«Мой дорогой мастер»

В тёмной крестьянской комнате время зажечь свечу. Непрерывный ливень, окутывающая серость лишь увеличивающихся в размерах облаков, в центре всего – тяжеловесная каменная церковь, ямы вместо дорог, разруха и хаос для  путешественника – таким был Темфрок, город вечного смирения. В этот город, будто в бездну Ада, ссылали всех провинившихся перед народом, признанных преступниками; туда бежали все изгнанники и иммигранты, любой, кто хотел затаиться; домики, словно наслаивающиеся друг на друга, заселяли бедняки, не имеющие возможности выбраться со дна.   На удивление темфроковцев, цены в здешних заведениях были вполне приятными. Постояльцы, что держали торговые лавки, мастерские и таверны, не стремились завысить ярлык своей работы: каждый рабочий любил своих посетителей и старался угодить каждому.   Горожане не были похожи на расчётливую и корыстную власть столицы: всё для людей, правдиво, честно - каждый знал другого в лицо, будучи самым наилучшим другом. Лишь те, кто жил далеко от центральной площади, ближе к лесу, едва затрагивали общинные отношения. А такой домишка, почти у самой чащи, стоял всего один. – Слышали ли вы о последних новостях? Ходят слухи, что старика Кэмпбелла на днях разодрала стая диких псин. – Это, дорогуша, не слухи вовсе. В "Крае" уже есть статья о его смерти. Он был деревянных дел мастер, жил на окраине, сам себе лес рубил. Попался не псинам вовсе. То были волки, зверюги. – Кэмпбелл - мужик слаженный, наверняка половину кончил. – Животных трупов, пишут, было немало. А ещё, пишут, приемник у него остался. Бедный мальчишка, двенадъцать ему всего. – Надо бы собрать хоть корзинку, помочь мальчику. – Эй, Юмеко! Тащи сюда булки! Хоть когда-то будешь полезна, и для тебя нашлось поручение!   Как в любой большой семье, по улицам блуждали сплетни. Местная газета "Край" гуляла из рук в руки, получая всё новые отзывы и обсуждения.   «В неизвестное время скончался деревянных дел мастер – Энтони Кэмпбелл. Был найден у входа в чащу в окружении трупов волчьей стаи. На теле обнаружено около шестнадцати укусов. Смерть от заражения крови и обильной кровопотери. Из членов семьи живым числится его двенадцатилетний сын - приемник мастерской Кэмпбелл. Интервью с мальчиком ожидает в следующем выпуске».   Но теперь и до крошечной, спрятанной у окраин мастерской добрался тревожный быт, ведь он был тесно связан с её хозяином. Доставить его выпало на плечи шестнадцатилетней девушки-беглянки. Эта юная особа, известная как Юмеко Грейс, являясь беженкой столицы, сумела скрыться среди работниц местной таверны, что образовалась под рукой главы города. Среди других дева выделялась пышной косой, шелковистой, достающей ягодицы, цвета яркого каштана; однако её посредственное лицо: карие с помесью зелёного глаза, бледная кожа и заметные скулы, а также манера блекло одеваться отбивала у потенциальных женихов всякое желание. В городе ту заклеймили простушкой, называя девушку: "наивное дитя" или же просто "ты", "поди сюда". И всё же судьба была к ней благосклонна, хоть путь её и проходил от центральной площади городка до самой его окраины, недалеко от входа в лесную чащу. Маленький и деревянный домишка, будто игрушечная версия старой мастерской чернел на фоне шумящих вечнозелёных верхушек и массивных, таких же мрачных стволов.   Гул елей, напоминающий юной особе соблазняющий зов дьявола, сопровождал шорох лёгких шагов до самой двери. Вблизи вход оказался значительно больше, чем казался издалека. Тяжёлое металлическое кольцо-кнокер, неуклюже выпущенное тонкой ручонкой, громким ударом оповестило хозяина о гостях – вдалеке прокричал ворон. – Мистер Кэмпбелл..? - затяжно промямлила девица, – Я от главы города-а..   Но гробовую тишину строения ей прервать не удалось. – Мы вам искренне соболезнуем! - косясь в сторону занавешенного изнутри окошка, та, наклонив голову, повысила тон. – Убирайся! - послышалось откуда-то из щели между окном и стеной крикливым тенором мальчика. – Так вы всё же дома! Я так рада! Глава бы с меня три шкуры спустил, если бы обратно вернулась с тем же. Мистер Кэмпбелл, вы только заберите, и я пойду. – Сказал же, проваливай!   Плотная штора, своим клетчатым окрасом больше напоминающая старое покрывало, зашевелилась, едва заметно двинувшись влево; из-под материи показался недовольный взгляд чёрных, будто пара угольков, зрачков, прикрытых густыми нахмуренными бровями-кисточками, торчащими вертикально вверх, своим основанием схожие с кончиками беличьих ушей. – Ой..! - заметив человека за стеклом, госпожа Грейс не сумела сдержать ошеломление.   В глубине леса громыхнуло, сверкнула молния, нахлобученные друг на друга серо-фиолетовые тучи начали расползаться, захватывая всё больше территории. Шелест деревьев теперь больше напоминал бурчание зверя, оскаленной собаки, что вот-вот издаст голос и бросится разодрать в клочья. Раздался вой озлобленной одинокой пасти, и он во всей этой мгле ощущался скорбящим по утраченным близким. Маленький страх, услышанный девушкой из слухов и сплетней приобрёл вполне реальные угнетающие и опустошающие, бросающие в дрожь очертания. Остолбеневшая леди едва удерживала в руках плетёную ручку подарка. С неба одна за другой посыпались капли, и вновь мощный звуковой залп пронзил слух. – Я-я.. тогда пойду, мистер Кэмпбелл.., - с дрожащим голосом попятилась назад девица.   Скрип дверных петель вернул её потерянную в страхе душу назад к плоти. На пороге и впрямь стоял мальчик в непонятном плотном рабочем комбинезончике поверх широченной рубашки с короткими рукавами, что из-за своих размеров доставали до вымазанных ни то сажей, ни то графитом локтей. Растрёпанные клоки волос оттенка совершенной пустоты затмевали своей тьмой даже тот самый суровый взгляд. Худощавое тельце, всё в ссадинах, царапинах, и непонятных пятнах серого, с трудом удерживалось на босых огрубевших ступнях. Он нацепил на голову огромный головной убор, напоминающий кремовый зефир с козырьком, эту вещь горожане видели на голове лесника всякий раз, как тот решался навестить продуктовый. – Шут с тобой. Заходи, пока жива, - хмурый маленький рабочий махнул головой во внутреннюю часть дома, – Тебе повезло.   Девчонка сперва опешила, но быстро опомнилась и поспешила скрыться в помещении. – Спасибо, мистер Кэмпбелл! – Мистер Кэмпбелл умер. Знаешь ведь, - перебил её ребёнок, – Зови меня: господин Рокки или мастер Рокки.   Дверь вновь скрипнула, мягко закрываясь на засов. – Мой дорогой мастер одарил меня сладким голосом.. ♪ , - тихая, протяжная песня с неведомой нежностью послышалась из дверного проёма. – Шевелись, Одина! - прикрикнул на неё мастер, – Хочешь, чтобы в доме ливень пошёл?   Из тени, поджигая фитиль расплавленной наполовину свечи в широком круглом аквариуме, проявилась хрупкая, стройная фигура. Светлое, совсем белое, с лёгким нарисованным румянцем лицо, украшала которое пара изумрудных кукольных глаз с выведенными тонкой кистью стрелками и густыми ресничками. Её алеющие подкрашенные губы чуть шевелились, кротко проявляя очертания кукольной нижней челюсти. Всё же этот недостаток не бросался в глаза, внимание на себя в ней притягивало всё: уложенные светло-русые локоны, блестящие шёлком, закреплённые небесно-голубым ободком; свободная сладко-кремового оттенка рубашка, расшитая рюшами и бисером в узоры морской волны, отчего-то горящей фиолетовым; пышная многослойная юбка на лямках, чуть ниже колена, из плотной, тёмной, чернильной ткани, с корсетом спереди, завязанным лентой в скромный бант; на светлых, гладких, без единой неровности ножках, прикрытых белоснежными гольфами, сияли, отблескивая от малейшего источника света, лакированные чёрные детские туфельки с застёжкой поперек маленькой ступни. – Ох, боже! - воскликнула от неожиданности гостья. – Одина-Флоренс-Агата-Люсия, – монотонно, но отчётливо проговорила девочка, – Рада приветствовать вас. – Юмеко.., - с осторожностью представилась в ответ столичная, поражаясь обилию имён малышки и отсутствию фамилии, – Грейс.   За время беседы девиц низенький мальчишка, почти не наклоняясь к полу, свернул масштабные листы пергамента в один большущий рулон и забросил за одно из пыльных, в красно-оранжевую полоску, кресел. Домишка был самый обыкновенный: маленький коридорчик с навешенными на крючки самыми разными вещами, среди которых можно было разглядеть пару курток, верёвку с карабином, тканевую широченную сумку, среднего размера пилу; далее центр – гостиная, посреди которой располагались два кресла, за ними передвинутый подальше столик, а позади давно потухший камин; небольшие кухня и ванная были за двумя мрачнеющими, пусть и резными дверями, так же упрятанная за полотном и приоткрытой дверью загадочная спальня. Во всём доме, будто прошедшим недавно в районе леса ураганом, воцарился бардак из самых разных вещей. И пусть мальчик с недовольным бурчанием пытался подобрать и распихать по углам всё, что мог удержать своими крохотными ручонками, на полу гостиной ещё мешались разбросанные огрызки карандашей, старенькие стирательные резинки, оба конца сломанной напополам линейки по разные части комнаты и куча инструментов, ящик от которых был, но уж точно не в этой локации. На прочий хлам, пыль и отчётливые предметы маленькому мастеру было всё равно: приглашать гостей он никогда не планировал, также, как и отец, предпочитая отдалённый от шумного общества образ жизни. – Садись, и ничего не трогай, - приемник лесника со всей холодностью взглянул на корзинку в руках пришедшей в его чертоги, – К-х, Юмеко.   Заметив лёгкий интерес хозяина в подарке, та вспомнила о своём поручении и, через силу притупив шок и смущение, шагнула в центр бедлама и протянула символичную корзинку. Выхватив её со всей жадностью, ребёнок шмякнулся в кресло, поднимая клубы пыли, и принялся перерывать содержимое. Лёгкий корпус его сожительницы плавно опустился на подлокотник рядом. – Мой дорогой мастер одарён также, как одаряет свои творения.. ♪ , - ласково добавила она.   От пыли гостья принялась чихать и, стараясь не привлечь много внимания и не устроить беспорядок, осторожно присела на край сиденья напротив хозяев. – Вы так добры, - начала лестные речи посланница, – Мис.. Господин Рокки. Весь город скорбит вместе с вами, и я очень рада, что, на самом деле, вы не одиноки. Вы с вашей сестрой такие разные..   Чуть не подавившись неловким смехом от полного игнорирования её слов, она покосилась на, казалось бы, манерную девчушку напротив в ожидании, что та, будучи порядочной особой, непременно ей подыграет. – Одина – моя кукла, - наконец сурово пробурчал Кэмпбелл, – Не пялься на неё. Она – основной дар этому миру, что будет именован народным ангелом. Отец не смог создать что-то новое. Он так старался, но я не хочу, чтобы нас помнили деревянными..   Маленький мастер-кукольник – сын и приемник деревянных дел мастера Энтони Кэмпбелла – Рокки Кэмпбелл с интересом разглядывал содержимое корзины и даже немного улыбался. Среди даров были фрукты, печенья, тёплое покрывало, совсем немного сладостей. Завершив осмотр, мальчик несколько раз хихикнул и обнял сосуд, после чего кривым прыжком слез с кресла и, чуть хромая на правую ногу, направился в одну из комнат, несмотря на дверь, занавешенную изнутри шторками. – Жди тут и ничего не трогай, - он фыркнул в сторону гостьи прежде, чем скрыться из виду. – Ну.. хорошо..   Госпожа Грейс же в недоумении водила взором по безупречному корпусу изделия гения. – Вы что-то от меня хотели? - маленькая светловолосая леди чуть наклонила голову влево и, вопросительно поднимая взгляд, моргнула.