╔═════ ∘◦ ✾ ◦∘ ═════╗
[(Тип поля) Некромант может создать оптимальную среду в заданном диапазоне. Максимальная продолжительность: 12 часов. Сила атаки всех слуг увеличивается на 20%.
╚═════ ∘◦ ❈ ◦∘ ═════╝
Как только я активировал свой классовый навык, Да Вон мельком взглянул на меня, но не попытался остановить. Остальные слуги молча шли впереди. А потом — как раз в тот момент, когда мы толкнули обшарпанную дверь и шагнули в кромешную тьму, где не было видно ни на дюйм дальше нашего носа, — окружающая обстановка изменилась на сто восемьдесят градусов. Внезапно перед моими глазами замелькало что-то похожее на зернистое видео низкого качества. Мне показалось, что я попал в кинотеатр. — Ч-что это? — я был так ошеломлён тем, что перед нами внезапно возник замок какого-то дворянина. Я огляделся, и моё удивление только усилилось. В какой-то момент все остальные слуги исчезли. — Д-да Вон-а? — я окликнул Да Вон-и, но он, как и другие слуги, не ответил. «Не может быть, это что, ловушка?..» Но, несмотря на то, что это могло быть ловушкой, я не чувствовал реальной угрозы для себя. И пока я пребывал в замешательстве, сцена на экране быстро сменилась: теперь там были изображены молодая аристократка и гувернантка, которая выглядела ненамного старше своей подопечной. Хотя я не слышал их голосов, было нетрудно понять, что девочка была молодой и жизнерадостной, а гувернантка заботилась о ней и любила её как родную сестру. В целом видео обладало тем интимным, неотшлифованным очарованием, которое присуще «домашним фильмам». «Это было в прошлом Мариен и Лулу?» Хотя я по-прежнему настороженно относился к происходящему вокруг, я внимательно посмотрел на экран... На случай, если мои наблюдения дадут хоть какой-то намёк. Вскоре время на видео ускорилось. Лулу, которая теперь сидела на почётном месте в банкетном зале, открыла множество подарков, которые ей преподнесли многочисленные гости. Мариен, переполненная гордостью, вытерла слёзы, наблюдая за тем, как девочка благополучно отмечает своё пятнадцатилетие. Я не знал, какое значение для них имеет пятнадцатилетие, но, похоже, это был важный день. Помимо Лулу, радостью светились её родители и родственники — хотя я мог видеть только часть их лиц. Лулу, похоже, особенно понравились три подарка. Один из них — розовое платье, а другой — пара красных туфель в тон. И наконец, ей понравилась вязаная кукла — очаровательный кролик, сделанный вручную самой Мариен, — которую Мариен незаметно сунула ей в руки после банкета. Лулу прижалась к Мариен и что-то прошептала гувернантке. Несмотря на протесты Мариен, Лулу отвели в её спальню. Там, в объятиях Мариен, она уснула. Но на рассвете снаружи замка внезапно вспыхнуло пламя. Мариен проснулась первой и увидела, что их комнаты уже охвачены огнём. Затем в замок ворвались злоумышленники, размахивая чёрными мечами перед Лулу. На следующий день Мариен, которую теперь держали в тюрьме, отчаянно тянулась руками сквозь прутья решётки к Лулу, которую уводили. Девочка была так близко, но Мариен не могла даже коснуться её. Лулу обернулась, её лицо было залито слезами, но их быстро скрыл белый мешок, натянутый на голову девочки, прежде чем она исчезла за углом. После этого старая беззубая карга в камере Мариен усмехнулась и что-то пробормотала; Мариен была в полном шоке. Мариен провела ночь без сна. Казалось, она думала о Лулу, но её пустой взгляд был прикован к железным прутьям, обрамлявшим ночное небо, и к паукам, которые свободно ползали между прутьями. Сцена снова сменилась — на этот раз она была связана с эшафотом. Там лежал тот самый белый мешок, в котором была Лулу, теперь уже грязное розовое платье и одна красная туфля. Вместе они создавали слишком яркую картину того, кого приговорили к смерти. Лезвие гильотины поднялось высоко вверх; в этот момент Мариен проглотила маленькую таблетку, которую спрятала. На этом видео закончилось. — ...Уф, — тяжело выдохнул я. — Ты наконец-то пришёл в себя? — Да Вон-а? — в этот момент я понял, что нахожусь в объятиях Да Вона. Я несколько раз моргнул, и мой слух начал возвращаться. «Что, черт возьми...» — Это комната с ловушками, — ответил Га Рам на мой беззвучный вопрос. — А?╔═════ ∘◦ ✾ ◦∘ ═════╗
Вы вошли в гардеробную «Кошмарной Лулу» «★★★★» комната-ловушка.
╚═════ ∘◦ ❈ ◦∘ ═════╝
Мгновение спустя [системное сообщение] закрыло мне обзор. Другими словами, я был единственным, кого застала врасплох иллюзия, созданная комнатой-ловушкой. Когда я огляделся, то увидел, что нас окружили монстры вроде [кроличьих кукол Лулу «★★★»] и [сверкающих красных туфель Лулу «★★★»] и нападают на нас. Хотя они выглядели как обычные куклы или туфли, кукла-кролик, если подойти к ней слишком близко, внезапно расползалась по швам, обнажая острые зубы, и пыталась укусить нас. Точно так же красные туфли оказались гротескными монстрами с разинутыми ртами на подошвах. [Вечернее платье ЛуЛу «★★★★»] Из всего этого самым отвратительным было розовое платье. Оно не просто колыхалось, как призрачная одежда, — молния на спине гротескно вросла в полоску обнажённой плоти. Да Вон защищал меня от монстров, сдерживая их натиск; другие Слуги сражались вокруг нас. Конечно, монстры выглядели довольно устрашающе. Но, несмотря на их огромное количество, они не представляли серьёзной угрозы. Однако… «Как странно. Их численность не уменьшается». Было ли это потому, что мы попали в комнату с ловушками? Сколько бы мы ни убили монстров, откуда-то из гардеробной появлялись новые. Я понял, что такими темпами мы никогда не сможем выбраться. «Была ли какая-то особая причина, по которой мне показали эту галлюцинацию?» Я уставился на имена бесчисленных монстров, а затем заметил в толпе странные ботинки. [Потерянные и выцветшие туфли Лулу] Туфли не двигалась, и рядом с их названием не было никаких звёздочек. В отличие от других блестящих красных туфель, эти были тусклыми и покрытыми пылью, как будто о них давно забыли. Меня словно магнитом притянуло к ним, и я, словно заворожённый, указал на них. — Да Вон-а, что это за обувь? — Какие именно? — Потерянные и выцветшие туфли... Вон там. Те, что в конце белых ящиков слева. Но даже посмотрев в ту сторону, куда указывал мой палец, Да Вон-и озадаченно нахмурился. — Я ничего не вижу…