Каким-то тёплым. Спокойным. Вдруг на пояс легли такие знакомые, чужие руки. Они сомкнулись на строгом стане, прижимая блондина к их обладателю. Эти руки казались такими нежными, тёплыми, любящими... По телу прошлись мурашки, а перед глазами, кажется, уже не было ничего. Чарли не хотел ничего видеть. Он был готов ослепнуть навечно, только бы чувствовать эти руки... Когда его кто-то обнимал в последний раз?.. Риккардо утыкается носом с белобрысую макушку, а младший не может и звука произнести. Пока не слышит тёплый шёпот. — So, you love us?... Губы дрогнули. Чарли успел забыть этот голос, но он был таким же прекрасным, как когда-то... — I love. So long... You too? Старший вдруг отвернулся. Чарли буквально почувствовал в воздухе эту хитрую, увиливающую от ответа улыбку. Захотелось плакать. Хотя, Чарли знал, что ответ будет отрицательный. Это было очевидно. Давно.

***

Чарли проснулся. Солнце тускло светило в незашторенные окна. Блондин взглянул на улицу. Шёл ливень. Вставать желания не было. Плакать тоже, на удивление, расхотелось. Батлер начинал спокойнее относиться к этому. Всё ещё было больно, и это всё лежало тяжелейшим грузом на его сердце. Но он помнил каждый сон. Каждое мгновение. Он не знал, зачем... Пришлось встать. Будь Риккардо ещё здесь, Чарли бы побоялся его встретить. Но он переехал. Чарли не знал, куда. Не знал, почему. Риккардо просто исчез. Словно его никогда не было. Словно он — фантомное воспоминание. Плод больного воображения. Блондин встал и побрёл в ванную. Ещё никто не проснулся, и даже к лучшему. Холодная вода каплями стекала по лицу. Волосы были завязаны в низкий хвост. Прыщей давно не было, как и радостной улыбки на лице. Чарли стал таким, каким Риккардо всегда хотел его видеть. Всегда молчаливый, такой усталый, с маленьким аккуратным хвостиком и искренней ненавистью к любому тактильному контакту и нежностям. Ну и, конечно же, наконец забросивший искусство. Чарли не знал, как это произошло. Это сложилось из множества спонтанных желаний, взявшихся из ниоткуда. Он распускает хвостик, порядком растрепавшийся за ночь. Волосы ложатся не пойми как, однако, вроде бы, выглядят нормально. Но только со стороны. Самому Чарли противно смотреть на них. Пакли.... Чарли никогда не забудет это слово. Слово, которое он искренне возненавидел когда-то. Риккардо часто так называл его волосы. Ему будто доставляло удовольствие сначала перебирать их, а потом с отвращением убирать руку и в очередной раз их так называть. Чарли вытирает лицо и возвращается к себе. Кровать казалась гробом. Не было ясно, почему именно. Как вообще так произошло?... Ну, вначале всё было хорошо. Они были хорошими друзьями. По крайней мере, так считает Батлер. Потом тепло и забота Де'Карли заставили влюбиться в него. Чарли начал замечать мелкие детали в брюнете. Он казался идеальным. Прекрасным. Таким любимым, и, главное — любящим. Затем, в один пасмурный день, Риккардо подошёл и признался в чувствах. Младший был на седьмом небе от счастья. Он действительно верил в искренность этих слов. А потом началось самое счастливое время. Прогулки по Набережной, спонтанные лёгкие поцелуи на улице, разговоры обо всём на свете... Чарли помнит, как они ходили летом у реки. Как солнце палило, словно вовсе находишься в огне. Как было радостно видеть яркое солнце и писать угольком на скале. Как было приятно вдруг ощутить поцелуй в щёку или в губы, а затем с лёгкостью поцеловать в ответ. Когда была зима, они ходили в парк. Кучи снега, деревья, морозный день с белым солнцем... Как они шли за руку домой по тёмной улице, освещаемой фонарями, что иногда были похожи на звёзды. Как было счастьем просто находиться рядом. Потом, как будто, что-то изменилось. Чарли просил ласки, объятий, поцелуев... Риккардо всегда говорил, что не особо любит это. Однако раньше отказать не смел. А потом Чарли вовсе начал просить прощения, что ему было так нужно обнять Риккардо, прижаться, успокоиться... Но он не терял веры. Он любил и был готов терпеть, если нужно. Затем Риккардо как-то сказал, что его признание было скорее шуткой, чем каким-то взвешенным решением. Чарли пропустил это мимо ушей. Зря. Всё пошло по наклонной. Они вовсе перестали прикасаться друг к другу. Нечаянных фраз и поцелуев было всё меньше, требований — всё больше. Однако в какой-то момент Чарли перестал просить объятий. Даже наоборот — вдруг стал отталкивать. От обиды, от злости... От бессилия. Вдруг всё закончилось. Они вновь стали друзьями. Явно хуже, чем были раньше. Батлер продолжал тянуться за лаской, Риккардо стал лишь больше отталкивать. Чарли не мог себе позволить больше, чем обычный друг. Однако он очень хотел этого. Он хотел вернуться в парк и ходить там с Риккардо за руку по тропинке, а не в одиночестве на пустой площадке. Он хотел смотреть влюблённо на строгие черты лица, но Риккардо замечал каждый такой взгляд и говорил не смотреть. И вдруг творец предложил совсем разойтись. И больше не видеться. Чарли становилось больно от одной только мысли, что он больше никогда не заговорит с Риккардо. Но быть рядом, так любить и получать лишь укоры... Было ещё больнее. Внутри наступила пустота. Батлер совсем забросил творчество, часто плакал и хотел простого человеческого тепла. Так прошло много лет... Много лет тоски, которая никак не заканчивалась, даже если блондину как-то удалось оправиться и встать на ноги. И вот они встретились. Посмотрели друг другу в глаза и вдруг возненавидели. Хотя, Чарли не уверен в этом. Сам он просто очень сильно обижен. Он хочет, чтобы Риккардо пришёл и пожалел его. Но, конечно же, Батлер никому об этом не скажет. Чарли было досадно, что он не поэт. Он так хотел высказать всё, что чувствовал и чувствует, но, увы, красиво говорить не умел. И вот, когда Риккардо вновь исчез... Чарли начали посещать сны. Не так часто: где-то раз в месяц. Эти сны были такие грустные, однако Батлер был готов отдать всё, чтобы остаться в одном из этих снов навечно... Не важно, в каком. Например, в прошлом месяце ему тоже снился дождь. Однако тот сон... Был яснее, что ли...

...

Солнце совсем спряталось за тучками, практически не светя. От дождя спасал большой навес. Он оставлял сухой всю широкую тропинку, огибающую дом. По ней Чарли и шёл к другому углу здания. Там стоял Риккардо. Он курил сигарету, стряхивая пепел прямо на рыжий песок. Дом находился на возвышенности, и с этой стороны у тропинки сразу же начинался обрыв, усыпанный свежей, изумрудного цвета травой. Чарли встал рядом, взглянув на небо. Оно было пасмурным, как в тот самый холодный день. Риккардо вдруг позвал его по имени. Чарли взглянул в знакомые алые глаза. Холодная, тонкая ладонь легла на его щёку, нежно поглаживая. Лёгкий поцелуй остался приятным ощущением на губах. Затем наступило пробуждение.

***

Батлер знал: он ничего не вернёт. И никогда не оправится. Иногда он мог чувствовать любовь к кому-то, однако стоило ему задуматься об этом... Он сразу понимал: он не любит так сильно, как когда-то он любил (а может, даже любит до сих пор) Риккардо. И в итоге ничего не складывалось... Риккардо стал для него проклятьем. Венцом безбрачия, болезнью души и сердца, ненавистью к самому себе... Вдруг что-то упало. Чарли взглянул на пол. Там лежала маленькая шкатулочка. Упав на бок, она, бедненькая, открылась, и из неё выпали два тоненьких колечка. Эти кольца когда-то купил Чарли. Риккардо никогда не носил своё кольцо. Отмахивался, что боится потерять или поцарапать... А Чарли не снимал кольцо никогда. Какое-то время он его носил даже будучи одиноким. Батлер встаёт и убирает украшения обратно на полочку. Наверное, Риккардо никогда его не любил...​