Хулиган-ство мирового масштаба

Знаете, что самое страшное для любого злодея? Не провал очередного плана. Не арест героями. И даже не взрыв секретной базы из-за неисправности в реакторе. Самое страшное — это проснуться утром и обнаружить, что газеты пишут о тебе исключительно хорошее. Сижу я в своем кабинете на вершине Башни Зла, попиваю утренний чай из кружки с надписью «Номинант на Нобелевскую премию мира» (подарок от Нормана — видимо, он решил подготовить меня к неизбежному), и читаю утреннюю прессу через бинокль. Да, бинокль. Потому что газеты мне доставляют дроном на остров, а шрифт у журналистов становится все мельче. И знаете, что меня больше всего беспокоит в этих статьях? «Доктор Драккен — образец современного социального предпринимательства.» «Лига Зла показывает, как можно совмещать бизнес с человечностью.» «Экологические инициативы злодеев получили одобрение ООН.» Читаю и думаю: господи, куда катится мир? Где мой статус опасного маньяка? Где народная любовь, приправленная здоровым ужасом? Где хотя бы пара возмущенных писем от консервативных бабушек с требованием «остановить синего безумца»? Хуже всего то, что вчера мне прислали приглашение на церемонию «Бизнесмен года». С пометкой «Номинация: За выдающийся вклад в социальную сферу». Я, злодей, номинирован на награду за доброту! Это уже не ирония, это какой-то постмодернистский абсурд! — Господин, — прерывает мои экзистенциальные страдания Норман, влетая в кабинет с видом человека, который только что увидел нечто невероятное, — к вам прибыли посетители на… — он выдержал драматическую паузу, — на ракете. — На ракете? — переспросил я, думая, что ослышался. — На самодельной межпланетной ракете, господин. Они говорят, что хотят записаться в вашу школу. И еще спрашивают, можно ли припарковать их транспортное средство рядом с вертолетной площадкой. Я подошел к окну и посмотрел вниз. Действительно, на берегу острова стояла… как это назвать? Ракета? Космический челнок? Плод больного воображения юных инженеров? В любом случае, конструкция возвышалась метров на двадцать и мирно попыхивала паром из сопел. Рядом с этим чудом техники стояли два знакомых мальчишки — Финес и Ферб. — Норман, — медленно сказал я, — а школу-то мы еще не открыли. — Именно поэтому они и приехали, господин. Хотят записаться в предварительный список. Школу? Какую школу? А потом меня осенило. Словно молнией в самое темечко, как говорил мой дед перед тем, как изобрести что-нибудь взрывоопасное. Школа! Конечно же, школа! Медицину мы реформировали. Экологию спасли. Теперь очередь за… образованием! Из-за попадания сразу во взрослое тело я как-то упустил столь любимый многими период: школьные годы. А ведь именно там формируется личность, мировоззрение, система ценностей. Именно там детей учат быть послушными винтиками в чужой машине вместо того, чтобы стать инженерами собственной судьбы. И самое ужасное — в этом мире за качественное образование нужно платить! Во многих странах даже начальное и среднее образование стоит денег, из-за чего множество детей растут необразованными. И даже там, где образование формально бесплатное, оно настолько скучное и бессмысленное, что дети мечтают только о том, чтобы это закончилось. Но ничего! Я всех тут заставлю быть умными, творческими и критически мыслящими. Если понадобится — даже принудительно! — Норман, — торжественно объявил я, вставая из-за стола и случайно опрокидывая кружку, — приглашайте мальчиков. У нас будет разговор о будущем образования! И захватите швабру — я снова залил клавиатуру чаем. Через полчаса Финес и Ферб сидели в моем кабинете и с нескрываемым восторгом разглядывали мои дипломы. Особенно их заинтересовала недавно полученная грамота «За выдающийся вклад в экологическую безопасность планеты» и сертификат участника конференции «Альтернативные методы ведения бизнеса». — Мистер Драккен, — начал Финес, не сводя глаз с стенда наград, — это правда, что вы планируете открыть школу для будущих злодеев? — И можно ли будет изобретать оружие на уроках химии? — добавил Ферб, впервые за наше знакомство произнеся больше пяти слов подряд. Я внимательно посмотрел на этих мальчишек. Умные, изобретательные, полные энтузиазма. И при этом совершенно не испорченные традиционной системой образования, которая убивает любопытство и творчество методично, как фермер — колорадских жуков. — Мальчики, — сказал я, наклоняясь к ним конспираторским тоном, — а что вы думаете о современной школе? — Мммм… скучно, — честно ответил Финес. — Нас заставляют зубрить даты битв Наполеона, но запрещают изучать физику взрывчатых веществ. — И математика только на бумажке, — пожаловался Ферб. — А когда мы предложили рассчитать траекторию полета до Марса прямо в классе, учитель сказал, что это «не по программе». — А еще все время твердят «нельзя экспериментировать», потому что это якобы опасно, — добавил Финес. — Но как же тогда узнавать новое? В этот момент в моей голове словно включилась сирена. Не пожарная — злодейская сирена, которая означает: «Внимание! Обнаружена идеальная мишень для очередного доброго дела!» — Мальчики, — сказал я, и голос мой стал таким торжественным, что даже Чешир прекратил умываться и навострил уши, — а что если я скажу вам, что мы можем создать школу, где поощряют эксперименты? Где учат не зубрить, а думать? Где домашним заданием может быть «изобрети что-нибудь для спасения человечества»? Глаза Финеса загорелись ярче, чем двигатели их ракеты: — Это было бы просто… просто… — Злодейски круто? — подсказал я. — Именно! А можно будет строить ракеты на уроках физики? — Не только можно, но и нужно! Представьте: урок «Прикладная физика для будущих гениев зла». Изучаете законы Ньютона, рассчитываете траектории, а в качестве практики строите аппарат для доставки гуманитарной помощи в отдаленные районы! — А на химии? — с надеждой спросил Ферб. — На химии вы будете изобретать новые удобрения для наших экологических проектов! И изучать свойства веществ, создавая безопасные, но впечатляющие фейерверки для праздников! — А математика? — не унимался Финес. — О, математика! — я встал и начал размахивать руками. — «Математика злодейских расчетов»! Вы будете рассчитывать оптимальные маршруты доставки бесплатных лекарств, вычислять площади для посадки деревьев, составлять статистику пользы от наших добрых дел! Мальчики переглянулись с таким энтузиазмом, что я боялся — еще немного, и они взорвутся от переизбытка вдохновения. — Мистер Драккен, — серьезно сказал Финес, — а когда откроется эта школа? — Прямо сейчас, — ответил я, сам удивившись собственной решительности. — Норман! Экстренное совещание! У нас революция в образовании! Через час, главный зал Башни Зла За круглым столом собралась вся наша команда: я, Шиго, Норман, Финес, Ферб, и даже Чешир с Хельгой (которые в этот момент изображали идеальную пару семейных интеллектуалов — кот читал газету, а кошка вязала). — Итак, — объявил я, разворачивая импровизированный план на салфетке, — представляю вашему вниманию самый амбициозный проект в истории злодейства: «Институт принудительного просвещения имени Лиги Зла»! Шиго выразительно подняла бровь: — «Принудительного»? Дрю, это звучит как «лагерь перевоспитания». — Именно! Мы будем принуждать детей… к образованию! К творчеству! К критическому мышлению! Представьте ужас родителей, когда их дети начнут приходить домой с вопросами типа «а почему наша система здравоохранения такая дорогая?» или «а можно ли сделать школу интереснее?» Норман задумчиво поправил усы: — Господин, а где мы разместим всех желающих? Остров прекрасен, но не безграничен. — Отличный вопрос! — воскликнул я. — Мы создаем образовательную сеть! Главный кампус здесь, на острове — для продвинутых студентов и экспериментальных программ. А в городах открываем «образовательные приемные» — филиалы для начального злодейского просвещения! — А как будут называться предметы? — поинтересовалась Шиго. Я торжественно развернул еще одну салфетку с наскоро набросанным планом: — «Прикладная физика для будущих гениев зла», «Этика злодейства и основы человечности», «Критическое мышление и разоблачение глупости», «Экономика добрых дел (или как разорить злодеев правильными поступками)», «История великих злодеев, которые случайно спасли мир»… — А домашние задания? — с интересом спросил Финес. — О! — глаза мои засветились дьявольским огнем. — «Изобрети злодейское устройство принудительной помощи пожилым людям», «Составь террористический план насильственного озеленения своего квартала», «Разработай коварную схему бесплатного кормления бездомных животных»! Хельга мяукнула что-то одобрительное, а Чешир перестал читать газету и заинтересованно прислушался. — Знаешь, что мне нравится в этом плане? — сказала Шиго, изучая мои наброски. — Все звучит абсолютно зловеще, но по сути направлено на воспитание думающих, творческих и социально ответственных людей. — Разве это не самое злодейское, что можно придумать? — лукаво улыбнулся я. — Мы будем делать дела настолько изощренно, что это будет выглядеть как заговор против глупости! Норман кашлянул и достал блокнот: — Господин, я составил примерный список необходимого для школы: двести черных халатов с эмблемой Лиги, научное оборудование для экспериментов, материалы для творческих проектов, усиленная страховка от взрывов и… — он замялся, — курсы первой помощи для всех преподавателей. — Первой помощи? — удивилась Шиго. — Ну, — философски заметил Норман, глядя на Финеса и Ферба, — если в школе будут учиться дети такого уровня изобретательности, медицинская подготовка персонала не помешает. Ферб кивнул и что-то записал в свой блокнот: «Добавить в ракету медицинский отсек». В этот момент в зал влетел один из наших гастарбайтеров: — Насяльника! — радостно провозгласил он. — В Миддлтоне к нашей временной приемной выстроилась очередь! До самого горизонта! Люди хотят записать детей в школу злодеев! Мы все уставились на него. — Какая еще приемная? — спросил я. — Ну как же, насяльника! Вы же вчера сказали открыть в городе офис для записи! Мы сняли помещение, повесили вывеску «Институт принудительного просвещения — филиал №1», и к утру там уже кемпинг родителей! А, да. Кажется, вчера, в приступе энтузиазма, я действительно что-то такое говорил. Хорошо, что у наших ребят отличная инициатива! — И что говорят родители? — поинтересовалась Шиго. — Разное! Одни кричат «наконец-то школа, где детей научат думать!», другие — «хотим, чтобы наш ребенок стал злодеем как доктор Драккен!», а третьи просто спрашивают, правда ли что у вас бесплатные завтраки! — Бесплатные завтраки? — переспросил я. — Ну да! Мы же злодеи! Обязательно должны кормить детей! Причем вкусно и полезно, чтобы их родители завидовали! Логика железная. И очень по-нашему. Я посмотрел на свою команду — преданного дворецкого, гениальную помощницу, двух юных изобретателей, философствующих котов и инициативных гастарбайтеров — и подумал: а ведь мы действительно создаем что-то революционное. Место, где детей будут учить думать, а не просто запоминать. Где поощрят любознательность, а не послушание. Где самым важным предметом будет умение задавать правильные вопросы. И если система образования считает это злом… что ж, значит, мы на правильном пути. Тем же вечером Первые новости о нашей школе появились в вечерних сводках еще до того, как мы успели толком продумать программу. Заголовки были… предсказуемыми: «ОПАСНОСТЬ! Лига Зла начинает промывать мозги детям!» «Злодеи открывают школы — родители в панике!» «Доктор Драккен угрожает превратить всех детей в маленьких террористов!» Я читал эти перлы журналистики и смеялся до слез. Особенно понравился материал в «Консервативном вестнике»: «Эксперты утверждают, что обучение детей критическому мышлению может привести к тому, что они начнут задавать неудобные вопросы властям и требовать объяснений от взрослых. Это крайне опасная тенденция, которая может подорвать основы традиционного общества.» — Шиго, — позвал я ее, — иди сюда, послушай этот шедевр! Она подошла, прочитала и фыркнула: — Дрю, они серьезно считают, что научить детей думать — это подрыв основ общества? — А разве не так? — философски заметил я. — Если общество построено на том, что люди не думают, то да, мыслящие дети — это прямая угроза статусу-кво. За окном опускались сумерки над морем, а где-то на материке, в Миддлтоне, дети делали скучную домашку из обычных школ, зубрили бессмысленные факты и готовились к очередному дню в образовательной тюрьме. А завтра… завтра у них появится альтернатива. Норман заглянул в кабинет с видом человека, который хочет сообщить одновременно хорошую и плохую новость: — Господин, у меня отчет из Миддлтона. Хорошая новость: к нашей приемной выстроилась очередь на три квартала. Плохая: Министерство образования уже заявило, что «внимательно изучает ситуацию». — А что может сделать Министерство? — поинтересовалась Шиго. — Объявить нас вне закона за… — Норман заглянул в свои записи, — «попытку подрыва традиционных образовательных ценностей». — Традиционных ценностей? — возмутился я. — Каких ещё традиционных ценностей? Зубрежки? Скуки? Подавления любознательности? — Видимо, именно их, — с сожалением подтвердил дворецкий. Я встал и подошел к окну, глядя на звезды над островом. Где-то там, в космосе, летают спутники, созданные людьми, которые когда-то были детьми и мечтали о звездах. А сколько таких мечтателей загубила система, которая учит «не высовываться» и «не задавать лишних вопросов»? — Знаете что, — сказал я, поворачиваясь к команде, — пусть Министерство «внимательно изучает». А мы тем временем будем воспитывать поколение, которое будет задавать им очень неудобные вопросы. — Например? — поинтересовался Финес. — Например: «А почему образование должно быть скучным?», «Почему нельзя изучать то, что интересно?», «Кому выгодно, чтобы дети не умели критически мыслить?» Ферб записал все вопросы в блокнот и добавил: «Отличная программа для первого урока». А я подумал, что если наши первые ученики уже думают как настоящие исследователи, то, возможно, у человечества есть шанс. Где-то вдалеке заплакал представитель Министерства образования, но нам было на него глубоко наплевать. У нас были более важные дела — готовить революцию в головах маленьких людей. А то, что мы называем это «злодейским образованием», так это уже детали. --- Итак, Драккен берется за самую сложную и важную задачу — воспитание нового поколения. Впереди нас ждет столкновение с системой, которая боится детей, умеющих думать больше, чем любого суперзлодея.