Приручить глассгарфца

      Дети жестоки.       Человеческие дети в поселении жестоки.       Эльфийские дети в поселении жестоки.       Не в поселении тоже.       Лололошка крутил эту мысль, повторяя самому себе без остановки, будто, если его внутренний голос замолкнет, он потеряет эту простую истину где-то в лабиринтах своего разума и больше никогда не найдёт. До тех пор, пока эти самые дети не напомнят об этом.       Неосознанно мальчик почти потянулся, чтобы поправить капюшон, который должен быть на его голове, но вовремя одёрнул себя, останавливая неначавшееся действие. Он просто поймал на себе один из десятков взглядов за день. Он просто должен помнить, что он больше не в родном Глассгарфе, а в большом городе, а конкретно сейчас ещё и в эльфийской академии. Он просто пришёл получить знания, так почему все остальные эльфийские детишки так косятся на него?!       Каждое утро матушка собирала его на учёбу, и каждое утро она говорила одно и то же: "будь осторожнее". Будто он сам не знал об этом. Находясь на улице, Ло всегда должен носить капюшон и следить за тем, чтобы ветер не снёс его. Он выучил это за годы жизни в поселении. Сейчас же, пребывая в месте, где капюшон, почти полностью скрывающий лицо, был дурным тоном, мальчик был обязан следить за своими волосами. Они раздражали, мешали, он искренне любил людские стрижки, но они были под запретом для него. Вместо этого он отращивал волосы на эльфийский манер, никогда не залетая их в эльфийские косы, а матушка помогала ему закреплять их так, чтобы они оставляли видимыми только прикреплённые слепки, реалистично имитирующие заострённые и удлинённые кончики ушей, скрывая их истинную длину и слишком человеческую форму.       Никто не любит полукровок. Зачастую, даже их собственные родители. К счастью, Лололошке повезло с матерью. Альстромерия... Прекраснейшая, милая эльфийка-биолог, которой стоило держаться подальше от Глассгарфа, где она познакомилась со своим будущим возлюбленным, который подарил ей ребёнка и адскую жизнь в борьбе за право и дальше заниматься наукой. Она однозначно сделала правильно, забрав сына, уже изрядно натерпевшегося прелестной жизни полукровки, и переехав обратно в большой город, где коллеги приняли её с распростёртыми объятиями, а значит и её дитя тоже.       Не сказать, что Лололошка был счастлив находиться среди своих, предположительно, ровесников, но матери он был благодарен за предоставленный шанс обучаться наравне со всеми.       Мальчик снова пробежался взглядом по всем присутствующим в классе. Он не мог расслабиться, это было не в его силах. Он скрывался и закрывался, прячась лицом в потрёпанном шарфе. Глаза пытались уловить любое движение в его сторону. Ло не хотел общаться, не хотел даже знакомиться. Один из преподавателей уже огласил его имя, акцентируя внимание на том, что он Глассгарфец и он существует здесь прямо сейчас. Почему-то ни один эльф не спешил забыть об этом.       Это не первый его день здесь, но времени прошло слишком мало. До сих пор оставались желающие познакомиться с ним, может, даже подружиться. Кажется, их наоборот стало больше из-за его тактики игнорирования всех и вся и молчания. Значит, стоило попробовать нечто новое. Тишина не отпугнула, значит в этом ему поможет простая грубость. В чём, в чём, а в колкостях он толк знал.       Крайне вовремя в его сторону двинулась одна особа... Аккуратный костюм из белой рубашки, галстука и бежевых брюк; светлые волосы, собранные в высокий хвост; пара мелких косичек у лица, дающая разглядеть её заострённые ушки с украшениями; голубые глаза. Эльфийка шла прямо к нему и выглядела настолько безобидно, что внутри у Ло всё сжалось.. от неясного отвращения. Он не верил мягким улыбкам, если они не принадлежали его матушке, он не доверял блестящим глазам, точно зная, что в любой момент доброжелательный блеск может измениться на хищный, как и улыбка на злостный оскал. Было. Он прошёл этот урок слишком рано. Это было слишком больно. Полуэльф снова едва удержался от прикосновения к своим ушам, ранее, несколько лет назад, пострадавшим от порезов.       — Ты знала, что ношение галстука может снизить приток крови к мозгу на семь с половиной процентов? — внезапно проговорил Лололошка, поддев чужой галстук, как только эльфийка открыла рот, чтобы начать диалог. Мало того, что он перебил её, показывая высокую степень неуважения, так ещё и заговорил на древнем эльфийском языке, который не изучался в академии. Голос его был полон пренебрежения, весь его вид был олицетворением слова "разочарование", когда он вздохнул, отмахнувшись от кончика галстука в собственных пальцах. Блондинка была явно сбита с толку, от её уверенности не осталось и следа.       — Тогда нам не о чем разговаривать, уж прости. — пренебрежение переключилось на равнодушие, древний язык переключился на действующий. Хотя, возможно, стоило сделать вид, что он просто не знает актуального эльфийского? Нет. Это чушь. В любом случае, девица слишком очевидно оскорбилась или расстроилась, в одно мгновение теряя всё своё дружелюбие, и направилась обратно к своим друзьям.       Откуда-то сбоку прилетел смешок, но Ло проигнорировал его, уткнувшись обратно в свою тетрадь и вновь взявшись за карандаш. Он не оставлял попыток перерисовать слишком красивую вазу, стоящую в углу кабинета.       — При... — начал высокий мужской голос с той же стороны, откуда прилетел смешок. Полукровка даже не обернулся, зато не постеснялся огрызнуться:       — Будь добр, отвали.

К счастью, никто не попытался продолжить этот разговор.

***

      Ещё через несколько дней Лололошка стал держаться более смело и уверенно. Он продолжал делать в своей "приветственной" речи вставки на другом языке, а иногда переходил сразу к тяжёлой артиллерии: вёл себя как отец, насколько бы ни была отвратительна эта мысль. И это выражалось в постоянном закатывании глаз, насмешках над чужими знаниями (только в случаях, когда Ло действительно знал больше), а также преувеличенном использовании всевозможных научных терминов. Появлялись эльфы, которые могли начать с ним взаимодействовать, но с каждой секундой он заставлял их жалеть об этом всё больше и больше. Ни с кем он не обходился мягко, не взирая на редкую боль в сердце, от созерцания искренней грусти в светлых глазах.       Все они лгут. Никто из них не стал бы его другом. Все они уйдут, как только узнают. Это был давно проигранный сценарий. Не единожды проигранный сценарий.       Удивительно, но этого всего было достаточно, чтобы организовать себе какую-никакую репутацию. С каждым днём всё меньшее количество эльфов хотело подойти к нему. Просто подойти, теперь о знакомствах речь практически не шла.       Лололошка. Тот, который грубиян.       Лололошка. Тот, который "слишком умный".       Лололошка. Тот, который лучше бы и дальше сидел в своём Глассгарфе. Он слышал о себе слишком много хорошего каждый день. Случайно. Это было смешно.       Всё это давало ему свободу от чувства, что кто угодно может захотеть вступить с ним в контакт, подобраться ближе, втереться в доверие.       А ещё чувство одиночества.       Лололошка никогда бы не признал, что ему не нравилось быть таким. Он говорил честно, прямо, иногда даже слишком. Никто не любил прямолинейность. Выяснилось, что Ло не любил ранить других. Он отрицал, но ему было больно. Правда больно. Он отрицал, но для него было желанно оказаться в компании, где ему будет комфортно, где он сможет расслабиться и не думать о том, как оставить свои уши скрытыми. Он хотел тоже обниматься с друзьями, когда заходил в кабинет. Он хотел тоже участвовать в этих глупых бурных обсуждениях в столовых. Он хотел тоже тихо хихикать и пихаться в библиотеке, скрываясь от грозного взора зрелой эльфийки, противницы шума. Он хотел, но сам делал это чем-то нереальным.       Это глупо. Никто из этих эльфов никогда не смог бы стать другом для него. Никто.       — Я могу сесть с тобой? Остальные столы заняты... — начал неизвестно кто очень спокойным и мирным голосом, какого в обращении к себе Ло уже пару дней как не слышал.       Ответом ему послужил грохот и едва сдерживаемое ругательство, так и рвущееся с языка. Полукровка свалился на пол, чудом не задев книжную полку. Он специально забрался как можно глубже в полки библиотеки, нашёл самую дальнюю зону для чтения и работы, чтобы побыть в уединении со своими мыслями. Буквально пять секунд назад он стоял на голове, пребывая в медитативном состоянии, плавал в своих размышлениях, а теперь он был вынужден резко подскочить, тут же натягивая капюшон, чтобы скрыть отсутствие накладок на уши, и теряясь в догадках, как долго этот эльф мог наблюдать за ним, прежде чем выдернул в реальный мир.       Видимо, эльф успел разглядеть в его глазах неясный страх. Не было иного объяснения для следующей его фразы.       — Я только пришёл. Так я могу сесть здесь? — блондин продолжал вести себя вполне нормально... Справедливости ради, придраться было не к чему, даже во лжи не обвинить. Лололошку не покидало чувство дискомфорта, но он всё же кивнул.       — Садись. Мне всё равно пора идти. — тон наполнился холодным равнодушием. Зная себя, парень точно мог сказать, что наедине с кем-то он не сможет сосредоточиться на учебных задачах, и уж тем более стоять на руках.       Ло стал собирать вещи в сумку, стараясь контролировать свою скорость. Не слишком медленно, чтобы незнакомец не подумал, что он не хочет уходить, но и не слишком быстро, чтобы незнакомец не подумал, что Лололошка испугался. Вообще-то Лололошку не должно волновать мнение незнакомого эльфа, в чьё лицо он и не попытался вглядеться.       — Эй, подожди... — внезапно снова заговорил блондин, за что получил недоброжелательный взгляд.       — Чего тебе? — полукровка практически сразу отвёл глаза.       — Почему ты стоял на голове? — конечно, какой же ещё вопрос можно было задать? Благо, это не был вопрос про уши. Какой угодно вопрос про уши. Лололошка с преувеличенно драматичным вздохом закатил глаза.       — Повышение концентрации. Тебе тоже не помешает, раз ты задумываешься над такими тупыми вопросами. Пока. — кинул он язвительный ответ напоследок и поспешил покинуть этот уголок библиотеки. Однако...       — Ты очень красиво рисуешь!

Лололошка вылетел из своего закутка, ударив неизвестного эльфа плечом.

Никто кроме матушки не мог разглядывать его рисунки.

***

      В следующие несколько дней Ло смог опознать эльфа, который пытался с ним пообщаться, по голосу. Эграссель, сын именитого исследователя Тадмавриэля, жена которого, говорят, умерла от тяжёлой хвори, какая не сильно задела Глассгарф. Места далёкие, контакта с большим миром мало.       Полукровке было плевать, чьим сыном является Эграссель, но не было плевать на слухи и на то, что этот мальчик уделял ему слишком уж много внимания.       Эграсселя не единожды видели в компании человеческого ребёнка, что до сих пор было чем-то странным и необычным. Межрасовая дружба, как прелестно. Ло не позволял себе обмануться, как бы сильно ему ни хотелось. То, что этот эльф принимал человека, не означало, что он с такой же радостью примет полукровку. Это сложно.       Эграссель не казался Лололошке лживым. Он был достаточно общительным, вежливым, у него было много знакомых в академии, что трудно было не заметить. Его можно было охарактеризовать как "дружелюбного", поэтому, вероятно, не было ничего странного в том, с каким вниманием он относился к новичку. Ненавязчиво появлялся то тут, то там; тихо посмеивался из-за соседнего стола, когда Ло снова и снова указывал на чужую глупость в классе; бросал изучающие взгляды, но не подходил напрямую.       Это странно.       Парень ощущал себя очень странно, потому что со временем ему стало привычно краем глаза замечать Эграсселя, слышать его заглушенный рукавом смех под боком. Этот эльф будто пытался приручить его, постепенно отодвигая его внутренние стены косвенным вмешательством в жизнь. И у него это получалось.       Возможно, Лололошка бы набрался смелости и смог подойти, предложить знакомство. Настоящее. Как у обычных эльфов. Но он понимал, что этого не произойдёт. Он сам не позволит этому произойти.       Следом за знакомством, дружбой, приходит доверие, а за доверием – раскрытие того секрета, за который его бы стал презирать даже дружащий с человеком. Слишком велик риск обжечься, а полукровке хочется получить образование в минимально комфортных условиях.       Он не подходит познакомиться с Эграсселем.       Правда вот, когда тот приходит на занятия с травмированной рукой и выглядит не совсем счастливо и очень вяло (а ученики вокруг шепчутся, что это не впервые), Лололошка оставляет на его столе листок, на котором карандашом были нарисованы те цветы, которые нравились эльфу. Лололошка не подслушивал, эти ребята просто стояли слишком близко к нему во время обсуждения своих предпочтений.

Он ушёл, не видя, как Эграссель с замешательством обернулся ему вслед.

***

      Ло не ходил на занятия, посвящённые борьбе. Мама написала отказ, ссылаясь на некие проблемы со здоровьем. Парень был совершенно здоров, только вот был ниже сверстников и имел уши, больше приближенные к человеческим. Единственная его проблема была в том, что его папаша – человек.       Расхождения в росте бросались в глаза и в обычной жизни. Подумаешь, не повезло. А вот во время боя, когда его бы заставили убрать волосы в более практичную причёску... Тогда бы всем сразу стало понятно. Конечно, дома он не получил таких боевых знаний. Да и к тому же, вечная нервная энергия искала выхода не только в перепалках и спорах с другими. Но ослушаться не мог, и сам был "за" то, чтобы отсидеться в стороне, пока все вокруг борятся за одобрение учителя, если это могло обеспечить безопасность.       Ло наблюдал.       Он не умел биться красиво, не держал в руках меча. Но он умел драться. Грязно. Больно. Так, чтобы отстоять себя, если это потребуется. Пришлось научиться.       Ло был просто наблюдателем.       Это один из постоянных фактов его жизни, его учёбы в этом месте. Это продолжается не первый месяц, но почему-то именно сегодня находятся те, кто решают, что имеют право нарушить его уединение под раскидистыми ветвями дерева. Подальше от Эграсселя, у которого на днях должно было закончиться освобождение от боевых занятий по причине какой-то травмы.       — И чего это ты сидишь опять, а? Неужто опозориться боишься, неполноценный? — над Лололошкой навис какой-то темноволосый эльф, чьим именем он особо не интересовался. Его волосы были коротки, что обличало в нём возможного ребёнка солдата или полководца, так как для них это обычно. Рядом тут же возникла и пара его дружков. Превосходно.       — Нет, боюсь, что если я против тебя выйду, то тебя твои друзья поднимать будут. Сам не встанешь. — скучающе отозвался Ло, после чего глянул на подошедшего и так же со скукой продолжил, будто говорил всем известный факт: — Хотя ты и так едва стоишь.       И ведь он не соврал. Если этот парень собирался в будущем стать воином, то ему стоило поработать над своим балансом, потому что если бы он не держался за ствол дерева, то упал бы вниз лицом. Больше Лололошка на него не смотрел, но и без этого услышал злость.       — Да ты!.. — кажется, ещё он услышал как дерево лишилось кусочка коры под чужими руками. Дальше эльф не продолжил, потому что преподаватель наконец заметил отсутствие трёх учеников.       Кусок коры упал полукровке в волосы. Он и подумать не мог, что это было объявлением войны. Хотя следовало бы, было бы чудом, если бы никто никогда не попытался поставить его на место за грубые выражения.       В этот день Лололошка оказался менее осмотрительным, чем обычно. Он натянул капюшон на голову, не задумываясь ни о чьём мнении, и покинул уличную площадку для занятий. У него была возможность уходить пораньше, но каждый раз он оставался до самого конца, хотя бы в теории изучая боевое искусство. Сегодня оставаться было ошибкой.       Да, он слышал шаги за своей спиной, но обернувшись в первый и единственный раз, он заметил просто группу учеников. Никого конкретного. Но ближе к середине пустующего коридора, опасность оказалась в шаговой доступности. За его спиной.       — Эй ты! — пронёсся по коридору голос и Лололошка обернулся, после чего сразу получил толчок в плечи, но смог устоять. Всё те же три эльфа.       К сожалению, Ло ценил себя слишком высоко, чтобы позволить кому-либо так с собой обращаться. Не давая себе лишней секунды для сомнений, он замахнулся и ударил в челюсть того, кто толкнул его. Это определённо была ошибка – нападать на предводителя компашки хулиганов, когда при нём его свита. В ответ тут же прилетел удар в живот от другого эльфа, третий же успел заломить его руки. Кажется, его капюшон слетел...       Следующий удар был нанесён полукровке по лицу. Пощёчина. Всё точно грозилось перейти в избиение.       — В следующий раз, когда ты захочешь сверкнуть своей смелостью, помни, какие у этого могут быть последствия. — нашипел на него темноволосый эльф, после чего ударил уже по другой щеке. Дальше точно должно быть хуже.       Всё его тело напряглось, он пытался освободить руки, но держали его больно крепко. Похоже, в следующий раз ему стоит задуматься, прежде чем кидаться в ответ. Есть шанс, что он бы победил в честной нечестной драке против каждого из трёх поодиночке. Но, во-первых, нападали они все вместе, а во-вторых, его застали врасплох. Похоже, что матушка будет этим вечером пытаться прикрыть полученные им травмы...       — Эй ты. — слышится позади главного хулигана, и Ло не может разглядеть или расслышать, кто там, в первые несколько секунд. Когда эльф поворачивает голову, в его лицо летит кулак, следом за этим пришедший совершил толчок, окончательно путая его ориентацию и заставляя отклониться от "несчастной" жертвы. Лололошка тут же пнул того, кто держал его руки, благодаря чему смог освободить их и, развернувшись, ударил его в грудь. Второй, очнувшись от своего замешательства, попытался что-то сделать, перехватить или ударить за друзей, но получил толчок в плечи сзади, после чего полукровка ударил его в живот.       Внезапная хватка на запястье и вот он уже бежит за тем, кто его, фактически, спас. Парень не думал и секунды, только следовал, больше надеясь на сообразительность спасителя. Видимо, они просто пытаются убраться как можно дальше от задир.       Ло смог сфокусировать зрение на спасителе, но увидел только светлые волосы, что логично, ведь хотя бы один из них должен следить за тем, куда они вообще движутся. Задать этот вопрос не хотелось, будь что будет.       В какой-то момент они достигли того крыла академии, где проводились занятия по искусству, который в это время всегда пустовал. Только после этого они замедлились, постепенно переходя на шаг. Стоило им только остановиться, как спаситель обернулся, обличая себя, и схватил Лололошку за лицо.       Эграссель.       Конечно.       Полукровка запоздало попытался отстраниться, но пальцы на подбородке не позволили.       — Я просто хочу понять, насколько он тебя потрепал. — Эграссель раздражённо фыркнул, точно не собираясь отпускать.       Тот эльф однозначно выбил ему часть мозга, потому что это было единственное оправдание для того, насколько замедленной у Лололошки была реакция. Слишком поздно он понял, что он всё ещё без капюшона. Слишком поздно он понял, что его волосы растрепались. Слишком поздно он понял, что одна из накладок была потеряна в коридоре и ему нужно надеяться, чтобы никто не понял, что это, если найдёт.       Он застыл, смотря в одну точку, пока Эграссель рассматривал его скулу, заправив его волосы за ухо.       Травмированное порезами. Слишком короткое. Ухо.       Ло ожидал, что эльф отпрянет в отвращении, что уйдёт, точнее побежит, чтобы доложить кому-нибудь. Но нет. Эграссель всё ещё стоял рядом и после небольшого осмотра выглядел более довольным.       Радуется раскрытому секрету? Мысль об этом заставила полукровку стиснуть зубы и сделать шаг назад.       — Ничего страшного, синяков не будет. — эльф улыбнулся.       — Агилульфу точно не так повезло. — улыбка перешла в усмешку. Злорадство? Во всех, даже самых светлых существах есть тонна тьмы. Об этой тьме внутри Эграсселя стоило задуматься немного раньше, когда он ударил этого Агилульфа.       — Тебе не противно? — вопрос вырвался изо рта Лололошки, хотя он, вроде как, и не собирался его задавать. Эльф поднял одну бровь и парню пришлось указать на свои уши, чтобы уточнить, о чём он говорил. — Ну, это...       — Это не противно. — подхватил Эграссель спокойным тоном. Хотя, нет, не спокойным, а успокаивающим.       — Они почти как человеческие. — попытался возразить Ло, хмурясь.       — У меня есть друг человек, не пугает. — парировал эльф.       — Они изрезаны. — снова аргумент.       — В шрамах есть своя красота. — и снова аргумент не принят. Это начинало злить. Очень сильно злить.       — Я полукровка. — Лололошка резко выбросил эту правду с агрессией в голосе, потому что она и так была раскрыта.       — Ну и что? — в ответ поинтересовался Эграссель, будто действительно не понимал, что в этом такого.       — В смысле "ну и что"?! — Ло не смог сдержаться и повысил тон. Растерянность смешалась с гневом неоправданных ожиданий.       — У меня ещё не было полукровок среди друзей. — слишком просто сказал Эграссель и пожал плечами, как будто это было чем-то нормальным – дружить с полукровкой. Будто это было именно тем, чего он хотел.       Все эмоции внутри улеглись мгновенно. Пустота. Тишина. В голове и в коридоре. Полукровка попытался вытянуть из себя ещё хоть слово, но голос не поддавался. Он просто сверлил эльфа взглядом.       — Ты никому не расскажешь. — единственное, что он выдавил из себя.       — Никому. — и снова воцарилось молчание.       Мысли метались в черепной коробке с ужасной скоростью. Лололошка был не в силах договориться с собой, чтобы сделать один единственный шаг, когда Эграссель был так близко и уже знал... Но ему удалось найти достаточное оправдание для себя, для своего искреннего желания. По крайней мере, эльф не использует то, что узнал для мести. Хорошо звучит.       — Лололошка... Из Глассгарфа. — он протянул руку для рукопожатия, игнорируя свою нервную дрожь. Его лицо ничего не выражало.       — Эграссель. Из Гохледолла... Будем друзьями. — взявшись за руку, Эграссель улыбнулся слишком ярко. Ло подумал, что ослепнет, но вместо этого улыбнулся тоже.