Пульс на сцене, кровь в бою

Сцена. Толпа кричит. Света много, слишком. Джина стоит в проходе зала, глядя, как на сцене Лума — двойник Руми — исполняет их дуэтную песню. Только без души. Без чувств. Как будто это всё просто пародия на их жизнь. Лума спускается со сцены. Толпа восторженно раздвигается перед ней, как перед богиней. Она подходит прямо к Джине. — Ты скучала? — говорит она с улыбкой Руми. — Но теперь я лучше. Без страха. Без слабости. Без ненужных чувств. Джина сжимает кулак. — Ты — просто ошибка. Отражение. — А ты — причина её боли, — шепчет Лума. — Пока она тонула в пустоте, ты пела для фанатов. Пока она кричала — ты её не слышала. И вдруг... Джина теряет сознание. Сон или не сон? Где-то между мирами. Она просыпается в старом тренировочном зале. Рядом — Руми. Настоящая. Измождённая. В рубашке с порванным рукавом и голосом, наполненным усталой нежностью: — Я знала, что ты найдёшь меня. — Я... думала, я потеряла тебя. — Джина бросается к ней. Прижимает к себе. — Я сражалась с ней, но она слишком похожа. Слишком... — Она не любит тебя. Никто не любит тебя, как я, — шепчет Руми. — Даже если я сломана. Даже если я кричала в пустоте. Они прижимаются лбами. Их дыхания спутаны. Слёзы — у обеих. — Тогда… — прошептала Джина. — Давай сгорим вместе. Но в этот раз — вместе. Они целуются. И мир вокруг них рассыпается, словно зеркало, разбитое пульсом их чувств. Они просыпаются. В лаборатории MirrorHeart. Они вырваны из иллюзии. И Руми — слаба, но жива. Лума смотрит на них с обиды. — Значит, вы выбрали быть слабыми. Снова. Вместо силы — чувства? Руми встаёт, шатаясь. Её голос дрожит, но в нём — воля: — Нет. Мы выбрали быть живыми. Даже с болью. Даже со страхом. Потому что любовь — это не слабость. Это война, которую мы выиграем. Они вдвоём атакуют. Перчатки Джины светятся, микрофон-клинок Руми поёт. Бой. Сердца в унисон. Удары, как аккорды. Лума сражается жёстко, как машина. Но в её ударах нет страсти. Нет настоящего. — Ты не Руми. Ты — просто эхо. — говорит Джина, вонзая перчатку в центр проекции Лумы. Лума исчезает в крике. Не боли. А одиночества. После боя. Они вдвоём. В комнате — тишина. Только их дыхание и шрамы. Руми лежит на груди Джины. — Можно… остаться здесь? Просто немного... не бороться? — Можно. Даже навсегда. Они целуются. Медленно. Без света сцены. Без оружия. Только кожа к коже, страх к страху, любовь к любви. Но за стеной кто‑то смотрит. — Они сильны. Нам придётся действовать иначе, — говорит женский голос. — Не волнуйся. Их чувства — их слабость, — отвечает другой. Новая угроза. Но теперь они вдвоём.