Не смотри

Я никогда не смогу убить человека. Пусть это будет моей эпитафией. Единственная мысль, которая крутится у меня в голове, пока я лихорадочно ношусь по грёбанному лабиринту в грёбанной красной майке с грёбанным ножом в руке и такими же грёбанными союзниками. Если, конечно, их можно так назвать. Время утекает сквозь пальцы окровавленным песком вместе с шансами на спасение. Да и о каком спасении может идти речь, если… …я никогда не смогу убить человека? Но вдруг за очередным поворотом я вижу: шанс! Стоит в дверном проёме, спиной ко мне. Не замечает. Щурюсь и, узнав тебя, прячусь обратно за угол. Глаза печёт накатившими слезами, подбородок дрожит, а лицо непроизвольно корчится в плаксивой гримасе. «Распустила нюни», — сказали бы эти обдолбыши из моей команды, окажись они рядом. Я их ненавижу. Как и эту красную майку. Сжимаю её в кулаках, от злости хочу разорвать, но не получается. Слабачка… Слёзы щекочут раскрасневшиеся в цвет формы щёки, а изнутри меня буквально норовит растерзать какой-то зверь. Загнанный и жалкий. Запертый в ржавой клетке на замок, который держится на соплях, но даже такой ему не по силам. Надо выходить, но я не могу. Просто не могу. Не смогу посмотреть в твои глаза. Нет, я тебя не боюсь. Больше скажу: ты — единственная, кого я не боюсь в этом аду. И кому я доверяю. За эти ничтожные дни, что мы здесь находимся, ты стала моим всем. Как бы пафосно это ни звучало. Но грёбанное всё, почему именно сейчас? Не знаю, сколько проходит времени. Секунда? Пять? Тридцать? Минуты? Не понимаю. И не хочу понимать. Сердце стучит почему-то в голове, а не в груди. А звук собственного дыхания настолько громкий, что хочется закрыть уши или вовсе свернуть себе шею. Понимаю, что ничего не изменится, если я продолжу тупо стоять. Нужно набраться смелости и хотя бы показаться тебе. А там — будь что будет. Выбегаю из-за угла и вижу Мён Ги прямо за твоей спиной. Хруст плоти. Я кричу так, как не кричала никогда в своей жизни. Я даже не могла представить, что умею так кричать. Мён Ги разворачивается ко мне и встаёт в стойку. Замахивается рукой с окровавленным ножом. Мол, тише будь, а то услышат. Но мне всё равно. Я ничего не вижу кроме его силуэта. В грёбанной красной майке. Раньше это был мой любимый цвет. Отныне при виде него меня будет тянуть блевать. Подлетаю к Мён Ги и бью. Не понимаю чем — рукой ли, телом ли… Просто бью. С нечеловеческой силой. Такой, что его вырубает. Начинаю безбожно пинать его тело носком окровавленного ботинка. На ощупь, поскольку ничего не вижу из-за пелены слёз. Замахиваюсь ножом и… Не могу. Я никогда не смогу убить человека. Руки сжимают нож над головой и трусливо дрожат. Какая же я жалкая идиотка! Выгляни я на несколько секунд раньше… — Ты ублюдок! — я срываю голос, — ебаный ты урод, Мён Ги, как же я тебя ненавижу! Грёбанная сволочь! Какого хрена ты творишь? Какого ебаного хрена ты творишь? Я ещё раз пинаю его в лицо и подрываюсь к тебе. Ты спишь. Ты же просто спишь? Разве что, с открытыми глазами. Но так ведь тоже бывает? Лежишь спокойно, а под тобой — багровое покрывало. Надо было укрыть тебя. Надеюсь, тебе не холодно. Сажусь на колени перед тобой. Глажу тебя по щекам. Какая ты красивая! Вопреки всему, что ты там о себе говорила… Самая красивая девочка в моей жизни. И самая родная. И плевать мне, что мы с тобой знакомы всего ничего. Провожу рукой по твоим волосам, осторожно заправляю мешающую прядь за ухо. Стараюсь не накапать слезами на твоё красивое лицо, но не получается, уж прости. Они сами текут, хоть вытирай, хоть нет. Мне нужно выбираться. Ты останешься спать, потому что слишком устала, но ты же обязательно меня догонишь? Вот только я понятия не имею, как выбраться. Ведь для этого мне дали нож. Нож! Нащупываю рукоятку и поднимаю взгляд на сидящих позади Чжун Хи и Гым Джа. Таких же уязвимых, как и я. Вот только на них — синяя форма. И они — мой последний шанс. Чжун Хи еле слышно взвизгивает и прячется в объятиях старушки. Та смотрит на меня с явным сожалением, но в то же время с опаской. И угрожающе направляет в мою сторону свою заколку-шпильку. А в ответ я демонстрирую лезвие. Безупречно чистое. Ни единой капли крови. Смотрю на своих противников. Отчего-то они вжимаются в стенку. Неужели в моих глазах столько злобы? Думаю, кроме слёз и страха в них нет ничего. Или я так похожа на человека, который может кого-то прирезать? Бред. Я встаю, осторожно обхожу тебя и становлюсь между тобой и ними. Сильнее сжимаю рукоять. — Мне так жаль, — шепчет Гым Джа дрожащими губами, крепче обнимает Чжун Хи и выставляет вперёд шпильку. Жаль… Я оборачиваюсь на тебя. Багровое покрывало под тобой будто стало шире. А у меня в ушах застыл мой собственный крик. Невыносимо. Больно. Не понимаю, каким образом я вновь оказываюсь на коленях. Не понимаю, откуда на моих ладонях кровь. Чья это кровь. Не понимаю, на самом ли деле я сейчас кричу, или это просто адреналин шумит в голове. Отползаю назад, продолжая угрожать врагам ножом. Ложусь напротив тебя, лицом к лицу. Обнимаю со всей своей любовью и нежностью. Целую твой лоб. Бледный, мокрый, но ещё чуть тёплый. Целую кончик носа, щёки. Небрежными, рваными поцелуями покрываю всё твоё лицо. Я так давно хотела тебя поцеловать. И вот, наконец-то, сделала это. Правда, пока ты спишь… Надеюсь, это не слишком эгоистично с моей стороны? И всё же. Мне нужно выбираться отсюда. Сжимаю нож с такой силой, что руке становится больно. Хотя, куда ещё больнее? Нехотя отрываю взгляд от такой красивой тебя и перевожу его на Чжун Хи и Гым Джа. Они вздрагивают. А я лишь поджимаю губы и замахиваюсь в их сторону, сверкнув холодной сталью. — Я никогда не смогу… Жмурюсь, буквально выжимая последние слёзы из глаз. Проглатываю жгучий ком, мешающий в горле. И снова смотрю на тебя. Выдыхаю. Отчего-то становится очень легко. Крепче обнимаю тебя, прижимаюсь всем телом. Так спокойно… Ласково опускаю твои веки большим пальцем. Негоже это — спать с открытыми глазками. Пусть даже и такими красивыми, как у тебя. — Не смотри, — нежно шепчу тебе в губы. И глубоко прочерчиваю по своему горлу остриём ножа.