прибрежное.

тёплый солоноватый ветер хлещет в лицо. нин гуан не хочется разлеплять свинцовые веки после краткого, кошмарного сна. она зажмуривается, сильнее втягивает липкий, влажный воздух и лишь тогда раскрывает глаза. солнце, блестящее медной монетой, сразу же зарывается в очи и начинает ослеплять. нин гуан закрывает оконце да жалюзи. пытается она встать с кровати — нужно открыть кафе. сигарета быстро тлеет, нин гуан не затягивается, когда открывает хлипкую дверь с разбитым стеклом — недавнее дебоширство немного ударило по кошельку, а мастера отказываются браться за работу. нин гуан чувствует себя застрявшей в маленьком затухающем городке. ах, были б деньги — уехала бы нин гуан в пекин, бед не знала. казалось, она только зашла в кафе, только дождалась гань юй, но усталость уже взяла свой вверх, обхватив нин гуан со всех сторон. недосып совсем-совсем граничит с хронической бессонницей. нин раскрывает дверь и выходит. в те редкие заливистые золотым утренние часы, как сейчас, нин гуан проходится по бережку. к босым ногам липнет мокрый, прохладный песок. к полудню он нагреется, солнце засияет ещё ярче — посыплются посетители, все разгорячённые летним привкусом. нин гуан дальше идёт вдоль линии берега, гостей не ждёт — знает, гань юй справится. дай бог, сейчас зайдёт пара тучных дядек в костюмах, а зайдут они обязательно за кофе — и торопить ещё сильно будут, мол, на работу опаздывают. много кто подоспеет ближе к вечеру, захочется им расслабиться иль отдохнуть от зноя. море трепещет — зовёт к себе. нин гуан старается поглубже вдохнуть чудеснейший аромат, после этой глупой прогулки она до самой ночи будет заперта в своем кафе под завалами работы. нин гуан проходит немного дальше. берег лежит как на ладони — он совсем мал, и нин гуан с детства знает каждый уголок. больше всего ей нравятся огромные камни, за ними можно скрыться от чужих ядовито-внимательных глазёнок. нин гуан подмечает её, сидящую на остром, обточенным водой, валуне. обычно незнакомка не двигается — лишь смотрит на резные волны моря, лижущего прибрежный песок да кусающего большие груды камней. и приходит эта незнакомка сюда каждый день и сидит на этом самом месте. кажется, ничто не сможет отвлечь незнакомку от созерцания морской глади, расходящейся пузырчатой пеной. отчего-то нин гуан помнит все эти глупости. нин гуан завидует женщине; она чувствует, как та свободна в своём одиночестве, пропитанном солёными морем. нин гуан качает головой и идёт дальше, думать о ком-то чужом не хочется.

***

табак кислюче-горьким дымом пробивается в лёгкие. горло дерёт от крепкости, а голова начинает кружиться. нин гуан оседает на корточки, попытавшись поглубже вдохнуть ночной воздух. вдалеке слышатся отдалённые крики чаек и шум моря. сна ни в одном глазу, кажется, будто нин гуан сходит с ума. ей хочется провалиться сквозь землю или утопиться в хладном море. усталость давит удавкой. нин гуан в беспамятстве бредёт по берегу. песок все ещё липнет к пяткам — глупая постоянность. хочется забыться — не знать о работе, о своём жизненном укладе, вообще обо всём. нин гуан доходит до камней. их грузный вид успокаивает. нин гуан прикасается к холодной поверхности, что более всего сшибает хрупкий дрём с очей. — бессонная ночка? — незнакомка хмыкает. нин гуан чувствует как мир рассыпается проблеском звёзд на небе. почему-то не хотелось видеть чужое лицо именно в этот миг, когда луна высоко в небосводе. нин гуан хочется сказать что-то против да язык не шевелится — незнакомка смотрит внимательно — не сводит глаз, немного прищуривается. нин гуан ощущает себя раскрытой, будто бы за пару минут всю её душу вывернули наизнанку и прочли все потаенные мысли. — хочешь прогуляться? — незнакомка протягивает руку. нин гуан давно изнывала по компании. одиночество прожирало её изнутри червем — с гань юй невозможно было выйти на контакт, девушка всегда молчала и лишь изредка что-то вопрошала и только по работе. посему нин гуан принимает приглашение с удивлением отмечает — чужие ладони грубы, как дерево. колючие волны обнимают щиколотки нин гуан, когда незнакомка ведёт её по берегу. ткань джинсов противно липнет к ногам. нин гуан хочется содрать с себя кожу — избавиться от противного наваждения, песка под веками. они бродят по берегу туда и обратно, делают круги. видят, как зажигаются звёзды. ночь затягивается дальше, не думая уходить. — нин гуан. — зачем-то называется она, будто бы спустя сотни маленьких утренних встреч их имена обрели значения. — я бэй доу. — щебечет незнакомка, и нин гуан чувствует, как момент становится более чутким, личным. — почему ты приходишь сюда? — вопрошает нин гуан. вопрос слишком долго неудобно копошился червём на языке — разговорчик с бэй доу завязать все никак не получалось. на неё смотреть иногда было страшно-трепетно, нет бы подойти. — я люблю море, а отсюда открывается самый красивый вид. — говорит бэй доу, усаживая нин гуан на холодный склизский камень. джинсы от мокроты ещё сильнее липнут к коже. дальше бэй доу ничего не говорит, нин гуан — не спрашивает.

***

нин гуан продолжает дальше пересекаться с бэй доу. та иногда замечает и сразу же ослепительно улыбается. иногда приглашает присесть. лишь изредка нин гуан присаживается рядом, иногда они болтают. все это происходит иногда — не часто. иногда из ночные прогулки тоже случаются. тогда нин гуан более податлива на разговоры, она с упоением рассказывает про свою любовь к дряхлому кафе — она сама его открыла, сейчас посетители рекой! бэй доу всё это слушает, хмыкает, спрашивает. иногда они разговаривают о жизни: детство, юность, мечты. бэй доу рассказала о страсти к морю и о том как бы ей хотелось хоть раз оказаться на корабле. иль о том как было бы славно оказаться в морской пучине — не на берегу. нин гуан слушает, и сны её становятся слаще.