Пробуждение вечности

— Я умерла. Но ещё никогда не чувствовала себя столь живой. Нью-Йорк. Весна. Воздух был наполнен ароматом влажного бриза с Гудзона, талого снега и чьими-то сладкими духами, разлитыми в переулке. Утром она лежала на прохладных простынях в квартире, которую арендовала на Пятой авеню. Никакого ада, никакой тоски. Только абсолютная ясность. Она не знала имени того, кто её обратил. Ни его лица, ни запаха, ни вкуса. Всё, что осталось — пульсирующая нить желания, обрывок ночи, вспышка боли под рёбрами, и нестерпимо яркий рассвет, когда кожа начала дымиться на глазах. Она выжила. Теперь она — нечто большее. В прошлом — дочь иммигрантов, ученый антрополог, клубная тусовщица, любовница, танцовщица, писательница — кем она только ни была. Теперь она — бессмертна. И впервые в жизни свободна. Кровь людей её не пугала. Напротив, она была как бокал хорошего вина: насыщенного, ароматного, дорогого. Ей не хотелось убивать — не ради морали, а потому что жизнь слишком интересна, чтобы устраивать из неё бойню. Она училась пить осторожно, с вниманием, как истинный гурман, заигрывая и дразня, она брала ровно столько, чтобы чувствовать себя живой. Один взгляд — и люди сами подставлялись ей. Один шёпот — и забывали всё. Она не чувствовала вины. Только растущее, животное наслаждение от своей силы. И острое, почти подростковое возбуждение от перспективы: весь мир перед ней. И деньги, и люди, и города, и ощущение — быть больше, чем просто человеком. Быть вечно молодой. Она решила побывать везде. Познать, попробовать, вкусить. Первым в её списке был Рио. Город солнца, тел, карнавала и безумия. Где никто ни от кого ничего не ждёт. Где каждый день — как последний. Где тела не прячут. Где жизнь бьёт ключом, а за музыкой не слышно собственных мыслей. Где никто не знает, что ты не совсем человек — и всё равно хотят тебя.

✗✗✗

Самолёт коснулся земли под утро. Она провела восемь часов в полумраке бизнес-класса, слушая музыку, наблюдая за пассажирами, лениво читая старый роман, который кто-то забыл на соседнем кресле. Мир казался замедленным, как кадры в киноленте — и от этого особенно чётким, звенящим, без остатка настоящим. Рио встретил её влажным дыханием тропиков — смесью раскалённого асфальта, карнавального грима, сигарного дыма и разгорячённой кожи. Воздух был полон первобытной свободы: живой, нескромной, липкой от пота знойного дня, сладкой от алкоголя, тяжёлой от желания. Город гудел. Барабаны били так, словно земля под ногами собиралась разверзнуться. Она прилетела сюда не потому что искала что-то конкретное — а потому что могла и хотела. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как её сердце остановилось — и больше не билось. Мир сдвинулся тогда, сломался и перестроился по её законам. Сначала была паника: в теле стало слишком много чувств, запахов, сигналов. Потом — восторг. Теперь она могла идти по улицам любой страны с уверенностью, что все двери распахнутся. В её взгляде было то, от чего у людей срывалось с языка «да», прежде чем они понимали, что именно она просит. На ней было летящее платье из натурального шелка с открытой спиной, туфли она несла в руках, устав от каблуков, босые ступни в пыли, пепельно черные глаза спрятаны за темными очками. Модельная внешность с хищной отстранённостью. Имя? Она не использовала одно и то же дважды. Сейчас её звали Селест. Просто потому что так захотелось этим утром. Она гуляла по вечернему, отдыхающему после зноя, Рио, скользя сквозь толпу, как нож сквозь масло. Мужчины оборачивались. Женщины — тоже. Она легко улыбалась, иногда принимала коктейль, могла бы позволить поцелуи, секс, но всегда уходила первой. Это было её правило — никогда никому не принадлежать. Карнавал был идеальным фоном для её жизни. Яркий, шумный, наполненный плотью, ритмом и трансом. Все были в масках. Никто не задавал вопросов. Она свернула с главной площади на узкую улочку, укрытую тенью пальм и разноцветным бельём, развевающимся над головой. Там оказалось тише, воздух словно чище, дышать было легче. Звук барабанов стал глухим и отдалённым. Ее взгляд упал на витрину. «Casa da Magia» — Дом магии. Небольшой магазин, зажатый между двумя зданиями, выглядел так, будто попал сюда из другой реальности. На выцветшей вывеске — золотая рука, держащая луну. Внутри — мягкий свет, полки с книгами, травами, свечами. На двери — надпись мелом: «Открытый урок магии. Вход свободный». Она приподняла бровь. Серьёзно? Магия? И всё же — зашла. Может, ради шутки. А может, потому что в этом городе стало слишком много шума, и ей захотелось передохнуть в уединенном загадочном месте. Внутри пахло сушёными травами, дымом и чем-то пряным. Было человек семь туристов, «наивных искателей себя», как она их окрестила: шепотом болтающие молодые девушки-хиппи с пирсингом в губе, женщины средних лет, чинно выбирающие амулеты и мешочки с травами у витрины, бородатый мужчина лет пятидесяти, пожилая чернокожая женщина, и юноша, явно местный, с интересом листающий книгу в углу. И он. Он стоял у дальней стены, прислонившись бедром к письменному столу. Высокий, смуглый. Тёмные волосы были собраны на затылке. Глубокие зеленые глаза. На нём была рубашка из натуральной ткани, закатанные рукава открывали вид на сильные запястья, украшенными татуировками — не модными, а древними, будто выжженными в кожу символами. В нём было что-то от шамана, что-то от хищника. Он был спокоен и излучал непоколебимую энергию. Войдя, она встретилась с ним взглядом и ощутила расползающуюся по телу волну жара. Под его взглядом можно было возродиться или сгореть дотла: она вмиг почувствовала себя неуютно уязвимой, словно он видел всю ее сущность до костей, до самой глубины души. Он не раздевал взглядом, своей наготы она не постеснялась бы. Он смотрел сквозь образ, который она создала, сквозь тело, и все то показное пренебрежение, что она театрально напустила перед входом в лавку. Энергия, исходившая от него, заполнила собой все помещение, буквально вытесняя всю ложь и наигранность. Это пугало. Словно в подтверждение мыслям, он чуть кивнул ей, и прервал зрительный контакт, вернувшись вниманием к бумагам на столе. Жар отступил, она вновь оглянулась. Ее одолевали сомнения выбора: стоит остаться, или лучше уйти, пока ничего не приключилось? Тревожное ощущение собственной уязвимости, угрозы самому ее существованию, сковывало по рукам и ногам, не давая вздохнуть с прежней беззаботностью. — Хотите уйти, мисс? — раздался тихий понимающий вопрос. Местный юноша, до этого читавший книгу в кресле в углу, оказался рядом с понимающим выражением лица. — Такое часто бывает с теми, кто оказывается здесь впервые, — продолжил он с акцентом, не дождавшись ответа. — Люди ощущают, что если останутся здесь, их ждет нечто по-настоящему стоящее, пусть и необычное. Это чувство неотвратимости перемен, которое невозможно игнорировать, но многие принимают его за угрозу, тревожный знак. — А это не так? — Мальчишка своим разговором возвращал ее из переживаний в реальность, и она впервые смогла разглядеть его. Одежда была простой, чистой и опрятной, пусть и видно, что поношенной, с парой заплаток. Юноша был метисом, ниже нее ростом, с живым теплым взглядом, мягкими чертами лица, и щербатой улыбкой. — Здесь никто не причинит вам вреда и не сделает ничего против вашей воли. Но сила действия равна силе противодействия, и чем больше вы опасаетесь, сопротивляетесь и ожидаете чего-то плохого, тем неумолимее это приближается. Юноша увидел растерянность и абсолютное смятение на ее лице, и замолк с извинительной полуулыбкой: — Кажется, своими словами я добавил вам еще переживаний. Если позволите, я сделаю вам свежий лимонад и расскажу проще и понятнее, как можно легче и приятнее пройти опыт, с которым вы можете здесь встретится. Присядьте за бар, я скоро. — Ну и странное же это место. И люди, — прошептала она, оставшись одна, оглядываясь в поисках бара, который не сразу заметила. Он располагался вдоль окна, небольшой стойкой из натурального дерева. Свечи уютно мерцали и потрескивали в прозрачных многогранных подсвечниках, отбрасывая причудливые тени по всей столешнице. Удобно устроиться на барном стуле, дать ладоням коснуться деревянного массива, погрузиться взглядом в пламя свечи, оказалось неожиданно расслабляюще. Видимо, она вновь потеряла счет времени и бдительность, как на столе рядом с ее ладонью оказалась подставка под напиток, а затем и сам стакан с лимонадом. — Прошу вас, — подал голос юноша и бесшумной тенью скользнул на стул рядом, держа в руках такой же стакан для себя. — В прошлой жизни вы точно были кошкой, — пробормотала она себе под нос. — Прошу прощения, мисс? Она смерила его взглядом, и даже немного устыдилась своим комментариям: в этом юном мужчине не было и намека на оскорбленность. Она не знала его, чтобы оценить, но чувствовала в нем бесхитростную доброту. Он производил впечатление того, кто получив пощечину, не раздумывая подставит вторую щеку, все с тем же искренним расположением глядя вам в глаза. Сможет снести любой гнев, не озлобившись. Удивительно… Она знала, такой силой смирения обладают только люди, действительно прошедшие через ад. Неужели и он?.. — Ну, сейчас не обо мне, — с улыбкой прервал он ее размышления. — Вы все еще обдумываете уход? Она медленно сделала глоток из стакана, который походил на те, что обычно использовали для виски. Оказалось вкусно: естественная сладость, свежесть и прохлада, утоляющая жажду. — Здесь все так странно, это занимает мое внимание больше, чем мысли про то, чтобы уйти. Но да, я все еще не уверена, что мне стоит остаться. — Да, само это место и люди здесь действительно ощущаются необычно, — он улыбнулся и отсалютовал своим бокалом. — Но что вы теряете, если останетесь? У вас назначено ко времени? Вы связаны обязательствами? — Нет, — в раздумьях она медленно вращала бокал, и неожиданно нашла ответ на вопрос местного паренька. — По правде говоря, я боюсь, что это, —она неопределённо повела рукой в воздухе, — для меня слишком. Это может оказать на меня влияние, с которым я не смогу совладать. Это признание вырвалось удивительно легко, будто делиться своими страхами с незнакомыми бразильцами в магазине магии было для нее обычным делом. Только произнеся это, она осознала всю степень откровенности и уязвимости такого признания, и мысленно пожурила себя за очередную потерю бдительности. — Понимаю какая смелость вам потребовалась это озвучить. Дело в том, что если бы вы не были готовы — вы бы не оказались здесь. А невозможность совладать с ситуацией, которую вы считаете проявлением слабости, не больше чем ловушка вашего сознания. Ее можно обойти, если однажды понять как и попробовать на практике. За этой ловушкой скрывается множество прекрасного. Как вам напиток? Он улыбался так, словно знал какую-то великую разгадку истории, и собирался свершить с этим знанием множество добрых дел. Занятая его рассказом, она по инерции улыбнулась в ответ, но как-то задумчиво и печально. Все то, про что он рассказывал, вопреки рациональности, ощущалось для нее как давно забытая истина. Слово само ее сердце потеряло это знание давным-давно, и сейчас, услышав знакомый мотив, преисполнилось глухой тоской. — Извините меня, я сейчас не лучший собеседник. Не знаю почему, с момента, как переступила порог, меня одолевает множество неизвестных до этого чувств. Мне затруднительно в них разобраться и с ними обойтись, моя операционная память перегружена, — отшутилась девушка. — Хотите работающую рекомендацию? — Не откажусь. — Помните про силу действия и противодействия? Вам трудно, потому что вы пытаетесь объяснить себе все то, что сейчас происходит, чтобы как-то к этому отнестись, просчитать варианты развития событий, выбрать стратегию действий… Вы создаете противодействие. Не даете жизни течь свободно и естественно. Попробуйте ослабить контроль, позвольте всему происходить, а себе просто пребывать в этом. И наблюдайте, как ситуация развернется неожиданно благоприятно. — Звучит инфантильно. — Я бы назвал это доверием и расслабленной включенностью. Вы не перестаете действовать — вы перестаете сопротивляться естественному движению реальности. — Интересная теория. Теперь бы понять, как это применить на практике? — С этим вы по адресу! Вы же зашли на открытый урок? На нем как раз будут практические упражнения. Урок скоро начнется, останетесь поучаствовать? — Мне хочется понять, найти ответ на свои вопросы, поэтому — да, — я пожалуй останусь. — Прекрасно. Помните про доверие и расслабление… Кстати, меня зовут Жасианмири́н, можно Жасиа́н, я помощник мастера, — юноша кивнул на мужчину, и протянул руку для рукопожатия открытой ладонью вверх. Она протянула руку в ответ и мягко сжала его теплую сухую ладонь. Рукопожатие отозвалось в ней волной спокойствия и облегчения, как будто все тревоги, волновавшие ее последнее время, разом отступили. Урок начинался.