ведун

— от вас воняет кровью, господин экзорцист, — бабушка смотрит на него, не пуская в дом. — чего пожаловали? опять что-то натворили? — заниматься незаконными вещами — это в вашей юрисдикции, госпожа чон, — взгляд ведьмы темнеет. — мне пришли некоторые документы, касающиеся моих родителей и, очень неожиданно, вашей семьи, — он думал, что она кинется на него и царапнёт отросшими ногтями, но она даже дышать не начинает чаще. — я хотел бы разобраться в этом. — а я хотела бы, чтобы мой внук наконец женился, — она слышит чужие шаги на лестнице. — вы же никак не можете помочь мне в этом, с чего бы мне размусоливать вам ваши бумажки? — бабушка, почему вы говорите через порог? — ведун выглядывает из-за чужого плеча. — чонгук-и, в дом пускают только желанных гостей, а тех, от кого несёт кровью на километр, я предпочитаю отправлять обратно в лес, — женщина выглядела решительно. — госпожа чон, я всё знаю, — он поправляет волосы. — я хотел бы обсудить это с вашей семьёй. возможно, это поможет мне узнать моих родителей с хорошей стороны, ведь, благодаря вашему мужу, я не помнил даже их имён, — чонгук позади неё изгибает бровь. — я не настаиваю и уж тем более — не угрожаю, но мне всегда казалось, что правящие фракции предпочитают держать хотя бы нейтралитет с теми, кто имеет документальное подтверждение их противоправных действий. или я не прав? — она вздыхает. — приходи сюда со своими писюльками в пятницу вечером, — она будто бы только что придумала это время. — я соберу всех, кого это касается, — он кивает головой. — узнаю, что чонгук знает больше, чем нужно — повешу вон на том столбе, — она указывает на конец огорода. — я ясно выражаюсь? — вы ничего не сказали ему? — ведун, не влезающий в их разговор, с непониманием слушал чужие вопросы и угрозы. — в пятницу вечером, — он снова кивает и видит как ведьма уходит от порога. перед ним остаётся чонгук — его круглые глаза наполняются сомнениями. ведун делает два шага ему навстречу и закрывает дверь — на улице, кроме мошек, никто им не мешает. — как дела? — чонгук легко улыбается, замечая чужое спокойное лицо. — нормально, сегодня весь день занимался дипломом, — он хмурит брови. — а правда, почему от тебя пахнет кровью? — скорее всего, это от документов, — бумаги он держит в конверте подмышкой. — может пройдёмся? — а ты расскажешь мне, что в этих документах? — ведун аккуратно берёт под руку, стоит им подойти к роще. — или у тебя опять секреты от меня? — я думаю тебе лучше это услышать от своих родителей, чем от меня, — они замедляются до скорости улиток. — сокджин прислал их мне вместе с моим прошением. — которое мы писали в отделении ада? — от вида кэрролл у чонгука иногда потеет лоб. — зачем они вернули его? — чонгук, — тэхён понимает, что ещё один вопрос в этой же интонации и он всё ему расскажет. — я не могу тебе рассказать. — мне нравится, когда ты такой, — он смотрит на него. — какой? — глаза чонгука в закатном солнце переливаются красным. — загадочный, — он чувствует, как ведун переплетает их пальцы. — я и так уверен, что ты знаешь гораздо больше меня, но иногда ты не рассказываешь что-то, чтобы потом удивить меня умным планом или чем-то типа того, — экзорцист чувствует, как внутри сжимается стыд. они останавливаются прямо перед входом в лес — тишина лесной чащи зовёт тэхёна упасть макушкой прямо на лужайку из мягкой травы. — до дома провожать не буду, боюсь из леса потом не выйти, — чонгук легко смеётся. — а ты целовался когда-то прямо на входе в лес? — а ты? вместо ответа — ожидаемые чужие губы на своих. тэхён не может позволить себе так просто и быстро выкинуть из головы новую информацию, переключиться на обыденность — голова будто трещит по швам. но чонгук аккуратно умещает руку на его шею, почти кончиками пальцев касается волос, и мыслей становится будто не так много — желание уберечь младшего сына семьи чон от той бездны, в которую его поместили, как жука, его родственники, становится почти осязаемым и закрепляется где-то в черепной коробке, вымещая всю тревогу. чонгук позволяет себя прижимать почти вплотную — тэхён надеется, что чувствует пряжку ремня. даже когда тот отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза, тэхён видит в них только своё отражение. чонгук не был создан, чтобы переносить такие потрясения. он создан, чтобы тэхён целовал его в макушку, когда обнимает и махать рукой, прощаясь. тревога заменяется злостью и разочарованием — на демоне можно будет отыграться сполна.

***

— бесовщина! — тала, полураздетый, выныривает из спальни. — насиловать не буду, потому что мне документально это запрещено, но морально я наизголяюсь всласть, ты меня слышишь? — что-то ты рано, в аду только всё начинается, — чужой голос бьёт по ушам. — какова причина твоей печали? — он ещё спрашивает! — тэхён усаживается за свой стол. — постарайся мне объяснить, юродивый, для чего тебе сделка с чонами? ты зачем вмазался в такое, извини меня, дерьмо, что даже рассказать не смог? — я сделал то, что требовали хозяева, — он лениво облокачивается о косяк. — я уже делал похожее для них раньше, — тала видит чужое замученное лицо. — они попросили тебя у меня. экзорцист моргает — он надеется, что демон просто перепутал слова, но тот молчит и смотрит безжизненными глазами на него. — с этого места подробнее, ненаглядный, — бумага под пальцами почти полыхает. — сможешь найти это в этих документах? — выкинь эти позорные бумажки, — демон поправляет рубашку. — ты все свои ритуалы фиксируешь в табеле? вот и твои родители решили оставить факт рождения сына за рамками отчёта, — чужие отстранённые интонации только больше заводят его. — ты правда хочешь узнать это? — в пятницу мы идём к чонам, — демон вздыхает. — мне нужны гарантии, что мои претензии обоснованы. — а в чём твоя претензия? ты кому-то из них хочешь отомстить? мне казалось, тот мальчик тебе нравится. — ты же знаешь, что этот ритуал не законен? — знаешь чего ты добьёшься? — их взгляды пересекаются. — твой любимый от тебя отвернётся, вас обоих убьют, его семья уйдёт из правительства, а люцифер лично заточит меня в тюрьму под особый контроль, — тэхён будто не осознавал всей полноты своих действий. — но всегда есть вариант попросить что-то у них взамен на молчание. — я не думаю, что они согласятся. — разве? они были готовы на многое, чтобы заполучить себе провидца, — демон царапает ногтями по своей коже. — чего бы тебе хотелось от этих глупых, богатых и пугливых людей? — экзорцист замолкает. — я хотел бы, — чужое лицо всплывает в памяти приятным фрагментом. — иметь возможность общаться с чонгуком. — позорище, хозяин, — в него летит тряпка. — проси всегда больше, чем могут дать — брак с этим мальчиком, неприкосновенность твоих исследований и защиту от одной из самых авторитетных правительственных фракций. а всю эту мишуру — поцелуи под луной да секс на сеновале — ты и так получишь. — какая же ты язва, — тала улыбается. — в виде волка ты кажешься глупее. — не забывай, откуда я взялся, — он разворачивается и почти уходит. — так что там с моими родителями? — тала вздыхает. — они были в правящей фракции твоей родины, оба были экзорцистами, но детей иметь не могли — если мне не изменяет память, то твоя мама была бесплодна. я и так служил им, так что ритуал провести было не так уж и сложно — ты родился очень серьёзным и сильным ребёнком. они оберегали тебя, как могли, а потом они поехали сюда, — тала видит чужое заинтересованное лицо. — я помог чонгуку появиться на свет, а потом, — демон замолкает. — двое мужчин из той династии распяли их в соседней комнате, где проходил ритуал. — что? — экзорцист округляет глаза. — что они сделали? — я не знаю, зачем, хозяин. я помню только, как они плакали кровью, а я стал ничейным, — тэхён чувствует как собственное сердце разгоняется настолько, что ему трудно дышать. — а потом ты вырос, хозяин, и люцифер поручил меня тебе, — он говорит это абсолютно скупым на эмоции тоном. тэхён замолкает на добрые пять минут — демон покорно ждёт следующих вопросов, но экзорцист подходит к окну и задумчиво вздыхает. он всегда недолюбливал семью чонов за их откровенное самодурство — они всегда предлагали сомнительные идеи для развития государства, голосовали иногда за слишком аморальные тэзисы и пускали в мир не менее странные высказывания. они всегда были такими — напыщенными, утопающими в сладости от собственного всесилия, готовыми на различные махинации для достижения желаемого. реже всего в прессе мелькало имя бабушки чонгука — и её, отчего-то, он уважал сильнее всего. но в один момент на него обрушивается весь тот гнев, который он старался прятать за безжизненным лицом — из-за чьей-то прихоти он стал сиротой. правящей фракции понадобилась игрушка поновее и помоднее, а платить почему-то должен он. в груди становится тесно и рьяно — вся ненависть становится почти осязаемой. он выпускает горячий воздух через ноздри. — я предупреждал, хозяин, — чужой голос ощущается так, будто бы тала находился от него за стенкой стакана. — ты теперь хочешь убить чонгука? — что? нет, я не хочу этого, — хотелось выпустить тот гнев, который скопился в мышцах. — я хочу разобраться в этом окончательно, поставить последнюю точку в этом деле. — кому от этого будет легче? сможешь ли ты жить с человеком, чьи родители лишили тебя родителей? — он видит чужие мокрые глаза — демон может лишь подать тому платок. — но он же здесь ни при чём, — он падает на стул — слёзы капают на бумаги. он не плачет, нет, его голос не дёргается. — зверь не виноват, что ему приходится отгрызть себе ногу, если он попал в капкан, — чернила чёрными кляксами расплываются по бумаге. — а каким зверем ты его видишь? тэхён вытирает влагу с лица. — мангустом, которого удобно выпустить в подходящий момент, — тала ухмыляется.

***

привет, мой дорогой чонгук. если ты видишь это письмо, значит уже наступила та пятница, о которой говорила твоя бабушка. я соблюдаю свои обещания — раньше этого дня я не виделся с тобой, а тем более не проронил ни слова о том, что произошло двадцать два года назад. как тебе известно, ты — первый и единственный ведун в своей семье. это не случайность. но я начну с того момента, с которого считаю нужным. мои родители были экзорцистами, но из-за невозможности иметь детей, пошли на крайние меры — воспользовались демоническими силами для моего рождения. возможно, это объясняет, почему я такой, как ты выражаешься, «умный» и «сильный». твои премного уважаемые родители узнали про это и воспользовались силой моих родителей, а после твоего зачатия — жестоко убили их. у меня есть все документы, подтверждающие их насильственную смерть — как бы твои родители не пытались глубоко закопать трупы, тала помог мне их отыскать. как ты знаешь, я уже говорил тебе, что не держу зла на твоего дедушку, потому что он просто выполнял свою работу. надеюсь, ты понимаешь, что это и то, что они позволили себе относительно моих родителей — не одно и тоже. я понимаю те чувства, которые ты испытываешь сейчас, но прежде чем ты успеешь разорвать это письмо, я должен признаться тебе в самых банальных вещах. я люблю тебя больше своей жизни, мой дорогой чонгук. я люблю тебя больше, чем свой лес и дом. я люблю тебя больше, чем любил своих родителей, когда был ребёнком. я этого не помню, но я знаю, что дети любят родителей безвозмездно. ты тоже любишь своих так же, но ты неоднократно признавался мне в том, что тебе плевать на мнение своей семьи. естественно, я понимаю своё положение — я могу превратить твою жизнь в ад. ты там ни разу не был, но поверь мне, там нет ничего привлекательного. но, повторюсь — я тебя люблю, а значит не посмею причинить тебе вред. я защищаю от гнева господня только тебя, а не всю твою семью. для них у меня есть особые условия для моего молчания. но это вечером. если твои слова не являются пустыми, то я предлагаю быть честными хотя бы друг с другом. с этого вечера и до конца наших дней — быть только на стороне друг друга и действовать только в наших интересах. сегодняшним вечером, я уверен, что за такое сопротивление, тебя выгонят из дома. лес будет ждать тебя, чонгук.

т.

***

бумага обжигает пальцы — он читает это на рассвете, стоит ему только открыть глаза. письмо он находит на подоконнике и честно, не очень хочет знать, как оно туда попало. чонгуку требуется некоторое время, чтобы перечитать письмо на несколько раз и заиметь желание сорваться в лес сразу после завтрака. письмо он прячет под бельё — не хватало, чтобы старики нашли его. естественно, ему нужны объяснения, нет времени для гнева и эмоций — конечно, ему хочется помыться и выдрать из груди щемящее сердце, но вместо этого он обсудит с бабушкой планы на вечер. — твой полюбовничек сегодня будет говорить много разных вещей, — она протирает ножи полотенцем. — тебе необязательно во всё верить. иногда люди придумывают какие-то факты, потому что они обижены или разгневаны. — во сколько приедет мама? — ему кажется, что голова сейчас взорвётся. — к обеду обещались, — он молча встаёт из-за стола. — далеко собрался? — к обеду вернусь, — собственная одежда кажется тяжёлой. если бы не многочисленные тренировки он давно бы уже упал в обморок. он старается игнорировать собственное состояние — нужно поговорить с тэхёном, потому что его письмо можно спокойно передавать в магическую комиссию и лишаться всего в один день — и семьи, и места в правительстве, и тэхёна. читать чужие слова про преданность, несомненно, приятно, но чонгук устал быть втянутым во всякие авантюры. почему-то они всегда заканчиваются встречами с инспектором. а ещё, отчего-то, тэхён будто боится быть с ним до конца честным — откуда у него данные о своих родителях? он был в аду? почему он тогда сказал, что встречи не будет? он впервые заходит в лес темнее, чем сегодняшнее небо. дождь начинал накрапывать — они не виделись почти неделю, но встреча желаннее от этого не становится. кинжал в кармане почти прорывает ткань, настолько широко он шагает. ему впервые в лесу тревожно, потому что все те заклинания, которые тэхён усердно накладывал, сейчас будто бы сошли. он замечает его в компании тала на поляне, которая обычно укрыта цветами. сейчас же её будто выкосили — демон в виде волка лениво ходил вокруг экзорциста. — я знал, что ты придёшь, — первое, что он слышит от тэхёна, стоит ему подойти ближе. у тэхёна ровно такое же выражение лица, когда они встретились впервые — холодное и пустое. — у тебя есть вопросы ко мне, я прав? — очень много, если честно, — тала ластится к нему. — я всё расскажу тебе, чонгук, — тэхён поправляет мантию. — не хочешь пройтись до озера? — нет, не делай вид, что всё нормально, — тэхён опускает голову. он видит чужие брови. — ты обвиняешь моих родителей в чудовищных преступлениях, а потом пишешь, как любишь меня. ты говорил, что не держишь зла на мою семью, но проводишь подпольные расследования. может ты ещё свои наработки инспектору покажешь? — я написал также, что не буду пытаться навредить тебе или твоей семье, особенно тебе. ты ни в чём не виноват, как и я. мои родители хотели иметь детей, твои хотели провидца в семью, я не осуждаю ничьи желания. мы не несём бремя чужих выборов, чонгук, но, я думаю, я могу позволить себе ненавидеть твоих родителей. — покажи мне хотя бы один документ, который подтверждает твои слова. экзорцист поднимает глаза на него и лезет в карман. маленький свёрток в его руках превращается в толстую папку, набитую бумагами. страницы, пожелтевшие и новые, сшиты чёрными нитками — чонгук осторожно перелистывает их. первый разворот — договоры с талом чужих родителей, те самые, в которых его родители упоминаются в качестве клиентов. — какой бы неприятной организацией не был ад, документы он точно не подделывает. это их любимая работа — собирать необходимые бумаги. эти я украл из-под носа сокджина, потому что он почти отослал их инспектору. нужно ли тебе объяснять, что было бы, если я был честным с ним, — чонгук внимательно читает договор. — я думал провидцы появляются, когда происходит тупик передачи магических сил в семье, — страницы переворачивается одна за другой — там фотографии чонгука из академии, фотографии тэхёна на границе, а так же пояснения к ним. — а зачем тебе мои детские фотографии? — твои родители некоторое время отчитывались перед талом, потому что у него не было хозяина. бесовщина пожертвовала часть своих сил, чтобы ты появился на свет, ему было важно знать, как твои дела, — волк укладывается между ними. эту папку можно было действительно, вполне осознанно, отсылать инспектору. она была прекрасной уликой в деле. чонгуку требуется около часа, чтобы изучить всё с особой точностью. последние страницы ему страшно и тошно рассматривать — трупы чужих родителей, исколотые и высушенные, вызывают только рвотные позывы и бесконечную тоску. по ходу просмотра альбома тэхён отвечает на его вопросы, с каждым разом всё тщательнее выделяя, что это всё сделали три человека, а не он. он передаёт папку обратно и подходит к экзорцисту ближе — тала в это время уже успел убежать на соседнюю полянку. стыд вдруг превращается в слёзы, тэхён заботливо вытирает их ладонями с его лица. — если это правда, то это отвратительно, — в чужих глазах бесконечная нежность и сожаление. — ужасен не сам факт ритуала, а то, что они сделали тебя сиротой, — прижимать чужую голову к своему плечу тэхён находит вполне себе приемлемым для данной ситуации. — а ты давно в курсе всего этого? — с прошлой субботы, — в его руках был единственный человек из читы чонов, который не пытался истребить его. — я пытался поговорить с твоей бабушкой об этом, но она назначила сегодняшний день, так что я решил заранее объясниться перед тобой. в независимости от исхода сегодняшнего вечера, я бы хотел, — он ждёт, пока чонгук посмотрит ему в глаза. — остаться с тобой. — я встану на твою сторону, если это потребуется, — тэхён едва заметно улыбается и целует его в щёку. — я серьёзно, тэхён. — я знаю, я не сомневаюсь в тебе, — чонгук прижимается ближе, буквально вцепляясь пальцами в чужую спину. тала смотрит на них, наклонив голову в сторону. рядом с ними ему всегда лучше — гораздо проще чувствовать себя целостным, когда куски твоей души где-то поблизости.

***

бабушка сразу поняла, куда навострил лыжи её любимый внук. возможно, если экзорцист расскажет ему всё заранее, то из родительских уст это не будет звучать так ужасно. конечно, ей это всё не нравилось, она никогда не понимала такие ритуалы. кому лучше в итоге они сделали? чонгук не останется в семье, она знала это сразу, оттого и старалась максимально быстро отдать его в другую семью. так у них был хотя бы шанс всё-таки реализовать изначальный план, а теперь, когда оказалось, что тэхён жив, ей стало понятно всё сразу. такие экзорцисты как он работают при верховных ковенах и охраняются силами всех миров и измерений, но они лишили его этой возможности. на самом деле, в какой-то степени, она надеялась, что они сойдутся без всей этой волокиты с перерыванием архивов и обвинениями, но тэхён мог спокойно перебить их сегодня вечером по одному и спрятать на тонкий план. и она полностью поймёт его. муж, попавший под лёгкий дождик, с дороги, выглядел обеспокоенным. — как твои дела, душенька? — букет не кажется ей подходящим под ситуацию, но она всё равно покорно принимает его и ставит в вазу. — мои хорошо, — она ставит чайник. — а вот у господина экзорциста не очень. — я узнавал по своим каналам — магическая комиссия не может найти договоры его родителей с талом, — маг уставшими глазами смотрит на неё. — значит есть шанс, что он придёт не ругаться. — если он что-нибудь попросит за наше сотрудничество с ним? — конечно попросит, ты забываешь, с кем имеешь дело? — чай кажется ему слишком горячим. — если у него есть документы любого содержания, касающиеся этой ситуации, то мы попросим их. в качестве подарка можем предложить ему хорошую работу, — она достаёт сушки из шкафчика. — хотя если его аппетиты меньше, то я не против сделать то, что он потребует. — я даже знаю, что он потребует, — их взгляды пересекаются. — ты думаешь чонгук будет ждать твоего благословения после того, что узнает? где он кстати? — угадай, могу дать подсказку, — она видит, как тот вздыхает. — ты знаешь, я даже рада, что мы имеем дело именно с тэхёном. есть в этом какая-то ироничность, не находишь? — дети не виноваты, что их родители дураки, — ведьма молча кивает головой. — когда эти дураки приедут? — к обеду, — он ставит пустую чашку на скатерть. — но я жду их пораньше. в доме чонов образуется напрягающая энергии тишина. каждый из них молчит о своём — она проговорила свои недовольства ещё двадцать лет назад, не зная, что передав власть детям, их жизнь так сильно изменится. зять не нравился ей полноценно, но дочка смотрела на него так же, как она когда-то на своего благоверного. он не был тираном или сумасшедшим, маг вызывал в ней всего лишь лёгкое раздражение — он до конца уважал только её дочь, а с их мнением считался ровно пару раз за всю жизнь. для неё семья была целостным механизмом, он считал их отработавшими свой век шестеренками. она была уверена, не будь она ведьмой верховного ковена, давно бы уже сидела на законной пенсии и выращивала пионы, наблюдая как государство трещит по швам. дочь темнее туч, собравшихся над деревней. её муж рядом с ней кажется большим чёрным пятном, неимоверно тревожно пьющим чёрный кофе. они пытаются обсуждать какие-то отстранённые вещи, но выходит плохо, так что почти молча ждут чужого прихода. тэхён крепко держит чужую ладонь в своей, подходя к калитке. — я думаю, они будут пытаться всё отрицать, — чонгук тормозит его около входной двери. — чонгук, — тэхён был спокоен. — весь удар на себя возьму я, а ты будешь смотреть, как твои родственники перестают быть тебе близкими людьми. хотя, возможно, всё кончится гораздо лучше, чем я ожидаю. — я переживаю, — он сжимает его пальцы. — они тоже, поверь мне, — свободной рукой он стучит в дверь. сухое лицо генерала встречает их на самом пороге. тэхён чуть отводит шею назад — это пространство для него всё ещё слишком сильно пропитано чужими энергиями. такое большое количество магов в одной комнате — ему на секунду даже неловко. — добрый вечер, — он проходит в центр гостиной, где на него смотрят четверо человек — чонгук садится в одно из двух кресел, подготовленных для них, напротив своей семьи. — на самом деле, я рад вас всех видеть, — ему жестом указывают место. — о чём вы хотели поговорить, господин ким? — мама чонгука действительно была практически копией своего отца. — я надеюсь, вы будете подбирать правильные формулировки, я не намерена слушать унижения. — не беспокойтесь, госпожа чон, лично к вам у меня нет никаких претензий, — она едва заметно ведёт бровями. — давайте, пожалуй, начнём, — в его руках оказывается необходимая ему папка. — а вы подготовились, — отец чонгука смотрит внимательно за каждым чужим действием. — я, честно признаться, думал, что вы придёте со слезливой выпиской из учёта магических существ и будете тыкать ей нам в лицо, — он пропускает смешок. — мне есть чем ткнуть вам в лицо, не переживайте, господин чон, — папка оказывается у него руках. — в этой папке собраны, естественно, не все ваши неудачные жизненные решения, но одно из них смогли задокументировать, — женщина стреляет в него глазами. — я знаю, что вы использовали демонические силы для проведения незаконного ритуала. вы поймите, моя претензия состоит не в законности ваших желаний, а в правомерности и необходимости дальнейшего убийства моих родителей, — чонгук видит недовольное лицо отца. все, кроме бабушки, изучают папку с особым вниманием, так, словно пытаются найти подделку официальных документов. — господин ким, — генерал ждёт, пока дочь прочитает все выписки. — а почему вы забрали с собой документы, которые инспектор запрашивал у ада? тэхён улыбается. — как только я увидел ваши имена, я понял, кто может заинтересоваться этим документом, — в глазах старика он видит что-то стальное. — не подумайте только, что мне не плевать на ваши судьбы. мне важен только мой комфорт и комфорт чонгука. мы — жертвы чужих решений, мы не несём ответственности, даже юридической, за произошедшее. год назад вы же внесли правки в уголовный кодекс, — чужие родители переглядываются. — от этих документов пострадаете только вы, но, — он выделяет последнее слово. — как и у любого экзорциста, у меня есть к вам предложение. он ждёт, пока они отложат папку в сторону и приготовятся его слушат. — мы готовы к сотрудничеству, господин ким, — отец чонгука опускает брови. экзорцист поворачивает голову на чонгука. всё время он сидел почти неподвижно, иногда забывая дышать. ведун невинно моргает — тэхён хочет поцеловать его. — мои условия вполне прозаичны — я требую законодательной защиты себя и своего демона, любой наш ритуал отныне законен и не облагается надзором комиссии. кроме этого, я хотел бы восстановления справедливости — помимо родителей вы отняли у меня всё имущество, которое им принадлежало. мне всё равно, как вы это сделаете и как оцените ущерб, но все деньги должны появиться на моём счёте не позже конца этого года, — ведьмы внимательно слушают его. — ну и, чтобы уважить вас, госпожа чон, — он обращается к самой старой ведьме. — я возьму в мужья чонгука, не переживайте, у вашего внука появится достойная партия, — ноздри чужого отца раздуваются. — без последнего звучало убедительнее, — генерал вздыхает. — я просто хочу, чтобы вы никогда не забыли о своём поступке, — чонгук смотрит на его профиль. — я пережил слишком много боли, чтобы забвенно, даже под действием любви, простить вам ваши греховные действия, — госпожа чон подставляет щёку под руку. — но это лирика. — мы рады, что вы не требуете банального «око за око», — мама чонгука смотрит на обеспокоенного сына. — вы не впечатлили нас вашими прихотями, господин ким. с нашей стороны, мы требуем уничтожения этой папки и вашего, до гробовой доски, молчания, — она поправляла волосы. — вы тоже не особо изобретательны, прошу заметить, — она хмыкает. — вы не оскорбились, госпожа чон? — мой мальчик ознакомился с этой документацией раньше, чем мы, я права? — она, игнорируя его вопрос, обращается к сыну. чонгук кивает. — мне очень жаль, что всё так получилось, родной. — не беспокойся, мама, — он складывает руки на коленях. — я понял много вещей, благодаря встрече с тэхёном, — отец внимательно смотрит на него. — я понимаю, что вы всё ещё воспринимаете меня ребёнком, но мне нужно время, чтобы принять то, что вы сделали. я не знаю как относиться к этому, — вся его семья видит смятение на лице ведуна. — через восемь недель у меня защита диплома. я думаю к тому времени я определюсь с местом работы, папа, — маг, не моргая, смотрит на него. — если это всё, то я могу пойти в свою комнату? — конечно, — мама провожает его глазами. экзорцист остаётся наедине с ними. — надеюсь, вы понимаете степень ответственности? — женщина щурит глаза. — вы действительно только из мести и злобы желаете стать частью нашей семьи? — нет, я же сказал, что это лирика. без этого желания всего этого не было бы, — он улыбается. — вы бы давно уже были растерзаны моим же демоном, а я без задней мысли спрятал бы ваши тела прямо в этом доме, — маги вздыхают. — а ваше, господин чон, — он видит чужие сжатые челюсти. — разрезал по частям и сжёг. генерал встаёт. — надеюсь, что вам хватит ума не опускаться до ваших низменных желаний, — экзорцист следит за каждой его эмоцией. — можете быть свободны, господин экзорцист.

***

в своей комнате чонгук не находит себе места — хотелось повиснут прямиком на собственных занавесках. внутри метались сомнения — он почти отказался от своей семьи из-за человека, которого пусть и любит, но не так уж давно знает. аргументы были исчерпывающие — всю эту папку он изучил вдоль и поперёк. ему действительно нужно было больше времени, гораздо больше времени чем несколько часов. возможно, ему не хватит и нескольких недель, чтобы окончательно разобраться в своих мыслях. слава богу, оставались лишь окончательные правки в диплом, а потом можно было бы полностью увязнуть в том, в чём он раньше был так уверен. присутствие тэхёна в комнате выдаёт скрип пола около двери. — как ты? — экзорцист осторожно укладывает руки ему на плечи. — не хочешь поговорить об этом? — нет, тэхён, сейчас я хочу даже не думать об этом, — чужое лицо было как и всегда спокойным. — мне кажется, мне нужно побыть наедине со своими мыслями. — конечно, как скажешь, — тот поправляет волосы ведуна. — можешь переночевать у меня сегодня, если здесь стены давят на голову, — чонгук отводит глаза. — в любом случае, ты всегда можешь найти меня в лесу. — я хочу поговорить с талом, — он смотрит в окно. — как только родители уедут, я приду к тебе, — тэхён прижимает его, чтобы обнять. чонгук чувствует себя слишком уставшим. — с ними мне тоже есть о чём поговорить. — на данный момент это наш максимум — разговарить, — он слышит, как бьётся чужое сердце. это так странно осознавать, что энергетически он ближе к нему, чем даже к своим родителям. — не набрасывайся на них с обвинениями. тебе они точно не испортили жизнь, а за свою я скоро получу расплату, — чонгук всматривается в закатное солнце. — тэхён, — он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — спасибо тебе за честность, — он видит чужую мягкую улыбку. — я ни разу не пожалел, что пошёл тогда за талом. — а я ни разу не пожалел, что чуть не убил тебя тогда, — чонгук хмыкает. — меня изначально привлекла твоя сила, а потом уже я рассмотрел твоё лицо, — чонгук снова отворачивается к окну. хотелось не двигаться — остаться в чужих тёплых объятиях до того момента, пока голова перестанет кипеть. но жизнь возвращала внимание к себе достаточно быстро — инспектор, напару со своей «блондинкой» выглядели у ворот дома как одна большая опасность. чонгук натурально стонет.