Лёд и пепел

Карты сражений, испещренные кровавыми отметинами, хрустят под локтем Аирдаля, когда Фоэльх прижимает его к столу. Слишком близко. Гораздо ближе, чем должно быть между врагами. — Скажи, король… если бы не война, встретились бы мы вообще? — голос Фоэльха низкий, как скрежет стали о камень. Аирдаль не дышит. Только зубы сжаты так, что челюсть ноет, а пальцы впиваются в край стола. — Нет. И это было бы благом. Фоэльх смеётся — звук, от которого по спине Аирдаля пробегает ледяная дрожь. — Лжёшь. Палец императора скользит по его шее, медленно, как клинок перед ударом. — Ты бы искал меня даже в мире. И прежде чем Аирдаль успевает оттолкнуть его, Фоэльх захватывает его губы в поцелуе. Это не поцелуй. Это атака. Губы Фоэльха горячие, как раскалённый металл, язык вторгается без спроса, заставляя Аирдаля задыхаться. Он кусает в ответ — кровь наполняет рот, медная, живая. Фоэльх не останавливается. Его руки разрывают застёжки плаща Аирдаля, срывают пояс с кинжалом — металл грохается о пол. — Ты… — Аирдаль рычит, но Фоэльх прижимает его крепче, бедро вдавливается между его ног. — Я что? — Фоэльх целует его снова, глубже, грязнее. — Ты мог остановить это в любой момент. Но не сделал. Правда. Аирдаль ненавидит его. Но его тело предательски отзывается. Фоэльх чувствует это — его ладонь скользит вниз, сжимает через ткань, заставляет Аирдаля вздрогнуть. — Посмотри на себя, — он насмехается, трёт ладонью, дразнит. — Король Эсшая… такой благородный. И такой лживый. Аирдаль вцепляется ему в волосы, дёргает, заставляя Фоэльха оголить шею. — Заткнись. Он кусает его за яремную вену, пригвождая к столу собственным телом. Фоэльх стонет — низко, глухо. И тогда всё рушится. Его пальцы впиваются в бёдра Аирдаля, прижимая его к столу так, что дерево скрипит под их весом. Грубо. Без предупреждения. — Ты думал, это будет просто? — его голос обжигает, как раскалённый докрасна металл. — Ты думал, я позволю тебе только взять? Аирдаль не отвечает. Он задыхается, его тело напряжено, готово к борьбе – но Фоэльх не даёт ему даже этого. Одним резким движением он разрывает ткань одежды, оголяя кожу. Холод воздуха заставляет Аирдаля вздрогнуть, но тут же тепло ладоней Фоэльха сжигает его. Грубые. Требующие. Но потом – неожиданно – его прикосновения меняются. Пальцы, только что оставлявшие синяки, теперь скользят по рёбрам, исследуют изгибы мышц, задерживаются на шрамах – следах прошлых битв. — Сколько раз тебя могли убить... — его голос тише, почти задумчивый. Аирдаль закрывает глаза. Не надо. Не надо этой ложной нежности. Но Фоэльх не останавливается. Его губы касаются плеча Аирдаля – легко, едва ощутимо, как будто прося прощения за то, что сейчас снова будет больно. И Аирдаль... Аирдаль ненавидит себя за то, что расслабляется. За то, что его дыхание сбивается, а тело отзывается на эту ложную ласку. Фоэльх чувствует это. И смеётся. — Как же ты прост, король... И снова – резко, без предупреждения – входит в него. Аирдаль вскрикивает, вцепляется в край стола, но Фоэльх не даёт ему опомниться. — Ты хотел мягкости? — он наклоняется, губы касаются уха Аирдаля, голос низкий, опасный. — Но мы же враги. И он двигается – грубо, безжалостно, заставляя Аирдаля чувствовать каждый дюйм. Боль. Ярость. Позорное наслаждение. Аирдаль кусает губу до крови, чтобы не застонать, но Фоэльх знает. Он всегда знает. — Кричи, — он дёргает его за волосы, заставляя выгнуть спину. — Я хочу слышать, как ты ломаешься. И Аирдаль... Аирдаль ненавидит его. Но когда его тело взрывается волнами удовольствия, он не может сдержать стон. Фоэльх смеётся – торжествующе, жестоко – и доводит его до края, пока Аирдаль не кончает, дрожа, униженный, но всё ещё ненавидящий. Только тяжёлое дыхание. Фоэльх застёгивал пряжки на своём мундире, не глядя на Аирдаля. Его пальцы двигались медленно, насмешливо — будто давая тому время собрать остатки достоинства. Аирдаль не шевелился. Он лежал на столе, всё ещё полураздетый, всё ещё с тенью стыда и ярости на лице. Карты под ним были измяты, границы королевств стерты в бессмысленные пятна. — Ну что, король? — Фоэльх наконец обернулся, оскалившись. — Теперь, когда мы познакомились поближе, ты всё ещё уверен, что мир между нами — хорошая идея? Аирдаль приподнялся на локте, не скрывая ненависти во взгляде. — Если бы это зависело от меня, я бы предпочёл продолжить войну. Фоэльх рассмеялся, подошёл ближе, наклонился так, что его дыхание коснулось уха Аирдаля: — Но ведь не продолжил, да? — палец скользнул по его шее, останавливаясь на пульсе. — Интересно... Что ещё ты предпочёл бы, но не сделал? Аирдаль резко оттолкнул его, встал, подбирая с пола свой разорванный плащ. — Ты переоцениваешь значение этого... инцидента. — Инцидента? — Фоэльх притворно-оскорблённо прижал руку к груди. — А я-то думал, это было нечто большее. — Ты думаешь? — Аирдаль язвительно приподнял бровь. — Как неожиданно. Я и не подозревал, что у тебя вообще есть мозги. Фоэльх замер на секунду, потом рассмеялся ещё громче, искренне развлечённый. — О, вот он, настоящий Аирдаль! — он шагнул вперёд, заставив того прижаться — Ты ненавидишь меня. Ты презираешь. Но сегодня... сегодня ты дрожал подо мной. И не от страха. Аирдаль не ответил. Только сжал кулаки. Фоэльх ухмыльнулся, провёл пальцем по его губам — быстро, насмешливо, прежде чем отстраниться. — До завтра, король. Может быть, я позволю тебе взять верх... если попросишь достаточно красиво. И он ушёл, оставив Аирдаля в тишине, с гневом в глазах... ...и с памятью о том, как его тело предало его ради врага.