Hollow

Ромашки вплетаются в чужие волосы. Холодные, словно изо льда, пепельно-белые. Это так необычно смотрится. Цветы на самой Зиме. Словно двадцать четыре огромных снежинки, что не таят при прикосновении. Сохраняют любовь и тепло. Тепло, что источает Лето. Сезон, при котором расцветают деревья, обретая сочные краски, что рисуются в отдельный пейзаж. Они такие разные, но такие одинаковые. Рики — холодный короткий ветер, что способен обморозить конечности, и Сону, что подставляет лицо под него, не боясь укола мороза. Они образуют гармонию, которой следует все сущее на планете. Два сильнейших существа, с помощью которых была образована земля, на которой сейчас они резвятся. Сначала вообще ничего не было. Две планеты, что столкнулись на большой скорости, разбивая друг друга на мелкие обломки, что парили в космосе, лишь со временем начиная ткать новый Мир. Сону проснулся и не понимал. Не мог контролировать свои силы, что источали порывы магмы из черного грунта. Он не знал. Пытался разобраться с ними, делая только хуже. Из его рук вырывались пламенные реки, что уничтожали все на своем пути. Сону было жалко, правда. Он истерил, плакал, кричал, пытаясь дозваться до существа, что скинуло его сюда. А потом появился он. Холод, что смог оставить попытки достучаться до Отца. Мороз, неспособный совладать со своими силами. Они одинаковы. Вместе они смогли наблюдать за зарождением жизни здесь. Первые водоросли, беспозвоночные и открытия суши. Первые и непоследние ссоры, которые сказывались на всей живой сущности. Они ссорились часто. Сону, вспыльчивый и эмоциональный, закипал, как лава под земной корой, а Рики холодный, отстранённый, лишь сжимал кулаки, и тогда лёд сковал реки, а снег засыпал поля. Мир замирал, затаив дыхание, пока они не находили друг друга снова. Однажды, когда Сону в ярости испепелил целый лес, а Рики в ответ погрузил континент в вечную зиму, они остановились. Посмотрели вокруг, и поняли, что так нельзя. — Мы разрушаем то, что создали, — прошептал Ким, глядя на обугленные деревья, на которые уже ложился иней. — Да, — согласился Рики, и его голос был тише ветра. — Ни-Ки, мне страшно. И тогда они впервые действительно объединились. Сону протянул руку, и из-под земли прорвалась живительная теплота, растопившая лёд. Нишимура коснулся воздуха, и в ответ на жар поднялся лёгкий туман, оседающий каплями на почву. И там, где секунду назад была пустошь, проросла трава. С тех пор они стали осторожнее. Учились не только разрушать, но и восстанавливать. А ещё понимать друг друга. Рики, который никогда не говорил лишнего, начал слушать. Сону, который раньше только кричал, научился слышать. И мир вокруг них расцветал.

***

Сейчас они сидят на краю утёса, ноги болтаются над пропастью, а внизу бурлит океан. — Помнишь, как ты чуть не устроил ледниковый период? — смеётся Сону, тыча пальцем в бок Рики. Тот лишь хмурится, но в уголках его губ дрожит что-то похожее на улыбку. — А ты, как спалил половину суши. — Ну, это было один раз! — Четыре. — Ладно, четыре. Они смеются, и где-то далеко, на другом конце планеты, тает последний ледник. А впереди у них — вечность. И бесконечный танец огня и льда.