Тихий Свидетель и Обретенный Покой

Руины Молчания вернули свой ритм. Тот самый, что отмерялся не часами, а вдохами Лололошки и мерцанием белых глаз в тени. Холод был другим – нежным, как утренний иней, но не менее постоянным. Лололошка нашел плоский камень, достаточно большой, чтобы вытянуться. Он лежал на спине, один ботинок сброшен, руки закинуты за голову. Глаза закрыты. Дыхание ровное, глубокое. Рядом, на его рваном плаще, лежала недоеденная шоколадка – немой свидетель прорыва на Краю Пустоты. Смотрящий стоял неподалеку, сливаясь с полуразрушенной аркой. Его плащ струился медленнее, как река в летнюю засуху. Белые глаза были прикрыты лишь наполовину, их свет мягко рассеивался в окружающем сумраке. Он не "спал" – Концепции не нужен сон. Он пребывал в состоянии глубокого созерцания, его внимание мягким коконом обволакивало спящего курьера. Взгляд его (если бы кто-то мог его увидеть в этот миг) выражал бы глубочайшее, невозмутимое спокойствие и ту самую защитную нежность, что родилась на Краю. Холод вокруг Лололошки был идеальным – достаточно сильным, чтобы отгородить его от любых внешних тревог, достаточно слабым, чтобы не причинить дискомфорта. Это был холод-страж, холод-убаюкивающая песня. Воздух в Руинах дрогнул. Не от ветра времени. От резкого, властного вмешательства. Пространство у треснувшей колонны сжалось, искривилось, и с тихим, похожим на разрыв ткани звуком, появился он. Джодах Ави. Он возник не как тень, а как вспышка концентрированной силы. Его черно-пурпурная табарда, доходившая до колен, казалась сотканной из ночи и запекшейся крови. Белоснежные волосы контрастировали с этим мрачным фоном, как первый иней на черной скале. Но главным были крылья. Огромные, мощные, доминирующие – черные как смоль, с кроваво-красными перьями по краям, они излучали едва уловимое магическое напряжение. И чуть ниже, почти у спины, виднелась вторая пара – меньше размером, но куда более тревожащая. На их поверхности зияли несколько глаз. Золотых, с вертикальными зрачками, как у хищной птицы. Они моментально забегали, сканируя окружение, несколько раз моргнули с мягким влажным звуком, прежде чем застыть, уставившись на Смотрящего и спящего Лололошки. На шее Джодаха переливался, мерцая от голубого к кроваво-красному, загадочный кулон. "Ну-ну, Старина Время," – голос Джодаха был бархатистым, насмешливым, но в нем чувствовалась стальная жила невероятной силы. Он сделал шаг вперед, его крылья-глазницы слегка шевельнулись, фокусируясь. – "Завел себе... питомца?" Он кивнул в сторону спящего Лололошки. Смотрящий повернул голову. Его белые глаза открылись полностью. Свет в них был ровным, но взгляд выражал легкую настороженность и... едва заметное неодобрение? Не к присутствию Джодаха – они были старыми... знакомыми? – а к его громкому тону и риску разбудить Лололошку. Холод вокруг спящего не усилился, но стал чуть плотнее, словно невидимая стена между ним и магом. Один из глаз на маленьких крыльях Джодаха нервно заморгал. Джодах поднял бровь, его губы тронула усмешка. Он прекрасно почувствовал этот защитный импульс. "Ого. Не ожидал." Он осторожно приблизился, стараясь не шуметь, его большие крылья сложились за спиной, а глазницы на малых продолжали наблюдать с жутковатым любопытством. Он остановился в паре шагов от камня, рассматривая Лололошку. "Знакомый мироходец. Вечный странник, вечный козел отпущения... Лололошка." Его взгляд скользнул на недоеденную шоколадку, и усмешка стала шире. "И ты его... подкармливаешь?" Смотрящий не ответил. Он просто смотрел на Джодаха. Взгляд его сменился с настороженности на... вызов? Молчаливый вопрос: "И что с того?" Джодах почувствовал этот взгляд. Он фыркнул, но в его золотистых (человеческих) глазах мелькнуло нечто большее, чем насмешка. Удивление. Искреннее. "Неужели?" – прошептал он, больше себе, чем Смотрящему. Он внимательнее посмотрел на сцену: мощный, древний Смотритель, воплощение неумолимых законов мироздания... и смертный, спящий у его "ног" с доверчивостью уставшего ребенка. На лице Лололошки не было привычной гримасы напряжения или горечи. Было спокойствие. Глубокое, редкое. А аура Смотрящего... она не давила, не пугала. Она охраняла. "Он не боится тебя," – констатировал Джодах, его голос потерял насмешливый оттенок, стал почти задумчивым. – "Вернее... боится, но не того страха. Не страха уничтожения. А... страха потерять это?" Он жестом обозначил пространство между спящим и Смотрящим. Один из глазков на крыле моргнул, словно соглашаясь. Смотрящий слегка наклонил голову. Взгляд его, устремленный на спокойное лицо Лололошки, смягчился. В нем появилось то самое "что-то", что Джодах уловил раньше – нежность, смешанная с глубокой ответственностью. Он снова посмотрел на мага. Взгляд выражал уже не вызов, а... подтверждение? И немой вопрос: "Разве это плохо?" Джодах засмеялся. Коротко, тихо, но искренне. Он поднес руку к переливающемуся камню на своей шее, погладил его. "Тысячи миров, Старина. Тысячи богов, титанов, демонов... И ты находишь точку опоры в этом?" Он снова кивнул на Лололошку. Но в его голосе не было осуждения. Было... уважение. Редкое и ценное от такого существа. "Хитро. И... по-своему мудро." Он сделал паузу, его глаза (и глазки на крыльях) скользнули с Лололошки на Смотрящего и обратно. "Он... согревает тебя? Или ты просто любишь его холодную, упрямую искру жизни?" Смотрящий не ответил. Он снова наполовину прикрыл глаза, его внимание вернулось к спящему. Но взгляд его, обращенный к Лололошке, был красноречивее любых слов. В нем читалось принятие, понимание, и та самая "точка опоры", о которой говорил Джодах. Холод-страж замерцал чуть теплее в лучах незримого света Руин. Джодах наблюдал еще мгновение. Потом его крылья-глазницы медленно закрылись, веки сомкнулись. "Интересные времена, Старина Время," – прошептал он, и в его голосе прозвучала тень старой усталости, знакомой только вечным существам. – "Очень интересные." Он повернулся, собираясь уйти тем же способом, что и появился. Но перед тем как пространство начало рваться, он бросил последний взгляд на пару. На смотрящего Вечность и спящего Мгновение. Его губы тронула не насмешка, а мягкая, почти нежная улыбка. "Оттаиваешь, Старина. И, знаешь... это идет тебе." С тихим хлопком искаженного воздуха он исчез. В Руинах снова остались только шелест времени в плаще Смотрящего, ровное дыхание Лололошки и... ощущение признания. Признания от того, кто сам балансировал на грани божественности и безумия. Лололошка пошевелился во сне, пробормотал что-то неразборчивое. Смотрящий мгновенно среагировал. Его белые глаза открылись полностью. Взгляд, устремленный на спящего, выражал мгновенную тревогу, которая тут же сменилась облегчением, когда стало ясно, что сон не нарушен. Он сделал едва заметное движение темной рукой. Холод-песня зазвучал чуть тише, чуть нежнее. "Не будите..." – пробормотал Лололошка сквозь сон, поворачиваясь на бок и прижимаясь щекой к прохладному камню. – "Мой идол... стережет..." Смотрящий замер. Потом, если бы кто-то мог это уловить, его плечи под плащом слегка дрогнули. Взгляд его, светящийся в полумраке Руин, выразил то, что могло бы быть тихим, беззвучным смехом, смешанным с безмерной нежностью и абсолютной преданностью. Он снова наполовину прикрыл глаза, возобновляя свое вечное бдение. Холод обнял спящего курьера чуть крепче. Стерег. Именно так.