Тихий Свидетель и Обретенный Покой

Дни (или мгновения? В Руинах Молчания это было неважно) текли медленно и спокойно. Лололошка стал приходить чаще. Иногда – измотанный, чтобы просто рухнуть на камень и молчать под белым, понимающим взглядом. Иногда – с каким-нибудь нехитрым угощением, добытым в мимолетном мире живых (кусок странного хлеба, напоминающий камень, бутылка жидкости, мерцающей, как северное сияние). Он оставлял это на плоском камне рядом, не ожидая реакции. И уходил, чувствуя, как взгляд Смотрящего, устремленный на скромный дар, выражал легкое, почти неуловимое удивление и... теплую искорку любопытства. Это было достаточно. Сегодня Лололошка не планировал задерживаться. У него была "доставка" на Склад Забытых Возможностей – лабиринт из полуразрушенных пространственных карманов, где пылились артефакты слишком опасные или слишком бесполезные для обычных миров. Место было мрачным, пропитанным эхом неудавшихся реальностей, но относительно безопасным для курьера его уровня. Относительно. Он прокладывал путь через завал кристаллов, испускавших тихий вибрирующий гул, когда Холод настиг его неожиданно. Резкий. Колючий. Как укол иглы изо льда. Лололошка замер, инстинктивно прижавшись спиной к шершавой стене какого-то механизма, похожего на застывшего каменного паука. Это был не тот спокойный, обволакивающий холод Руин. Это было предупреждение. Опасность. Взгляд Смотрящего, появившегося словно из самой тени соседнего артефакта – огромного, треснувшего зеркала, показывавшего не отражение, а бурлящий хаос, – выражал не привычную усталость или понимание, а жесткую, ледяную настороженность. Белые глаза горели ярко, фокусируясь не на Лололошке, а на точке чуть дальше по коридору. Холод сгустился до такой степени, что воздух звенел, как тонкое стекло на грани разлома. Лололошка почувствовал, как по его щеке пробежала ледяная слеза – конденсат от внезапного мороза. Из-за угла, весело насвистывая дисгармоничную мелодию, вышел человек. Вернее, существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Его кожа переливалась, как поверхность масляной лужи, одежда была лоскутным одеялом из фрагментов разных эпох и миров. В руках он держал нечто, похожее на сложный циркуль, иглы которого вонзались не в бумагу, а в саму ткань пространства, оставляя за собой мерцающие, неровные швы. Хронохакер. Вор, вырезающий куски времени для своих сомнительных нужд. «Ого!» – существо остановилось, его многогранные глаза сверкнули азартом при виде Лололошки. – «Свежак! Идеальная батарейка для моего…» Его взгляд скользнул дальше. И застыл. Свист оборвался на полуслове. Веселье сменилось чистейшим, животным ужасом. Маслянистая кожа побледнела до грязно-серого цвета. «Н-нет… Не может быть… Здесь?» Смотрящий не шевельнулся. Не издал звука. Но его присутствие обрушилось на вора всей тяжестью вечности. Холод стал физическим гнетом, пригибающим к полу. Воздух наполнился шепотом – не словами, а самим звуком сыплющегося песка, скрежетом ломающихся часовых шестерен, стоном умирающих звезд. Это был шепот неотвратимости. Взгляд Смотрящего, все еще направленный на хронохакера, выражал теперь не настороженность, а холодное, безличное правосудие. Как скала, обрушивающаяся на муравья. Вор вскрикнул, отшвырнул циркуль и рванулся назад. Но пространство вокруг него уже изменилось. Тени сплелись в решетку, воздух загустел до состояния смолы. Он замедлился, его движения стали тягучими, нелепыми. Он пытался кричать, но звук растягивался в низкий, жалобный вой. Смотрящий просто поднял руку – темную, безликую. Пальцы (если это были пальцы) сомкнулись в воздухе. И вор… исчез. Не с хлопком или вспышкой. Он просто перестал существовать в этом месте и времени. Лишь слабый, быстро гаснущий след искажения в воздухе и упавший на пыльный пол циркуль напоминали о нем. Тишина вернулась. Гул кристаллов снова заполнил коридор. Холод начал отступать, теряя свою режущую остроту, возвращаясь к привычной, глубокой прохладе. Смотрящий повернул свой капюшон к Лололошке. Взгляд его был снова приглушен, но теперь в нем читалось нечто иное. Не усталость, а... тяжесть. Глубокое, бездонное сожаление? Нет, не за воришкой. За неизбежностью самого акта. За вечной необходимостью быть Молотом, а не Наблюдателем. Белый свет глаз казался чуть тусклее, почти печальным. Лололошка выдохнул, не осознавая, что затаил дыхание. Он чувствовал дрожь в коленях – остаток адреналина и леденящего страха, который излучал Смотрящий в момент задержания. Но сильнее страха было другое чувство – понимание. Он только что увидел не демона, не карающую силу. Он увидел функцию. Тяжелую, неблагодарную, вечную. И он увидел отблеск чего-то человеческого в этом нечеловеческом существе – тяжесть выбора, бремя долга. «Э-это… твоя работа?» – тихо спросил Лололошка, глядя на место, где секунду назад был вор. – «Забирать таких?» Смотрящий медленно кивнул. Один раз. Твердо. Взгляд его скользнул по упавшему циркулю, и Лололошка уловил в нем что-то новое – не презрение к инструменту, а почти... сожаление о потраченном потенциале, о выбранном пути разрушения. Потом белые глаза снова поднялись на Лололошки. Холод, окружавший Смотрящего, стал чуть мягче, обволакивающим, как в Руинах. Он протянул темную руку, не к Лололошке, а к пустому месту рядом с ним. Тень колыхнулась, и на пыльном полу появился рюкзак Лололошки – тот самый, с "доставкой" для Склада, который он бросил в укрытии. «Спасибо,» – пробормотал Лололошка, поднимая рюкзак. Он посмотрел в белые глаза. Страха больше не было. Было сочувствие. Смешанное с трепетом, но искреннее. «Это... тебе тяжело?» Смотрящий замер. Казалось, само время остановилось на миг. Потом он медленно, почти незаметно покачал головой из стороны в сторону. Отрицание? Или признание, что "тяжесть" – слишком мелкое слово для того, что он несет? Но затем... взгляд его изменился. Приглушенный свет глаз дрогнул, в нем мелькнуло что-то невероятно сложное – признательность? За вопрос? За попытку понять? За само сочувствие, исходящее от этого маленького, вечно уставшего существа перед ним? Это длилось лишь мгновение. Смотрящий сделал шаг назад, растворяясь в тени колонны, как вода в песке. Холод исчез, оставив после себя лишь легкую прохладу и ощущение... пустоты. Лололошка остался один в коридоре Склада Забытых Возможностей. Он посмотрел на место, где стоял Смотрящий, потом на место, где исчез вор. Он поднял циркуль, лежавший на полу. Металл был ледяным. Он сунул его в рюкзак, рядом с "доставкой". Не как трофей. Как напоминание. Напоминание о тяжелом взгляде и мгновенном проблеске чего-то, что могло быть признательностью в глубине белых солнц. Он двинулся дальше по коридору, но теперь его шаги были медленнее, задумчивее. Он думал не о маге с Пылающих Островов и его кристаллах. Он думал о взгляде, выражавшем тяжесть вечного долга, и о том, насколько невыносимо одиноким должен быть тот, кто этот долг несет. И почему-то мысль о том, что он, Лололошка, смог вызвать в этом взгляде хоть искру признательности, согревала его сильнее любого костра в мимолетных мирах живых. "Бездушные смотрят криво..." – прошептал он про себя, крепче сжимая ремень рюкзака. – "А у него... у него есть что-то. Что-то настоящее". И это "что-то", казалось, стало чуточку понятнее после сегодняшнего дня.