Собачья тайна.

Он голодает. Абсолютно жаждет её внимания. Мистери смотрит на свою руку, и она трясется от неверия и гнева. Это уже третий раз, когда она отшила его, чтобы пойти в баню со своими девочками, и хотя он обычно не возражает, Саджа Бой становятся все более занятыми. На следующей неделе им придется улететь в международный тур. Возможно, пройдут недели или месяцы, прежде чем они вернутся в Корею. Добавьте к этому график работы Хантрикс, и вы получите… …ну. Вы получаете распадающиеся отношения. Неловкое положение вещей. Парень с его цепочкой рассуждений, которая вот-вот лопнет; который мог бы быть просто объектом для секса для одной из знаменитого трио Хантрикс. Легкозаменяемое существо в глазах Зои. Он прислоняется к дверному косяку и смотрит на пустую спальню своей девушки с приглушенным презрением. Мистери скрещивает руки и тихо вздыхает. Милая заколка украшает сегодня его лавандовые волосы. Зная, что Зои нравится видеть его лицо целиком, он старается угодить её предпочтениям. Сделать её счастливой. Но как сделать другого счастливым, если его нигде не видно? Тот факт, что она относится к его времени с таким неуважением и в то же время отказывается освободить для него свой собственный график, заставляет его сердце болезненно сжиматься в груди. Что она о нем думает? Он просто тот, кому она может махнуть один раз, чтобы вызвать, и два раза, чтобы отпустить? Это его так злит. Злится. Но превыше всего он осознает, что это ранит сильнее, чем опыт выдержки огня Гви-Ма. Это ранит, потому что его чувства к Зои реальны. …И желание быть любимым в ответ тоже. Он пытается снова разозлиться, чтобы отогнать растущее чувство неуверенности. Ему следует пойти домой. Отдохнуть, поиграть вместе с Саджа Бой или потренироваться для их следующего выступления. Что угодно. Он должен в полной мере использовать свое время, а не позволять всей своей жизни вращаться вокруг одной конкретной, ненадежной девчонки. Мистери сжимает свои бицепсы сильнее. Он окидывает пустую комнату обеспокоенным взглядом. Ему следует уйти. Ему действительно следует уйти. Но его ноги по-прежнему твердо стоят на месте и у двери, как собака... Он ждет любви.

________________

Зои с облегчением вздыхает, потягивается, подняв руки вверх, и входит в свою комнату. Какой день. «Это действительно то, что нужно!» Баня — всегда отличное место, куда можно пойти, чтобы успокоить ноющие тела. Тепло воды, компания друг друга... Всё в ней просто фантастическое. Но хммм. Почему у неё такое чувство, будто она что-то забыла? Она закрывает за собой дверь — всё ещё чувствуя себя довольно взволнованной. Это могло быть что-то важное? Но большинство ее важных дел часто происходят в присутствии Руми и Миры, и все трое были вместе в бане до этого. Если так, то это, вероятно, не что-то слишком важное. «Ты наконец-то вернулась». Голос Мистери прорезает застывший воздух, словно лед, и она вскрикивает, застыв месте. Зои хватается за грудь; сердце бешено колотится, когда она понимает, что в ее комнату вторгся незваный гость. Он выходит на самый слабый лунный свет, пробивающийся через стеклянные двери балкона неподалеку, и Зои мысленно поправляет себя. Это не незваный гость. Это всего лишь её парень. Её… парень-демон. Прямо как у лани, карие глаза с опаской смотрят на его приближающуюся фигуру. Свет все еще выключен, так что он, должно быть, был скрыт в том единственном шезлонге в углу ранее. Золотые глаза следят за каждым её движением издалека. Она задается вопросом, не тьма ли это, которая окутывает их обоих... Мистери, кажется, более напряжен, чем обычно. Немного больше похож на демонического идола, Мистери Саджа, который повелевает сценой, а не на кого-то, кого она знает. «Мистери…?» — нерешительно окликает она, и он не прекращает приближаться. Мистери в конце концов останавливается, только когда достигает её; возвышаясь над ее крошечным телом больше, чем обычно, потому что он не сутулится в кои-то веки, стоит в полный рост. Кажется, гнев катится с него волнами. «Прошло так много времени. Хонмун стал золотым. Саджа Бой распались, а затем выпустили концерт-возвращение. Гви-ма уничтожен. И наконец, наконец …» Он хватает ее за подбородок большим и указательным пальцами. «Ты возвращаешься домой ко мне». Она тяжело сглатывает. Он действительно зол. «Мистери…» — пытается объяснить Зои, её разум все еще в беспорядке, и она пытается всё осмыслить, но его хватка становится крепче при звуке ее голоса, и он прерывает её поцелуем. Это совсем не похоже на то, чем они обычно делятся. Хотя этот поцелуй ни в коем случае не жестокий, он настойчивый, отчаянный и наполнен чувством разочарования. Те поцелуи, с которыми она более знакома, мягкие, обожающие и полные тоски. Подарены ей её любящим парнем. Её щенком. Её Мистери. Он хватает её за запястье и грубо дергает, чтобы сильнее притянуть её в свои объятия. Они отступают назад, Зои пытается вырваться, а Мистери преследует её; губы все еще прижаты, пока они душат друг друга грязными поцелуями. Зои ударяется спиной о стену. Не имея возможности физически отбросить человека перед собой, она вызывает свой клинок из Хонмуна и направляет его в его шею. Она не вдавливает его достаточно сильно, чтобы причинить ему боль, но определенно достаточно, чтобы привлечь его внимание. Мистери прекращает пожирать её на короткое мгновение, чтобы посмотреть на клинок своим единственным открытым золотым глазом. «Ты хочешь причинить мне боль?» Она не знает причин его истерики, но она распознаёт боль, когда видит его. Голос Мистери низкий, угрожающий и демонический. Однако она хорошо знает своего щенка — это просто то, как он маскирует другие, более уязвимые части себя. «Я бы не причинила вреда Мистери», — твердо заявляет Зои. Демон выражает замешательство. «Но я — Мистери». «Ты ли это?» — спрашивает она, все еще прижимая светящееся лезвие к его шее. «Ты ли мой Мистери?» Пламя гнева гаснет в его единственном золотистом глазу, и зрачок впервые немного расширяется, возможно, от радости. То, как она говорит «мой Мистери», достаточно задевает его, чтобы демон отпустил ее и немного отступил. Видя, что он восстановил достаточно рациональности, она отбрасывает клинок, поскольку он больше не является необходимостью. Зои протягивает руку, чтобы обхватить его щёки. «Щеночек. Что случилось?» Мистери отводит взгляд. Стыд и боль в равной степени заполняют его черты. «Ты должна была провести со мной время сегодня... Ты обещала. Саджа Бой скоро улетают, и мы не сможем встретиться несколько недель, но, похоже, тебя это даже не волнует». Она колеблется от его признания. Так вот что важного она забыла. О, боже. Это все её вина. «Я просто тот, кем можно наслаждаться, когда удобно. И кого можно выбросить, когда станет хлопотно». Он заметно сдувается. «И я чувствую себя дерьмово». «Ох, щеночек…» — начинает она извиняющимся тоном, — «Мне так жаль. Я знаю, что это не оправдание, но это вылетело у меня из головы. Я не игнорировала тебя намеренно». Её руки поднимаются, чтобы разгладить морщины на его лбу, и по его спине, чтобы нежно похлопать его. «Мне жаль», — Зои повторяет еще раз, чтобы он знал, что она говорит искренне. «Я ужасная девушка. Это мои первые отношения, так что я все ещё пытаюсь к этому привыкнуть. Я...» Она нежно прикусывает губу, чтобы не давать себе дальнейших оправданий. Мистери, вероятно, ждал её весь день, и он их не заслуживает. К её удивлению, демон обнимает её за талию и притягивает к себе. Уткнувшись лицом в её плечо, он тихонько стонет, а затем снова крепче сжимает её в объятиях. «Зои…» — выдыхает он ей в шею, полный отчаяния, — «мне было так одиноко». Её нижняя губа дрожит от его второго признания. Мистери — это тот тип, который сдерживает свои настоящие чувства, потому что не хочет показаться в ее глазах слишком нуждающимся или зависимым. Так что все это довольно серьезное дело. «Это все моя вина. Я оставила своего Мистери одного». Он согласно кивает и тыкается в неё носом, теперь немного счастливее. Он также на мгновение резко вдыхает и вдыхает ее запах; пальцы дерзко скользят по краю ее домашней рубашки и касаются голой кожи — все это жесты, которые она ему позволяет. «А как насчет этого?» Она подталкивает его, чтобы он знал, что нужно поднять голову. «Почему бы тебе не остаться на ночь?» Восторг мгновенно наполняет его черты. Остаться на ночь означает больше времени вместе. Остаться на ночь означает, что он сможет заснуть и проснуться утром с Зои. Его золотистый глаз снова становится кристально-фиолетовым и очаровательно блестит от радости. Зои хихикает над тем, как он выглядит счастливым. Она знает, каков будет его ответ. Если бы у него был хвост, он определенно бы вилял из стороны в сторону с удивительной скоростью. «Если я останусь на ночь», — шепчет Мистери ей на ухо, — «мы сможем продолжить то, что делали раньше?» Ой. Ой. Она смотрит на своего щенка. Нет, может быть, он всегда был волчонком? Любопытство одолевает её. «Только если ты притворишься таким же сумасшедшим, как минуту назад»

__________________

Мистери внутри нее. Он грубо толкается; бедра жадно наклоняются, и большие руки сжимают ее бедра, когда он прижимает её к той же многострадальной стене. Зои обхватила его талию ногами, а руками — шею. И все же, несмотря на их шаткое положение, ни одна из её мыслей не предполагает возможности того, что он её уронит. Его накаченные бицепсы сгибаются снова и снова, когда он легко удерживает её на месте. Все тело Мистери — как оружие. Великолепное телосложение. Им следовало назвать его «Сюрприз». Зои тихонько стонет, когда его длина достигает особенно приятного места внутри. Он сводит её с ума с каждым рывком и толчком — её стенки сжимаются и принимают очертания его члена, когда он вдавливается, прежде чем в конце концов отчаянно сжимаются в пустоту во время его отсутствия. При таком раскладе они закончат еще до того, как лягут на кровать. Мистери, кажется, замечает это, потому что он намеренно замедляет темп и тратит время, чтобы прийти в себя. Он прижимает лоб к прохладной поверхности стены и смотрит на нее. Пучок Зои теперь распустился, и она в беспорядке, когда отвечает на его взгляд. Золото встречает её. Снова жадный. Всепоглощающий «Мне не нравится, что я не могу ничего сделать, кроме как удерживать тебя в этом положении». Он спокойно комментирует, демонический голос грохочет слишком глубоко в его груди. Звук выстреливает прямо в её блестящие губы, и она вздрагивает. Мистери усмехается, когда чувствует, как она невольно сжимает его. Ох, боже мой. Ох, нет, нет, нет. Это настоящий волк. Не собака, не волчонок. Такой, который достаточно большой, чтобы поглотить её. Мистери несет её к кровати — их нижние половины все еще соединены — и кладет её на плюшевые одеяла. Он выскальзывает из нее в процессе, и Зои издает вздох, когда чувствует, что он исчезает. Она сжимает ноги. Её внутренности болят от ощущения неполноценности. Болят от понимания того, что он изменил ее такими способами, которые она сама, возможно, не понимает до конца. Он хватает одну из ее грудей ладонью, достаточно большой, чтобы полностью ее закрыть, и наклоняется вперед, чтобы обхватить сосок второй груди ртом. Зои, чьи пальцы запутались в его гладких волосах цвета лаванды, вцепилась в него изо всех сил. Пока он прорабатывает ее языком, его рука поднимается, чтобы нежно ласкать ее лицо. Она вскрикивает каждый раз, когда он касается чувствительной шишечки, а он успокаивает её в ответ. По крайней мере, он нежен. Честно говоря, когда она думает о том, каким злым и грубым он был раньше, она не думает, что сможет пережить этот тип занятий любовью, если он действительно перейдет в это состояние. «М-Мистери», — умоляет она и тут же чувствует, как его губы кривятся в улыбке на её коже. «Ммм?» Он делает вид, что занят. Делает вид, что не знает. Делает вид, что не знает, что он с ней делает. «Войди, пожалуйста». Он кусает, и она стонет. "Мистери!" «Нужно больше конкретики». «Пожалуйста.» «Давай, Зои. Используй свои слова». «Пожалуйста, я хочу, чтобы ты вошёл». О, он становится настоящим монстром, когда его спускают с поводка. Он что, все это время притворялся? Просто ждал своего часа и играл с ней? Ведет себя так, будто ему нравится быть ее маленьким щенком, хотя на самом деле он совсем не такой. Демон переворачивает её и пытается подтянуть её бедра так, чтобы она снова оказалась вплотную к его промежности. Когда это не удается — а это происходит, потому что она расположена слишком высоко — Мистери хватает ее за лодыжку и тащит все ее тело к себе, как хищник, готовый к пиршеству. Это одновременно и приятно, и ужасно. Она оглядывается на него, черные волосы падают на её плечи и ниспадают на кровать, как чернила на пергаменте. Мистери, теперь опьяненный одним ее видом, хватает ее за бедра и толкается внутрь. «Ах—!» — она издаёт удивленный звук. Но ненадолго, потому что он наклоняется к ней и хватает её за линию подбородка достаточно крепко, чтобы повернуть её лицо в свою сторону. Её парень целует её. Или что там сейчас носит его кожу. Потому что Мистери весь нежный, любящий в один момент, а в следующий, когда трещины в его сдержанности начинают проявляться, грубо пожирает с неприкрытой похотью. Он дергает бедрами, и раздается непристойный звук плоти, шлепающей плоть. «О, Зои», — воркует он, теперь гораздо счастливее, чем прежде. «Моя маленькая певчая пташка». Боже мой. Голос, глубоко в её ознании, звучащий ужасно похожим то ли на Гви-Ма, то ли на самого Мистери, мурлычет. «Бог? Бога здесь нет». Её разум ошеломлён тем, как он в неё вбивается. Зои не отвечает ему, несмотря на свои сомнения. Может, она и не хочет. Мистери хватает её за шею и грубо прижимает к простыням, а остальное её тело использует по своему усмотрению. Она думает, что может закричать. Но разве это имеет значение? С лицом в простынях любой звук, который она сейчас издаст, будет звучать приглушенно. Тогда лучше экономить энергию. Она хлопает его по запястью так сильно, как только может, и он на мгновение отпускает её, чтобы она могла отвернуться от простыней и сделать быстрый глоток воздуха. Она задыхается и отплевывается, и её щенок снова замедляет темп, чтобы прижаться к ней — руки на её груди, чтобы прикрыть оба её холмика — и оставить дорожку поцелуев на ее безупречной, бледной спине. «Это то, чего ты хотела?» — спрашивает он почти невинно, и Зои не знает, что и думать. «Почему ты так хорошо отыгрываешь роль злодея?» Мистери просто смеется. Он наслаждается этим. «Потому что ты этого хотела, Зои». Он целует её в последний раз на лопатке и переворачивает. Её карие глаза расширяются, потому что он всё ещё внутри. Они не отрываются друг от друга, какой бы дикой ни была эта мысль, и Мистери легко справляется со всем, от угла её ноги до полного поворота её тела. Закончив, он снова полностью входит в нее, закрывая все щели между ними, и тыкается носом в ее щеку. Зои рефлекторно обхватывает его шею руками — чувствует, как его мускулистые плечи подстраиваются под их комфорт, и как он ведёт себя так, будто пытается стать её убежищем. Он нежно закидывает обе ее ноги себе на локти и раздвигает её еще сильнее. «Ты сумасшедший», — шепчет она. «Тебе нравится «сумасшествие», Зои?» В его голосе больше нет этой демонической нотки. Мистери вернулся к своему обычному состоянию — мягкий, успокаивающий шепот и фиолетовые кристаллические глаза. Она тает. «Только если это ты. Мне нравишься только ты». Он наклоняется, и она поддается желанию просто глупо поцеловать его. Он немного стонет, впервые, и дергает бедрами, чтобы начать комфортный темп. Тепло расцветает в её груди, находясь в его объятиях вот так... Это кажется таким правильным. Как и должно быть. Он вытаскивает свою длину, и она больше не чувствует разрушительного отчаяния. Это тоска и одиночество — желание притянуть его ближе, потому что внутри неё есть пустота, которая имеет форму, точно такую же, как он. Он толкается, и она чувствует себя настолько удовлетворенной, что представляет себе Хонмун, сверкающий золотом. День, когда сердца всех людей объединяются в одно целое. Их тоже. Мистери и её. Она может освободить его от рабства Гви-Ма. Она знает, что это правда. Она хочет верить, что это правда. «신비 (Синби)» — шепчет он. Она растерянно моргает, слезы грозят хлынуть из глаз от переизбытка стимуляции, которую она чувствует. «Это моё имя. Но ты можешь звать меня просто «Шин». "Что…?" Темп набирает обороты. Мистери врывается в неё дико, словно он близок к потере контроля. Он тяжело дышит, всё ещё пытаясь собрать остатки самообладания. Их тела прижаты идеально. Кожа к коже, но все равно кажется, что этого недостаточно. Нужно больше. Нужно ближе. «Ш-Шин», — неуверенно выдавливает Зои между мяуканьями. «Снова.» «Шин». «Зои». Мистери тихо зовёт в ответ; его толчки больше не следуют какому-либо ритму или определённому углу. Он дергается беззаботно и беспрестанно, и он охватывает её коконом в своих объятиях так крепко, как только может. «Шин». И затем происходит взрыв белого, прежде чем они оба падают, падают, падают вниз с вершины. Мистери заканчивает с яростной дрожью, когда её мышцы сжимаются вокруг него. Как сон, они падают вместе, её тело тянет его вниз. Мистери — это пурпурный, кристаллический облик любви без капли золота, когда он продолжает неглубоко входить в свой конец, продвигая свое освобождение глубже в неё по мере того, как его длина смягчается. «Я люблю тебя.»

_________________

Она просыпается несколько часов спустя от того, что Мистери — нет, Шин — удобно дремлет рядом с ней. Она приподнимается ровно настолько, чтобы насладиться его прекрасным видом, пока он спит. Он совсем не волк, а щенок, спит на животе, обняв её за талию одной рукой. …По крайней мере, она так думает? Зои подозрительно смотрит на его руку. Она начинает выглядеть как-то собственнически. Ну что ж. За сегодняшнюю ночь она ему так много должна. Она улыбается и целует его в лоб. Шин издает слабое скуление и притягивает ее ближе, так и не проснувшись полностью. Зои хихикает. Приятно проводить время вместе вот так. Она думает, что завтра попросит у Бобби и девочек выходной. Зои прижимается к Шину и устраивается прямо под его подбородком; уютно и приятно на его твердой груди. Боже. Его тело и вправду довольно грешное. Она закрывает глаза. «Спокойной ночи, щеночек. Увидимся завтра».