Клятва под дождем

      Порыв ветра, словно шаловливый мальчишка, дерзко подхватил подол платья Музы, заставляя его заплясать в бешеном танце. Девушка невольно повела плечом, ощущая холодок, пробежавший по коже. Небо, словно рассерженный великан, плакало навзрыд, и капли дождя, сначала робкие и неуверенные, превратились в стремительный ливень, обрушившийся на землю с яростью. Барабанная дробь по зонтам, которые держали гости, заглушала даже торжественные слова священника. Но, несмотря на это, ничто не могло затушить волшебное сияние в глазах Музы.       Она стояла, словно светлый ангел, у алтаря, увитого густым изумрудным плющом и благоухающими розами, чьи лепестки под натиском стихии склонялись к земле, словно в благоговейном поклоне. Глаза Музы были прикованы к Ривену, ее любимому человеку, ее единственной опоре в этом бушующем мире.       Лицо Ривена, обычно высеченное из камня, непроницаемое и сдержанное, сейчас смягчилось. Едва заметная, но от этого еще более драгоценная, улыбка тронула его губы, превращая их в изящную дугу. Он выглядел потрясающе в своем темно-синем костюме, элегантном и безукоризненном, но Муза видела не только это. Она видела в его бездонных глазах отблеск уверенности, нежность, разлитую по всему его существу, и глубокую, безграничную любовь, от которой ее сердце, словно пойманная в сети птица, билось в бешеном ритме, готовое вырваться из груди.       Дождь набирал силу, ярость небес казалась безмерной, но священник, словно воплощение спокойствия, не обращал внимания на разбушевавшуюся стихию. Его тихий, бархатный голос, словно бальзам на израненную душу, лился о любви, о верности, о том, что даже самые свирепые бури, самые страшные испытания бессильны перед силой истинных чувств. Каждое его слово, казалось, было высечено прямо в сердце Музы, каждая фраза — правдой, отражающей их историю, их борьбу, их победу. Она кивала, не в силах оторвать взгляда от Ривена, купаясь в его любви, забыв обо всем, кроме этого мгновения, воплощения счастья и нежности.       Наконец, наступает самый трепетный миг. Священник, с лицом, освещенным отблесками молний, возвышает свой голос:        — Повторяйте за мной…       В этот момент сердце Музы, и без того бьющееся в бешеном ритме, готово было вырваться из груди. Она глубоко вдыхает. Голос дрожит от волнения, словно тонкая нить, натянутая до предела. Муза повторяет слова, и каждое из них, словно драгоценный камень, падает в сокровищницу ее души, отзываясь в ней эхом нежности и верности. Она обещает любить Ривена в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит их.       Когда приходит очередь Ривена, небо, словно бы желая усилить драматизм происходящего, озаряется вспышкой, и на мгновение мир вокруг замирает, залитый ослепительным светом. Его голос звучит твердо, словно сталь, но в глубине, слышна еле уловимая, но от этого еще более трогательная дрожь. Его слова пропитаны искренностью и надеждой.        — Я люблю тебя, Муза, больше всего на свете. Я обещаю быть твоей опорой, твоим другом, твоим любовником, до конца своих дней.       Он смотрит на нее так, будто они единственные люди в мире, будто вся эта буря, весь этот мир, лишь декорация к их вечному танцу. В его взгляде — обещание, что ничто не сможет разлучить их, что их любовь — это якорь, способный выдержать любые штормы. И в эту секунду, окутанные громом и молнией, они становятся единым целым, двумя сердцами, бьющимися в унисон, двумя душами, слившимися воедино в священном танце любви.        — Теперь, — произносит священник, — обменяйтесь кольцами.       Ривен берет кольцо, аккуратно надевает его на палец Музы. Ее пальцы слегка дрожат, когда она делает то же самое с его кольцом. Кольца сияют в лучах света, пробивающихся сквозь тучи.        — Я объявляю вас мужем и женой, — торжественно провозгласил священник, его голос, усиленный эхом грома, разнесся по округе. — Теперь можете поцеловать невесту.       Ривен наклонился, его фигура, очерченная лучами пробивающегося солнца, заслонила собой мир. Губы его, коснулись ее губ, сначала осторожно, нежно. Затем, как бурный поток, хлынула страсть, переполняя их, снося все на своем пути. Поцелуй превратился в настоящий вихрь чувств. Дождь прекратился, и солнечные лучи, словно золотые нити, пробились сквозь разрывы в серых тучах. Они утопали в своем маленьком мирке, созданном только для них, где существовали только они.       Когда они, наконец, отстранились друг от друга, оторвавшись от этого сладостного плена, Муза улыбнулась. Она смотрела на Ривена, и в его глазах, сияющих от счастья, видела отражение своей собственной бесконечной радости, той радости, что способна затмить собой любые невзгоды, любую бурю. Мир вокруг снова приобретал краски, но для них он навсегда остался наполненным только одним — друг другом.        — Я люблю тебя, Ривен, — шепчет она, и это звучит так искренне, что проникает в самое сердце.        — Я люблю тебя, Муза, — отвечает Ривен и его глаза сияют.