Выживание Некроманта

— …Всхлип, — Гу Хви Со почти перестал плакать. Конечно, он плакал не из-за того, что его малыш схватил его за волосы… Скорее, он выглядел совершенно опустошённым, как будто разочарование малыша было величайшим провалом в его жизни. Чтобы успокоить его, я взял несколько салфеток, лежавших на столике перед диваном, и протянул ему. Я внимательно следил за его реакцией: одно из его щупалец — скорее, не рука, а щупальце — протянулось, схватило салфетки и с силой прижало их к лицу Гу Хви Со. «Кажется, он любит своего ребёнка гораздо сильнее, чем я мог себе представить». Хотя его отцовские инстинкты были неуклюжими и ненадёжными, даже такой сломленный человек, как он, явно осознавал свою роль родителя и хотел ею стать. Это само по себе удивляло и успокаивало. В конце концов, прямо сейчас Гу Хви Со-щи нуждался в этом важнейшем «эмоциональном якоре», и ребёнок потенциально мог бы сыграть эту роль. — Хви Со-щи, — сказал я после недолгого раздумья. — ...Да? Когда он поднял голову, на его ресницах всё ещё блестели слёзы. Я немного волновался, что он заплачет ещё сильнее, когда услышит, что я хочу сказать, но я не мог уйти, не высказавшись. — Ты ведь хочешь быть хорошим отцом, верно? «…» — Если ты этого хочешь, то, я думаю, у тебя всё получится. Так что, пожалуйста, не отчаивайся и... — Нет... Ни за что... Я бы не смог... Но прежде чем я успел утешить его, Гу Хви Со снова расплакался, и мои слова поддержки оказались совершенно неуместными. Гу Хви Со уткнулся лицом в колени и продолжал плакать, а Да Вон зевал — как будто ему было скучно — на протяжении всего этого действа. Его рыдания — громкие и отчётливые — вызвали у меня жалость. «Учитывая, что он ещё даже не дал ребёнку имя...» Я был готов поспорить, что он не считал себя достойным быть родителем. Однако то, что он всё ещё хотел быть рядом с ребёнком, говорит о том, что в глубине души он осознавал свою ответственность... Но ему просто не хватало уверенности в себе. Я сталкивался с похожими проблемами, поэтому понимал его чувства, хотя и не был настолько подавлен, чтобы у меня случился нервный срыв. Поэтому я просто подождал, пока он успокоится. (А когда Да Вон уже был готов что-то сказать, я просто крепко сжал его руку и тихо попросил подождать ещё немного). — Мои щупальца двигаются не так, как я хочу… — после долгого плача Хви Со-щи начал медленно объяснять, что он чувствует, умоляющим, едва слышным голосом. — С-с некоторых пор они ведут себя как им вздумается… — Да. — Как видите, мой малыш довольно часто меня бьёт… Н-но это потому, что он ещё маленький… — Конечно. У ребёнка нет дурных намерений. — Да… Однако пару раз… Щупальца нападали на ребёнка. Я правда не хотел… Поэтому я поселился в отдельной комнате и выходил… Но ребёнок не ел без меня и всё время искал меня. И… Он даже называет меня папой… Его выражение лица — смесь переполняющих его эмоций и отвращения к себе — произвело на меня впечатление. Даже Да Вон, который сидел, скрестив руки на груди, убрал их и наклонился вперёд, упираясь в колени, чтобы лучше слышать. «Какой жалкий человек...» После целой жизни, проведённой в тени семьи, которая искалечила его разум, это может стать его единственным шансом наконец-то создать настоящую семью. Возможно, именно поэтому это казалось таким важным. Теперь я понял, почему Гу Хви Со-щи всё ещё цеплялся за реальность: из-за ребёнка. Между ними каким-то образом, где-то на этом пути, возникла связь. «Малыш действительно умный…» Достаточно было назвать Гу Хви Со «папой», чтобы бывший Химера плясал под его дудку. Каким бы невинным ни казался малыш, он явно знал, как воздействовать на Гу Хви Со-щи. «Это на инстинктивном уровне?» Пока эти мысли крутились у меня в голове, я решил перестать гадать, кем на самом деле был этот ребёнок, и вместо этого сосредоточился на Хви Со-щи. Какой бы ни была природа этого ребёнка, у меня не было ощущения, что он хочет причинить вред своему отцу. И в этот момент самым важным приоритетом было найти способ контролировать «неконтролируемую» агрессию Гу Хви Со и превратить её в стратегический актив. В этом смысле было хорошо, что он уже осознавал свои проблемы. Гораздо проще решить проблему, если ты о ней знаешь. — Ты ведь хочешь стать примерным отцом, верно? — спросил я. «…» Гу Хви Со застыл на месте, словно его ударила молния, но он не мог опровергнуть эти слова. — И если ты не сможешь контролировать свои щупальца, однажды ты можешь серьёзно навредить своему ребёнку... Может быть, этот ребёнок будет избегать или ненавидеть тебя... «…» — Может быть... Поэтому ты до сих пор не смог дать ему имя. Потому что в глубине души ты боишься, что в итоге сам его убьёшь. «...» Гу Хви Со не ответил, но слёзы продолжали катиться по его щекам. Он уставился на меня ошеломлённым, пустым взглядом. Его щупальца обвисли и волочились по полу, как размоченные водоросли. Они были безучастны, словно отражали эмоциональное потрясение, которое только что испытали. «Тот факт, что щупальца не реагируют на волю Гу Хви Со, означает, что они отражают его подсознание… Думаю, Да Вон-и прав. Проблема в том, что личность Гу Хви Со-щи раздроблена, и он часто впадает в диссоциацию…» Внимательно изучив щупальца, я повернулся и посмотрел на побледневшее лицо Гу Хви Со. Я терпеливо ждал, пока в его глазах появится хоть какой-то проблеск жизни. Спустя долгое время Гу Хви Со-щи прошептал почти сдавленным хриплым голосом. — Чт… Что мне делать… «…» — Могу ли я... Стать нормальным? Да Вон молча открыл свой инвентарь. Вскоре в его руке появилась пара браслетов, похожих на наручники без цепочки. Серебряные браслеты излучали леденящую душу ауру, и в тот момент, когда они появились, все опущенные щупальца резко взметнулись вверх, нацелившись прямо на нас. Они сразу поняли, что браслеты — это сдерживающие устройства. Однако Гу Хви Со послушно протянул руки. Как человек, которого арестовывают. Да Вон равнодушно надел браслеты ему на запястья. Как только он это сделал, все щупальца за спиной Гу Хви Со начали втягиваться обратно в его тело. — Хн-нгах! — Успокойся. Ты в порядке. Тело Хви Со-щи затрепетало от боли и скатилось с дивана на пол. Я в панике бросился поддержать его, но, прежде чем я успел что-то сделать, Да Вон, недовольный даже этим незначительным жестом, мягко отодвинул меня в сторону и сам помог Гу Хви Со подняться. Пока всё это происходило, Да Вон хмурился. Но он всё же положил руку на вспотевший лоб Гу Хви Со и сказал: — Когда председательница Шин посеяла «семена» в твоём теле, ты должен был остаться «основным телом», но… — Н-нгх... — Пока ты находился в больнице, семена проросли, а щупальца увеличились, из-за чего граница между основным телом и вторгшимися паразитами стала размытой. Обычно в таких случаях тело хозяина погибает, но... «…» — Но ты выжил, соединив с ним части своего тела… Даже если ты потерял часть своего разума, в конце концов ты выжил, верно? «…» — Так что не пытайся судить, сможешь ты это сделать или нет, с помощью своего бесполезного мозга. Просто делай то, что делал всегда. Не забывай об инстинкте выживания, который помог тебе остаться в живых, — его тон был холодным, но я широко раскрыл глаза, услышав от Со Да Вона неожиданную поддержку. Я и представить себе не мог, что Маг окажется таким добрым. Гу Хви Со тоже, казалось, был ошеломлён — на его бледном, покрытом потом лице на мгновение отразилась какая-то непонятная эмоция. Да Вон посмотрел на молчащего бывшего Химеру. — Все, кто пытался тебя использовать, теперь мертвы; теперь ты сидишь на месте главы гильдии, о котором так мечтали другие. «…» — Запомни: выживи. Это должно быть у тебя на инстинктивном уровне. С этими словами Да Вон поднялся на ноги и отряхнул Гу Хви Со, чьё дыхание наконец выровнялось. В свою очередь, Гу Хви Со выглядел уже не так измученно, как раньше. Всё ещё сидя на полу, Хви Со-щи плотно сжал губы; его глаза загорелись, как будто внутри него что-то вспыхнуло — как будто он мысленно обдумывал слова Да Вон-и. Я почувствовал, как в нём зарождается что-то новое. В то же время я не мог не восхищаться Магом. «Как и ожидалось от Да Вон-и…» Разве это не признак прирождённого лидера? Да Вон-и, должно быть, почувствовал моё завистливое восхищение, потому что оглянулся, но ничего не сказал, а лишь улыбнулся. Возможно, ему было немного неловко.