Во власти тьмы

Утренний свет мягко пробивался сквозь тяжёлые шторы в спальне Драко Малфоя. Он медленно открыл глаза, позволив себе полежать ещё пару минут, прислушиваясь к тихим звукам старого поместья — скрип половиц где-то вдали, шорох крыльев домашней совы за окном. Спустя мгновение он скинул с себя одеяло и встал с кровати. Проходя в ванную, парень отметил, как приятно прохладен мрамор пола. Включив душ, Малфой позволил теплой воде смыть остатки сна, а заодно и тягостные мысли, которые пытались вернуться. Сегодня предстоял важный день. Спустившись по мраморной лестнице в столовую, он сразу заметил свою мать — Нарциссу Малфой, изящную и собранную, как всегда. Она уже сидела за столом, неспешно пила чай и ела тост с апельсиновым джемом. В ее взгляде не было тревоги, только сдержанное спокойствие. — Доброе утро, мама, — кивнул он, подходя и садясь напротив. — Доброе, Драко, — ответила женщина, с легкой улыбкой. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Спасибо, — он взял себе чашку кофе. — Ты готова к переезду? Нарцисса аккуратно поставила чашку на блюдце. — Готова настолько, насколько может быть женщина, которую просят покинуть собственный дом. Драко вздохнул. — Я знаю, как ты к нему привязана. Но это — ради твоей безопасности. Они послали нам прямую угрозу, мама. Ты не знаешь, на что они способны. Она посмотрела на него внимательно, изучающе. В ее глазах блеснула тень тревоги, но голос остался твердым: — Я понимаю. Если это нужно — я сделаю это. Ты говоришь, что ее родители согласны? — Гермиона их предупредила, — кивнул он. — Они хорошие, добрые люди. Уверен, вам будет комфортно. Это временно. Она выпрямила спину, взглянула в окно и снова повернулась к сыну. — Хорошо, Драко. Тогда давай не будем медлить. Он встал, подошел и легким движением коснулся ее плеча. — Готова? — Готова. И, не обмолвившись больше ни словом, они синхронно трансгрессировали, растворившись в легком вихре магии, оставив за собой только тихое эхо тишины старого Малфой-мэнора.

***

С мягким хлопком магии Драко и Нарцисса Малфой появились у калитки уютного кирпичного дома, спрятанного в глубине зелёного пригорода. Дом выглядел абсолютно неволшебно, но в этом была его особая прелесть — аккуратные ставни, цветущие гортензии вдоль дорожки, скрип калитки, окрашенной в белый. Все вокруг дышало спокойствием и домашним теплом. — Это здесь, — спокойно сказал Драко, отворяя калитку и пропуская мать вперед. Она лишь слегка кивнула и пошла по мощеной дорожке, оглядывая фасад дома с тонким оттенком настороженности. Всё было слишком… простым. В этот момент дверь открылась, и на пороге появились мистер и миссис Грейнджер. Мужчина с теплой улыбкой и вязаным жилетом, женщина — в уютной кофте и с добрыми, немного встревоженными глазами. — Миссис Малфой? — первой заговорила она, подходя ближе. — Добро пожаловать. Мы рады вас видеть, несмотря на… обстоятельства. Нарцисса грациозно шагнула вперед, сохраняя благородную осанку. — Благодарю за гостеприимство, — ответила она спокойно. — Я понимаю, насколько это неожиданно. Но я признательна вам. — Гермиона нам всё объяснила, — кивнул мистер Грейнджер. — Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь в безопасности. Если вам что-нибудь понадобится — просто скажите. Несколько мгновений висело неловкое молчание, будто два мира — магический аристократизм и теплый, будничный уют — искали точки соприкосновения. Потом Нарцисса слегка улыбнулась — чуть заметно, но искренне. — Спасибо вам. — Пожалуйста, проходите, — пригласила ее миссис Грейнджер, отступая в сторону. — Мы приготовили вам комнату на втором этаже. Гермиона написала, что вы предпочитаете тишину — это самая тихая часть дома. Малфой сдержанно улыбнулся, посмотрел на мать. — Если что-то будет нужно — дай мне знать, напиши письмо. Я вернусь позже, у меня встреча. — Будь осторожен, — спокойно ответила женщина, и он кивнул. — И… спасибо, что пошла на это, мама. — Не благодари, Драко. Я делаю это ради тебя. Он подошел к ней, чуть сжал ее ладонь, а затем шагнул назад, развернулся на месте и исчез с мягким треском трансгрессии, оставив трех взрослых людей в дверях, медленно втягивавшихся в новый, необычный порядок вещей.

***

Гермиона медленно проснулась, зевая и потягиваясь, чувствуя мягкое тепло уютного одеяла, которое все еще окутывало ее. Комната была наполнена той редкой, почти волшебной тишиной, что бывает только в безопасных местах. Она медленно поднялась с кровати, опустила ноги на пушистый ковер и направилась в ванную, прилегающую к ее комнате. Прохладная вода помогла ей окончательно проснуться. Девушка умылась, почистила зубы и собрала волосы в небрежный хвост. Вернувшись обратно, она надела светлое платье и уютный кардиган, прежде чем ее взгляд упал на стол у окна, где лежал аккуратно сложенный конверт с почерком ее мамы. Гермиона подошла и вскрыла письмо, прочитав его с нарастающим теплом в груди. Дорогая Гермиона, Мы с папой получили твоё письмо. Конечно же, мы будем рады приютить миссис Малфой. Нам даже приятно, что ты доверяешь нам в таком важном деле. Все будет хорошо. Не волнуйся. Обнимаем тебя, Папа и мама Она улыбнулась, сжимая письмо в руках, и облегченно выдохнула. Это было важно — знать, что ее родители принимают все происходящее спокойно. Она только отошла от стола, как в дверь тихонько постучали. — Мисс Гермиона? — раздался высокий, чуть сиплый голосок. — Это Мири, домашняя эльфийка. Простите, что беспокою. Вам приготовить завтрак? Гермиона подошла к двери и приоткрыла ее. На пороге стояла миниатюрная эльфийка с зелеными глазами в голубом платье. — Доброе утро, Мири. Да, я бы не отказалась от завтрака, — мягко сказала Грейнджер. — Спасибо, что заглянула. — Всегда к вашим услугам, мисс, — кивнула эльфийка. — Только… вы сейчас одна в доме. Хозяин Драко и госпожа Нарцисса ушли чуть раньше. Но они велели передать, что скоро вернутся. — Хорошо, спасибо, — улыбнулась девушка и прикрыла дверь, чувствуя, как дом наполняется запахами утренней магии и легкой тревоги. Она снова посмотрела на письмо, все еще лежащее в ее руках, и тихо прошептала: — Всё будет хорошо. Мы справимся. После она медленно спустилась по широкой лестнице, ступая босыми ногами по прохладному мрамору. Дом Малфоев был удивительно тих — лишь отдаленные звуки посуды и легкий шорох за занавесками напоминали, что она здесь не одна. Пройдя по коридору, она не удержалась и начала рассматривать детали, которые не заметила вчера. Огромные окна пропускали мягкий утренний свет, заливая мраморные полы и вычурную лепнину на потолке. Стены украшали старинные гобелены с магическими сценами: битвы волшебников, грациозные гиппогрифы, танцующие русалки. Один из портретов — величественный волшебник с серебристой бородой — с интересом посмотрел на нее, но промолчал. Девушка невольно замедлила шаг, чувствуя уважение к истории, что пропитала каждый угол поместья. Вскоре она дошла до просторной столовой. Высокий потолок с хрустальной люстрой, длинный полированный стол, украшенный серебряными приборами и центральной композицией из свежих цветов, создавали ощущение царственного приема. Но в углу — на уютной стороне у окна — был накрыт небольшой столик для одного. Мири, та же эльфийка, уже ждала ее с легкой улыбкой. — Завтрак готов, мисс Гермиона. — Спасибо, Мири, — кивнула она, садясь. На столе стояли тосты с джемом, чашка чая, немного яичницы и нарезанные яблоки. Грейнджер с удовольствием начала есть, поглядывая в окно. В саду пробуждалась жизнь — по тропинке пробежал домовой павлин, воздух был прозрачен, и по стеклу скользнули солнечные зайчики. После завтрака она все также была одна. Дом был настолько тихим, что ее собственные шаги казались слишком громкими. Гермиона вышла в зимний сад, села в кресло с книгой, которую нашла на тумбочке рядом — каким-то чудом это оказался старый том о магической криминологии. Она не могла долго отвлекаться от дела, даже сейчас. Но в перерывах между страницами она ловила себя на мысли о Драко. О том, как он отреагирует, когда увидит, что она здесь. О том, что она чувствует, находясь в этом доме, среди этой тишины, среди теней прошлого, и почему это место все меньше пугает ее, а все больше становится чем-то близким.

***

Поместье Забини раскинулось на южном склоне холмов Девоншира, скрытое за магическими барьерами и высоким живым забором из черной бузины. Снаружи оно казалось почти пустым, но внутри кипела жизнь — тихая, роскошная и полная тайн, как и сам Блейз Забини. Драко появился в прихожей с легким хлопком трансгрессии. Ему открыл один из эльфов, молча кивнул и проводил в солнечную оранжерею, где хозяин дома сидел с бокалом красного вина, лениво перелистывая газету. — Драко, — сказал Блейз с полуулыбкой, не вставая. — Ты выглядишь… лучше, чем после последнего нападения. — Чувствую себя примерно так же, как выгляжу, — пробурчал Малфой, подходя ближе. — Ты говорил, у тебя новости? Блейз отложил газету, взгляд его стал серьезным. — Есть. Я покопался в связях Крилла. Один из его ближайших людей — Тибальт Роули. Что-то звенит? Малфой нахмурился. Имя словно вынырнуло из глубин памяти, обожгло. — Подготовительная школа, — сказал он тихо. — Он учился с нами. Всего пару лет, до Хогвартса. Жуткий тип, вечно ныл, что его семья недостаточно уважаема, хотя они были старинного рода. Завидовал всем — но особенно мне. — А особенно твоей фамилии, — усмехнулся Блейз. — Тибальт из тех, кто копит обиды десятилетиями. У него была слабая магия, и отец его презирал. Думаю, он искал, к кому бы примкнуть. И Крилл дал ему цель — и силу. — Я думал, он исчез, — пробормотал Драко. — В какой-то момент просто… пропал. Говорили, его отправили за границу, что-то с лечением. — А теперь он с убийцей, — сухо сказал Забини. — Он хорошо знает тебя, Драко. Возможно, лучше, чем мы хотим признать. Малфой нахмурился, сцепив пальцы перед собой. — Значит, все еще хуже. Он не просто выполняет приказы. У него личная мотивация. — И это делает его опаснее, — кивнул Блейз. — Я достал кое-какие школьные записи, старые фотографии, архивы. Возможно, Гермиона захочет взглянуть — ее память и внимательность могут что-то подметить. — Да, она… она хороша в этом, — сказал Драко, не сразу, словно задумавшись. — Спасибо, Блейз. Ты и правда не подводишь. — Просто не хочу, чтобы тебя прикончили до того, как ты поймешь, что влюблен в нее, — усмехнулся тот и сделал глоток вина. — Прекрати, — буркнул Драко, но угол его губ всё же дрогнул.

***

Драко покинул поместье Забини, забрав с собой аккуратно упакованную папку с архивами — старыми фотографиями, заметками, перечнем студентов из той самой подготовительной школы. Ему казалось, что пальцы все ещё помнят прикосновение к страницам, где вписаны знакомые имена, давно забытые, стертые временем — но теперь, как и Тибальт Роули, они всплыли из мрака прошлого. Он трансгрессировал обратно в поместье Малфоев под хмурым небом, которое обещало дождь. В тот момент дом показался ему особенно тихим — будто затаился перед бурей. Тем временем Грейнджер прогуливалась по саду за поместьем. Запах роз и лаванды щекотал ноздри, и было почти легко притвориться, что весь их кошмар — это просто тяжелая глава романа, которую можно перелистнуть. Возвращаясь к дому, она заметила, как в воздухе над ступенями входа закружились искры магии — знакомая воронка трансгрессии. Через секунду на каменной дорожке возник Драко, усталый, с бумагами в руке. — Ты как? — спросила она, подходя ближе. — Лучше, чем вчера, — кивнул он, протягивая ей папку. — Блейз кое-что раскопал. Он нашел имя. И связи. Все указывает на одного человека — Тибальта Роули. Он учился со мной до Хогвартса. Всегда был… тенью, но теперь, кажется, стал кем-то куда более опасным. Гермиона взяла папку, уже чувствуя, как разум ее включает анализ. Она мельком пролистала содержимое: старые школьные карточки, списки учеников, отчеты. Она наткнулась на пожелтевшую фотографию — мальчик с густыми черными волосами и затаённым, тяжёлым взглядом. Под снимком: Тибальт Роули, курс подготовки, 1988. — Я просмотрю все. Может, что-то всплывет, — сказала она, и вдруг, почти несмело добавила: — Ты выглядишь… усталым. Драко усмехнулся. — Не спал нормально с тех пор, как в меня попало проклятие в подвале. — Тогда тебе точно нужно отдыхать, — твердо сказала она. — Давай, я пока разберу материалы, а ты… просто полежи, хорошо? — Только если ты останешься поблизости, — произнес он, глядя на нее с неожиданной мягкостью. Она кивнула и улыбнулась — чуть заметно, но с теплом. — Раз уж ты здесь… Может, поужинаем вместе? Сегодня, здесь, в поместье. Без допросов, без крови и расследований. Просто… ты и я. Девушка удивленно приподняла брови, но в ее глазах мелькнуло тепло. — Я буду рада, — сказала она. — Думаю, нам обоим не помешает немного передышки. Они прошли в гостиную, одну из дальних комнат поместья, скрытую за резными дверями из черного дерева. Комната была роскошной, но не показной — с высокими потолками, мраморным камином, в котором потрескивал огонь, и мягкой мебелью в оттенках изумруда и серебра. Стены украшали старинные гобелены, а на полках вдоль стен стояли книги в тяжелых переплетах, среди которых мелькали кристаллы и редкие артефакты. Драко, едва войдя, с облегчением опустился на длинный диван, раскинувшись с видом человека, которому впервые за долгое время не нужно ничего делать. — Мне кажется, этот диван заслужил Орден Мерлина за выносливость, — пробормотал он, прикрыв глаза. Гермиона уселась в кресло рядом с журнальным столиком, разложив перед собой бумаги. Она мельком глянула на него — волосы чуть растрепаны, рубашка слегка помята. Он был другим — уязвимым, живым.

***

Пока вечер опускался на поместье, в кухне Малфой-мэнора развернулась тихая суета. Домовые эльфы готовили ужин: под серебристыми колпаками дымился ростбиф, парили овощные соте и печеные грибы в соусе. На десерт стояло охлажденное мороженое с малиновым соусом и корзиночки с заварным кремом. Один из эльфов отправился в гостиную, поклонился и сообщил: — Господин Малфой, госпожа Грейнджер, ужин будет подан через час. — Благодарю, Тикси, — кивнул Драко, вставая. — Гермиона, давай дадим себе роскошь переодеться. Грейнджер вернулась в свою комнату, освещенную мягким светом ламп и свежим ароматом магических цветов у окна. Она приняла горячий душ — вода смывала усталость и тревоги последних дней. После душа она натянула простое, но элегантное платье цвета пыльной розы с открытыми плечами. Волосы она оставила распущенными, лишь слегка пригладив их заклинанием. На губах — легкий блеск, в глазах — ожидание. Драко, тем временем, в своей комнате переоделся в черный жилет и рубашку, тщательно пригладил волосы и проверил манжеты. Его отражение в зеркале было спокойным, но в глазах пряталась легкая нервозность. Парень взглянул на себя, чуть усмехнулся: — Это ведь просто ужин, Малфой. Только она. Он провел рукой по вороту и направился к лестнице, к ужину, и, быть может, к чему-то большему. Столовая Малфой-мэнора встретила девушку мягким золотистым светом люстры, висящей под высоким сводчатым потолком. Сервированы были лишь два места — ближе к окну, выходившему на вечерний сад. По комнате витал теплый аромат запеченных специй, свежей зелени и сладкой ванили. На фоне мягкой тишины тикали изысканные напольные часы. Гермиона ступила в комнату и остановилась на пороге. Парень уже ждал ее — стоял, слегка опираясь о спинку стула, в элегантной рубашке, с легкой полуулыбкой на губах. Его взгляд скользнул по ее фигуре — платье, легкие локоны, румянец на щеках. — Ты прекрасна, — произнёс он чуть тише обычного. Грейнджер слегка покраснела, улыбнулась и опустила глаза. — Спасибо. Ты тоже ничего, — с легкой насмешкой ответила она, проходя к столу. Они сели напротив друг друга, эльфы с тихим поклоном принесли блюда и скрылись за дверьми. Было уютно — без напряжения, без формальностей, будто между ними не было всех тех лет отчуждения, войны и недоверия. — Как спалось сегодня? — начал Драко, беря бокал с белым вином. — Как убитая. Слишком мягкая кровать, почти забыла, что такое… — она хмыкнула. — Неужели ты всегда живешь в таком комфорте? — М-м… это проклятие чистокровных, — фыркнул он. — Вечно мучаемся среди шелков, мрамора и эльфов с хорошими манерами. Они оба рассмеялись. Смех был легким, настоящим. — А ты, значит, все детство провел тут? — спросила она, накладывая себе немного запеченных овощей. — Почти, — кивнул парень. — Сначала была подготовительная школа для чистокровных, потом Хогвартс. Мэнор — как клетка, пусть и золотая. Сейчас… не знаю. Слишком много воспоминаний, чтобы чувствовать себя дома. Но сегодня… — он посмотрел на нее. — Сегодня по-другому. — Потому что я здесь? — Может быть, — спокойно сказал он, и в голосе не было ни иронии, ни флирта. Только честность. Некоторое время они ели молча, но не неловко. Потом разговор продолжился — о мелочах. О том, как Гермиона однажды чуть не заблудилась в Архиве Отдела Тайн. О том, как Драко притворялся больным, чтобы не идти на бал. О дурацких традициях чистокровных семей и о маггловских фильмах, которые Гермиона пыталась навязать друзьям. — Ты правда смотрела весь этот… «Властелин колец» три раза подряд? — с изумлением спросил он. — Ещё и заставила Гарри с Роном! — гордо кивнула девушка. — Рон засыпал на «Двух крепостях», но Гарри досмотрел до конца. Он пытался произнести «Галадриэль» с маггловским акцентом. Драко смеялся — открыто, беззлобно. И Гермионе вдруг стало невероятно спокойно рядом с ним. За окном сгущались сумерки, а на столе оставались почти нетронутыми десерты — они просто не спешили. В эту ночь время будто решило уступить им место — для тишины, для тепла, и для медленного сближения двух людей, уставших от войны, но всё ещё способных чувствовать. Гермиона чуть подалась вперед, подперев щеку рукой. В глазах ее блестела теплая, расслабленная улыбка. Она тихо смеялась над чем-то, что только что сказал Драко, а он смотрел на нее слишком внимательно, чтобы это можно было назвать просто дружелюбным интересом. Парень не смеялся. Лишь молча улыбался и, как будто сам того не замечая, медленно потянулся к ее ладони, что покоилась на столе. Его пальцы осторожно коснулись ее запястья. Девушка чуть удивленно моргнула, но не отпрянула. — Гермиона, — тихо произнес он. — Я, наверное, должен был сказать это раньше. До того, как ты согласилась переехать. До того, как ты вошла в этот дом и заставила его звучать иначе. Она внимательно посмотрела на него, чуть склонив голову. — Сказать что? Малфой опустил взгляд на их переплетенные пальцы. — Я не думал, что смогу чувствовать это после войны. После всего, что мы сказали и сделали друг другу. Но ты… — он поднял глаза. — Ты стала для меня чем-то постоянным. Надежным. Сильным. Теплом, к которому хочется вернуться. Сердце Грейнджер пропустило удар. Она молчала, пытаясь понять, не наваждение ли это. Он усмехнулся чуть горько: — Я влюбился в тебя. Глупо, неловко, неожиданно. Но по-настоящему. Она не ответила. Вместо этого наклонилась чуть ближе, ее взгляд метнулся к его губам — и Драко уже не сдержался. Он подался вперед, и их губы встретились в поцелуе — сначала осторожном, почти робком, как будто оба еще не верили в происходящее. Но вскоре поцелуй стал глубже, отчаяннее, как будто все то напряжение, копившееся между ними — недели, месяцы, годы — наконец нашло выход. Драко встал, медленно, не разрывая поцелуя, и подал ей руку. Гермиона поднялась, её дыхание сбилось, сердце билось быстро. Он смотрел на нее, прощупывая взглядом — не передумает ли она. Но она шагнула к нему ближе, и они вместе вышли из столовой, оставив за собой лишь свет свечей и недоеденные десерты. Коридоры Малфой-мэнора были темными и тихими. Дом будто затаил дыхание, провожая их шаги. Его спальня была просторной, с высокими окнами, длинными гардинами и массивной кроватью под балдахином. Гермиона вдруг почувствовала, как он волнуется, несмотря на весь свой холодный внешний облик. — Ты уверен? — тихо спросила она, подойдя ближе. — Только в этом, — так же тихо ответил он и снова поцеловал ее, на этот раз нежнее, словно обещая что-то не словами, а касаниями. В ту ночь они были не аврорами, не героями войны, не бывшими врагами. Просто — Драко и Гермиона. Впервые по-настоящему рядом. Парень провел пальцами по щеке Гермионы, его взгляд был полон нежности и чего-то почти трепетного. Он касался ее так, будто боялся спугнуть. Её руки лежали на его груди, тонкие пальцы сжимали ткань рубашки, пока она медленно расстегивала пуговицу за пуговицей. Он наблюдал за ее движениями, за легкой дрожью в пальцах, за тем, как она поднимает глаза — и в них нет ни страха, ни сомнений. Только доверие. Когда ткань соскользнула с плеч, они остались совсем близко — дыша в унисон, словно время остановилось. Девушка прикоснулась к его коже, и он прикрыл глаза, поддавшись её ласке. Все происходило медленно, осторожно, как будто они учились заново — не просто телу, а друг другу. Его руки скользнули по её спине, задержались на талии, будто он хотел выучить её наизусть. Касания были искренними. Не было спешки — лишь желание быть рядом, прочувствовать каждую секунду этой новой близости. Он целовал её губы, лоб, щеки — так, будто боялся, что она исчезнет. Она отвечала ему с нежностью и мягкостью, которые пронзали сердце до боли. И когда между ними не осталось ничего, кроме дыхания, скользящих поцелуев и пульса, забившегося в унисон, они слились — без слов, без масок, без прошлого. В этом танце тел и чувств не было ничего грубого или страстного до безумия — только тепло, которое излечивало. Он гладил ее волосы, пока она лежала рядом, спрятав лицо у него на плече. Гермиона медленно проводила пальцем по его ключице, и в этой тишине было больше смысла, чем в любом разговоре. Драко поцеловал её в висок и прошептал: — Я не знал, что так бывает. Она улыбнулась и, не открывая глаз, ответила: — Просто доверься. И он доверился. Впервые — полностью. Лунный свет пробивался сквозь щель в оконной раме, ложась серебристой полосой на постель, где теперь лежали они — молча, почти не дыша, точно боялись разрушить хрупкость этого момента. Гермиона провела пальцами по его щеке, чуть нахмурившись, будто ещё не верила, что всё происходящее — не иллюзия. Драко взял её руку, сжал, поднёс к губам. — Я… — он замолчал, подбирая слова, — никогда не думал, что смогу чувствовать так. С тобой я другой. Настоящий. Грейнджер медленно улыбнулась. — Я вижу. Он наклонился ближе, и их губы снова встретились — мягко, внимательно, как будто они учились друг другу заново. В этом поцелуе было всё: и благодарность, и прошлые страхи, и осторожная надежда. Они скользнули на подушки, и ткань ее платья мягко зашуршала под прикосновениями. Он изучал ее движения, дыхание, взгляд. В комнате не было спешки — только нежность, тепло, и взаимное притяжение, которое росло с каждым прикосновением. Пальцы Малфоя скользнули по ее спине, обрисовывая изгибы, будто стараясь запомнить каждую черту. Гермиона ответила, гладя его плечи, грудь, словно стремясь увериться, что он — реальность, а не сон. Они двигались, как одно целое — то сдержанно, то с нарастающим желанием, но всегда с чувством, что каждое прикосновение имеет значение. Это была не просто близость. Это было доверие. Это было «я здесь» после всего, через что им пришлось пройти. Когда они остались, уставшие и обнажённые, в клубке простыней и дыхания, Драко не отпускал ее из рук. Он смотрел в потолок, молчал, а потом прошептал: — Я хочу, чтобы ты знала… всё, что между нами — не ошибка. Я действительно… Гермиона приложила палец к его губам. — Я знаю. Я тоже.

***

В спальне царила глубокая, теплая тишина. За окнами мерно шумел ночной сад Малфой-мэнора, редкие порывы ветра играли листвой, как будто стараясь не нарушить покоя внутри. Гермиона лежала, укрытая легким шелковистым одеялом, ее волосы рассыпались по подушке, словно потемневшее золото в свете луны. Парень был рядом и просто смотрел на нее. Его взгляд был тихим, без напряжения — в нем было спокойствие человека, который нашел то, чего давно не знал, что ищет. Он поцеловал ее в висок и девушка без слов придвинулась еще ближе, устроившись у него на груди. Его рука легла ей на талию, другая — в волосы. — Удивительно, — прошептала она. — Я думала, будет неловко… странно. — А теперь? — его голос был низким и почти сонным. — А теперь — хорошо, — Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как тело понемногу отпускает напряжение. — Очень хорошо. Драко чуть улыбнулся, прижал ее к себе. — Тогда спи. Я рядом. В комнате остался лишь ровный ритм дыхания. Девушка чувствовала, как сердце Драко стучит под ее щекой — медленно, спокойно, уверенно. Через несколько минут их дыхание слилось в один ритм, и ночь тихо укрыла их покоем, которого они оба так давно не знали.