Летние деньки

Петра была влюблена в капитана Леви больше года. Он приметил её таланты и часто брал на вылазки под своё командование, а спустя время сделал частью собственного элитного отряда. Всё это время Петра присматривалась к капитану, отмечая его стойкость, выдержку, скупо проявлявшуюся заботу о подчинённых и выматывавший его груз ответственности, при твёрдом намерении не давать слабины и не открывать никому своих чувств. Петра испытывала к своему командиру смесь уважения и сочувствия, и очень хотела быть плечом, на которое он всегда может опереться — ведь даже сильнейшему воину человечества требовался кто-то, кто выручит в трудную минуту, приободрит, просто побудет рядом. Она надеялась, что её робкая забота в конечном счёте сделает его ношу хотя бы чуточку легче. Когда восхищение, уважение и забота начали перерастать во влюблённость, она и сама не заметила, но долг, работа и робость очень долго не давали ей совершить признание. Особенно зная суровый нрав командира… И вот, однажды ей довелось застать своего капитана целующимся с командором Смитом. Они её не заметили, а вот она увидела куда больше, чем хотелось бы. Видела, как страстен их поцелуй, как они обнимают и гладят друг друга по… постыдным местам… Тогда, молясь всем известным силам, чтобы её не заметили, она по-тихому ускользнула и сидела в пустой казарме, поджав под себя колени. Самой очевидной реакцией было бы расплакаться, как всякая молодая девушка с разбитым сердцем, но отчего-то глаза были сухими. Она просто впала в прострацию. Её неозвученная любовь к капитану уже казалась чем-то естественным — пусть признаться в чувствах она, быть может, не решилась бы ещё долго (если решилась бы вообще когда-нибудь), но у неё хотя бы оставалась надежда и возможность мечтать о том, как однажды она всё-таки себя пересилит, а он ответит: «Да»… Теперь же эту надежду у неё вероломно забрали загребущие руки Эрвина Смита, хватавшие сильнейшего воина человечества за крепкий накачанный зад. Товарищи по отряду заприметили, что она стала какой-то притихшей, хотя больше всего энергии всегда исходило от неё. Они с Эрдом, Гюнтером и Оруо были друг другу практически семьёй, а потому стоило остальным увидеть, что с кем-то из них что-то не так — не избежать становилось расспросов и попыток помочь. Только вот даже верным товарищам она никак не могла раскрыть причину своей хандры… А они, конечно же, прилагали все возможные усилия, чтобы её расшевелить, одаривая умилительной заботой, от которой впору было растаять, и в конце концов именно внимание парней позволило ей оправиться от крушения своих девичьих грёз, более-менее придя в норму. Какие у неё всё-таки хорошие друзья!.. Затем наступил отпуск и время отправляться на морской курорт. После освобождения острова от титанов, элдийцы достаточно активно осваивали берег, возвели порт и пару баз отдыха. Те, у кого были возможности или привилегии по службе, могли приехать на оздоровительный курорт, наслаждаясь загоранием на песчаном пляже, купанием в тёплом летнем море, привыкая слушать успокаивающий плеск волн… Для Петры это была уже третья поездка, и каждой из них она ждала в предвкушении. Одновременно с ней отпуск выпал и отряду Ханджи, поэтому она могла наслаждаться поездкой вместе со своей старой знакомой Нифой — единственной, с кем могла посекретничать о своих любовных грёзах. Строго говоря, сейчас была не совсем очередь Петры отдыхать на море, но ребята, всё ещё не отошедшие от беспокойства за её недавнее душевное состояние, отстояли для неё право отдохнуть, хоть она и пыталась воспротивиться. Право слово, лучше ребят не найти… В поездке Петра украдкой поделилась с Нифой самым сокровенным, о чём не рассказывала никому. — У капитана Леви, у него… у него уже кое-кто есть… — А?.. — Нифа выглядела потрясённой. — Что, ты… ты серьёзно сейчас?! — Я сама видела… — горестно вздохнула Петра. — Ну ничего себе… И кто это был хоть? Неужто нашлась красавица пригожей и милее тебя?.. — Ну-у-у… — рассказать, кто действительно владел сердцем капитана, Петра не решилась даже Нифе. — В любом случае, это возмутительно! — негодовала за подругу Нифа. — Предпочесть тебе, такой замечательной, заботливой, внимательной, верной… кого-то там другого!.. — Ну… я так и не решилась ему признаться… — Да какая разница?! Сам должен был заметить и понять! Вечно у этих мужчин глаз нету… — Нифа почему-то недовольно зыркнула в сторону Моблита. — У вас… проблемы?.. — осторожно поинтересовалась Петра. Она знала, что Моблит с Нифой состояли в своеобразных отношениях, иначе говоря, время от времени вместе спали. Но вроде без глубоких чувств, а просто для разрядки, по обоюдному согласию. — Позапрошлой ночью завалился пьяный, как свинья! — шёпотом рассказала Нифа. — Опять его Ханджи довела своими опытами… Заваливается и говорит, что меня хочет! Я ему отвечаю — в таком состоянии, уж прости, хочешь — перехочешь! А он как полез, ничего спьяну не соображает, чуть… да чуть силой меня не взял, честное слово!.. Хорошо хоть я сумела вывернуться и пристукнуть его… Наутро извинялся, после того, как проблевался… дурак… Уж не знаю теперь, что между нами будет дальше… — Хм… — Петра перевела взгляд на погружённого в себя Моблита. Он всегда был надёжным товарищем, не раз спасавшим жизнь майору Ханджи. Трудно было представить, чтобы он сделал что-то такое, о чём только что поведала Нифа… Ну, если он правда до беспамятства напился… то, может, не считается?.. Ох, тяжело… Вроде некрасиво поступил, а за все заслуги — оправдать хочется… Но вот компания оказалась на море. А-а-ах, какое же блаженство!.. Никакой нервной работы, никаких утренних побудок, никакого недосыпа и выговоров… Загорай себе на песочке, бесись с ребятами в воде, наслаждайся морепродуктами в местной столовой… Под вечер Нифа заявилась в номер Петры с бутылкой лёгкого игристого винца, чтобы выпить «за нас». — За нашу долю женскую нелёгкую! Петра, для которой вся «нелёгкость» сводилась к любовным терзаниям и стыду за то, что заставила своих парней за неё переживать, не знала, имеет ли право за это пить… но ладно уж. — А знаешь, как парни пьют?.. — хихикнула Нифа. Обе девушки не были стойкими к воздействию алкоголя, потому и пили совсем-совсем чуточку, боясь впасть в беспамятство подобно Моблиту (хлеставшему совсем другое пойло в совсем других количествах). — Ка-а-ак?.. — А вот… Смотри, надо руки скрестить… ну, наши с тобой руки… хе-хе… как бы, пить через ручки друг друга… Сказано — сделано. — А теперь… теперь… э-хе-хе… надо… надо… поцеловаться… — Что-о-о? — вытаращила глаза Петра. — Ну заведено так! Парни вот так выпьют, а потом целуются… давай, Петра… — Нифа… ты начинаешь вести себя, как Моблит… — предупредила Петра, но Нифа, не слушая, выпятила губы и прикоснулась ими к губам Петры. — М-м-м! Нифа, в изначальные планы которой, возможно, входило лишь слегка поцеловаться, вошла во вкус и уже не собиралась отстраняться. Она требовательно схватила Петру за горящие щёки, углубляя поцелуй, в чём имела явно больше опыта, чем Петра, которая хранила невинность для своего падкого на статных командоров капитана Леви… — М-м-м-м-м!.. Не удержав равновесия, Петра упала спиной на кровать, а сверху над ней нависла Нифа, раскрасневшееся лицо которой горело похотью. — Боже, Нифа, астанавись!.. Ты ведь выпила ну вот совсем… совсем немножечко!.. — Я хочу провести ночь со своей лучшей подругой! — облизнувшись, Нифа вновь страстно припала к её губам. — Чмок… ты… чавк… лучше… любых… парней… У Петры кружилась голова — не от малой дозы алкоголя, а от происходящего. Она не могла грубо оттолкнуть подругу, потому что не хотела причинять ей боль… Но… но… Однако, со временем Петра смогла распробовать вкус целующей её Нифы, и ей даже… начало нравиться?.. Так странно… В робких фантазиях, краснея только от них, Петра воображала себе поцелуй с капитаном Леви, который властно притянет оробевшую подчинённую, вот так, полуподчинительно, как это делала Нифа… А затем, после долгого и чувственного поцелуя, отстранится и со своим неизменным спокойно-надменным лицом скажет: «Я люблю тебя, Петра». До чего же этот момент был прекрасен в воображении, ах!.. — Я… люблю тебя… Петра… — выдохнула ей в лицо Нифа, разорвав поцелуй. В груди у девушки что-то ёкнуло. Это… что… она правда это слышит?! Петра уставилась на подругу во все глаза. Да не может такого быть!.. Чтобы это говорила… Нифа… ей… как… почему… Нифа улеглась сбоку и обняла потрясённо лежавшую на спине Петру, взяв её руку и переплетя их пальцы. — Лучше тебя никогда никого не было, — едва слышно прошептала Нифа, чмокнула Петру в щёку и вскоре уснула, счастливо улыбаясь. Да… да ладно!.. Петра даже пошевелиться боялась. Очень медленно она повернула голову, увидев перед своим лицом слегка улыбающуюся во сне Нифу. Скосила глаза на недавно целовавшие её губы. И что-то ёкнуло в большом девичьем сердечке. Что-то вроде: вот же оно! Всегда было рядом, тихое и незаметное. Совсем как она перед капитаном… Улыбнувшись, Петра осторожно погладила спящую подругу по волосам. Затем аккуратно поцеловала в лобик и тихо сказала: — Я тебя тоже люблю, милая. Она притянула спящую Нифу к себе и обняла, а вскоре прикрыла глаза, готовясь самой провалиться в сладкий сон. Всё это время она думала, что ей нужен холодный и неприступный капитан Леви… Но что, если счастье всё это время было совсем в другой стороне?..