Ловцы жемчуга 🔞

Из-за столика домашнего кафе на Via Giulio Sarmiento, поднялся молодой, хорошо одетый азиат. Он выглядел довольным и озираясь, аккуратно сунул что-то за пазуху. Оставив на столике ,широкий бумажный конверт. Внутри были фото, которые за неделю до этого, легли на стол продюсера, почти вызвав у того апоплексический удар от злости: -Что ты мне прислал?! Я тебя спрашиваю? - орал он в трубку. Это реклама курортов Окинавы?!? Или фото сделаны для буклета социальной пропаганды воскресных пикников?!? Я платил вовсе не за это! - бушевал Ангерер, яростно порвав пополам небольшую стопку фото, как только трубка опустилась на рычаг. В корзину для мусора полетели доказательства, того, что подопечный лучше, чем мысли о нем, в голове его директора. Седеу пожал плечами, в свою очередь опуская трубку на рычаг - с лёгкостью выслушав и без того, ожидаемое недовольство заказчика. Он будет полностью доволен собой, если удастся разыграть эту карту дважды. Это Господин Кайоши, подобострастно раскланиваясь теперь, торопился в подъехавшее такси, удалялся от столика, стремясь вон из этого недружелюбно выглядящего района Палермо. Потерпев неудачу в доме на Исигаки скрытом от посторонних глаз стеной буйной растительности, он вернулся в маленькую квартирку в Токио. Достав пыльные коробки со старыми пленками, принялся педантично рассматривать гибкие полимерные ленты негативов, цепкими бусинами угольных глаз и печатные фото. Он старательно вспоминал... Вот оно! Есть! Седеу Кайоши ещё рано сдаваться в лечебницу Иссин...Частный прием на одной из династических Вилл близ Палермо. Он давался в честь помолвки Гиды Фраккиа-Гальбони, дочки успешных виноделов - поставщиков королевских дворов Италии и Англии, держателей старейшего издательского дома с Ферранте Дистефано, потомком сицилийских и пармских герцогов. Он действительно выделяется среди любой толпы - ничего не скажешь... Пусть Ангерера пришлось разочаровать...Посмотрим теперь, заинтересуют ли фото родителей, будущего новобрачного. Он явно забыл заручиться их благословением на эту поездку, раз называется чужим именем, да ещё и профессию приобрел...личный телохранитель! Хотя у богатых свои причуды, а дело Седеу, сделаться менее беднее, за их счёт...С такими мыслями Господин Кайоши отправился в Рим, где вот уже третий день торчал то у ворот, то в фойе главного банка, тщетно пытаясь устроить встречу, с самим владельцем, банкиром синьором Анджело Батистой Дистефано. Из подслушанного разговора клерков, он понял, что тому нездоровится. Время от времени обостряющаяся сердечная болезнь, давала о себе знать. Впрочем не удивительно, когда имея собственные виноградники, пренебрегаешь услугами сомелье, взваливая на себя и эту "нелегкую" обязанность и самолично снимаешь пробы - сплетничали они на английском. Если всё обстоит именно так...пожалуй он приехал не вовремя...И если этого седого патриарха хватит удар, из-за той информации, что он привез, Седеу действительно придется скрываться на орбитальной станции, как и обещал Ферранте в тот день возле бассейна (правда по другому поводу). Уж слишком влиятельная семейка...Он решил ехать в Палермо, где теперь дежурил возле одного из домов семейства, в роскошном районе Политеама Либерта. Субботним утром, он отправился на свой наблюдательный пункт, проглотив черный кофе и бриошь. Седеу поселился в пятизвездочном Гранд Отеле, на Вилле Иджеа - отчасти из соображений безопасности, отчасти из желания казаться значительнее, когда его спросят, где же он остановился. Он надеялся, что если дело выгорит, траты - явно не по его карману - покроются с лихвой. Но что...если всё пойдет не по плану и для него закончится, не так как он себе придумал? Седеу приехал в самую криминальную часть Италии шантажировать?!?...Нет! О Господи! (даже мелькнувшая мысль, заставила вжать голову в плечи и зажмуриться) Конечно же нет! Поставить в известность несчастных родителей...Но как поступают, с принесшим дурные вести гонцом..? Когда цель оказалась так близко, черные мысли одна хуже другой стали летать под не менее черной шапкой волос Господина Кайоши...Он вдруг более отчётливо увидел свои ближайшие перспективы и они больше не казались ему заманчивыми. Поэтому он немного выдохнул с облегчением, когда у парадных дверей, заметил красивую, высокую шатенку в темном костюме и больших солнечных очках. В свои приблизительные 48-емь она, всё ещё притягивала восторженные взгляды окружающих. Возможно ситуация наконец-то начала складываться на руку Седеу. Такая изысканная сеньора, полная достоинства...родственницы королевского дома! Конечно же не выставит его взашей, как её завравшийся сынок, не прикажет охране разделаться с ним, выкинув где-нибудь за фермерскими полями - как возможно поступил бы папаша (вдруг сынок пошёл в него)... И конечно, не станет сообщать мужу то, что может усугубить его состояние здоровья! Она уж точно поступит разумно и предложит заплатить за его молчание...а молчать он может долго, так долго, как долго будут поступать совершенно скромные деньги, на его счёт...Хотя с этим пожалуй он тоже погорячился и ему будет достаточно одного небольшого (по меркам их семейства) вознаграждения Все радужные чаяния Седеу - к его величайшему изумлению - действительно сбылись, как если бы он сыграл их по нотам. Синьора Дистефано была мила и учтива, словно принимала посла. Она не выказала и тени удивления, когда он изложил ей суть дела, указывая на подкрепляющие его слова фото. Оказывается она в курсе. Её мальчик скоро станет женатым мужчиной с соответствующими обязанностями. Он решил устроить себе небольшие каникулы, с давним другом! Однако не стоит об этом знать широкой публике. В конце концов любой имеет право на приватный отдых, вдали от суеты и посторонних глаз. Конечно, конечно - понимающе кивал Седеу, брак и у него на родине, считается делом серьезным. Да он и сам подумывает остепениться! А притворяться телохранителем, напрочь забыв своё имя, это наверное давняя итальянская традиция на счастье молодых - саркастически думал фотограф про себя, не переставая сердечно улыбаться и согласно кивать...И ловить момент, чтобы радостно прижаться к шведскому херувимчику, неумело обучающемуся езде на велосипеде - который явно понятия не имеет, кто подвязался его охранять - это очевидно свадебный подарок жениха, самому себе! Очаровательная история! Пожалуй такую, можно попытаться продать и в третий раз - в газеты сразу двух стран разом (но чуть позже!) Хотя куда его снова понесло! Надо же уже понимать, когда стоит остановиться - одергивал он сам себя. Получив солидный чек и даже оплату издержек отеля - по словам Синьоры "как подарок иностранному гостю, у которого должны остаться приятные впечатления от Сицилии!", Седеу размяк, обогретый самым тактичным и любезным обхождением из всех возможных в подобной ситуации, да ещё и с искренним заверениями в благодарности за сохранение маленькой пустякового инкогнито её сына! Польщенный, он даже не обратил внимания, что быстро оценившая с кем имеет дело Синьора, привезла его в самый бедный и неспокойный район Палермо - Бранкаччи. С одной стороны из опасения быть замеченной кем-то из знакомых в подобной странной компании, с другой из надежды, что после окончания этого отвратительного свидания, ему намнут бока местные босяки, как только он свернет за первый же угол. Но зачарованный Господин Кайоши не придавал значения, смене декораций и даже сам начал верить в нравственную и благородную природу намерений, своего поступка. Отдавая билет на рейс до Токио, он с облегчением покидал этот город, где от местного диалекта, у него уже начинала трещать голова, а от опасения за собственный кошелек - на который всегда нацелены уличные воришки - шея. В конце концов по возвращению домой, он пообещал себе уничтожить копию негатива и некоторые обидные моменты из собственной памяти. Такими образом, мудрая мать, потушила зачинающийся пожар в душе Седеу, что разжёг её сын - недальновидный в общении с подобного рода людьми. Теперь же, ей предстояло справиться с пожаром, охватившим её собственное сердце и голову. Оставшись наконец одна, Моника Дистефано, урожденная Альбрицци могла дать волю чувствам. Представлявшая собой образец той элегантной, полнокровной красоты, что сопутствует женской осени, родовитая богатая и уважаемая дама, не имела поводов жаловаться на жизнь. Та была хорошо отлажена и приятна как теплый воздух Ионического моря с тонким ароматом апельсинов...Была...Она брезгливо посмотрела на оставленный конверт. Она чувствовала жалость к себе, вперемежку с тем яростным бессилием, которое быть может чувствует старый антиквар, считавший что держит в руках статуэтку из чистого золота, а затем видит как на ладонях осела позолота, обнажив жалкую подделку. Ей вспомнилось, как в юности она мечтала об актерской карьере...Что ж получай! Вот тебе трагическая героиня, только никто не выкрикнет из-за камеры: стоп! - снято! И не поднесет услужливо, лист со следующим сюжетный поворотом и репликами - заблаговременно подготовленный командой сценаристов. Ей предстоит не одна бессонная ночь, в размышлении, как сохранить эту разваливающуюся на глазах конструкцию, что ещё недавно была её жизнью, основательно стоявшую на казалось крепком фундаменте. Солидные суммы с выделенного фонда - на которые она как-то обратила внимание, случайно рассматривая бумаги на столе их финансового управляющего - утекали как вода...Теперь уже в известном ей направлении...Этот...buffone de courte! Наглый pagliaccio! Она видела его фото раньше, на вырванной из журнала странице, в столе сына, куда случайно заглянула в поисках ключа от бюро с какими-то документами...Но не предала значения...Она смотрела и смотрела, мальчишка на фото, вовсе не производил впечатление отталкивающей развращенности. Совсем наоборот. Но тем хуже. Наивная внешность бывает ещё обманчивее. Вспомнить хотя бы дьяволенка Боззи Дугласа, которому имел несчастье отдать свое сердце, гениальный Уайльд. Втянул же он как-то её мальчика в эти омерзительные, противоестественные взаимоотношения...Разумеется, чтобы использовать как волшебную неиссякаемую сокровищницу, в которую он сможет запустить свои алчные руки... Собственно в самих фотографиях, не было ровным счетом ничего обличающего или провокационного. Чужому глазу, было бы не понять, почему они вызвали бурю эмоций у этой красивой женщины. Но в её голове - словно укоряющий перст - стали всплывать обрывки разговоров со свекровью. Донья Петторано, знавшая внука как никто, пыталась ей намекать об особенностях природы её сына...когда та, строила матримониальные планы и изучала семейства, что имели дочерей, примерно одного с ним возраста...Но она списывала это на слишком уж склонную к фантазиям богемную натуру Анхелики, что провела немало времени в обществе изнеженных интеллектуалов грешивших подобными, порицаемым католической церковью, связями. К тому же, Ферранте никогда не доставлял им проблем! Наоборот, окончив раньше положенного срока, четырехлетний курс по управлению финансовыми активами и банковским делом, он только множил причины гордиться им! Чтобы теперь нанести такой жестокий удар...Крупная слеза скатилась по щеке, оставляя длинную влажную дорожку на тонком слое пудры. Он врал ей о погоде в Буэнос-Айресе и проблемах с поставщиками на местном предприятии, полученном в наследство, а сам находился на другом конце света в компании...любовника..? По обратной стороне позвоночника пробежал мерзкий озноб. Если всё станет известно Гиде...её семье - это может похоронить их репутацию в обществе, как пепел Везувия, печальные Помпеи...Разумеется они не потеряют положения, но какими глазами будут смотреть на них...что шептать за спинами... Нет, в подобном состоянии нечего и думать как-то действовать Она отправилась на Via Messina Marine, словно прибрежный ветер, способен вымести из головы гнетущие мысли, как подвальную комнату от смрадного воздуха, сквозняк... В любом случае, возле моря всё на свете выглядит лучше, а жизнь - даже разочаровывая - всё равно кажется не такой мрачной. Нужно постараться выиграть время, а после...Моника призовет сына, решать созданную им же проблему! Даже если он окончательно спятил, Ферранте Анджело Амате Балтассару Дистефано было дано определенное воспитание, вложено достоинство и осознание значимости собственной фамилии. Она сможет воззвать к этим последним удерживающим фортам в его душе и разуме. С причала доносились запахи йода и смолы, воздух заметно нагрелся. Лодки с налипшими на боках водорослями и песком, готовились вновь омыть их в морских волнах. Зачинался прекрасный солнечный день, на большой воде воцарился штиль. Но в душе женщины, что задумчиво садилась в услужливо распахнутую личным водителем дверь Феррари Портофино, поселилась холодная ночная мгла