День, в который осень плакала

В холодном свете мониторов, в тишине пустого практиса, Мирослав сидел обхватив голову руками и уставившись в экран. Вокруг него стояла тишина, а в голове эхом отражались прошедшие матчи и воспоминания, которые теперь казались такими далекими и нереальными. В обычный день жизнь в этом месте бы кипела: праки, обсуждения пиков, смех и шутки, краткие взгляды полные любви к его Маге. Теперь же комната казалось чересчур пустой и холодной, соседнее место пустует, как будто хочет еще больше нагнать атмосферу в траур. А может, Мира себя уже загнал в клетку, как беззащитного зверь, которому больше некуда бежать, ведь Магомед Халилов – его друг, товарищ по команде и лайну, его возлюбленный больше не был рядом и никогда не будет. — Мир, выйди хоть пожри че нить. Или ты решил стать косплей боем и твой первый проект – мумия? — из-за двери показалась светлая макушка Ильи. — О-отъебись, н-не хочу, — заикаясь ответил парень и лег на свои руки, пряча в них лицо. — Ты же в курсе, что если тебе нужна будет какая-либо помощь, мы все готовы тебе помочь, да? — осторожно, тихо, боясь спугнуть спросил блондин. Ответа не поступило, но он заметил, что голова друга едва шевельнулась в подтверждении. Глубоко вздохнув, Мулярчук прикрыл за собой дверь, отрицательно мотая головой стоящим рядом Ярославу и Денису. Те лишь озадачено переглянулись и спустились вниз на кухню, оставляя Колпакова одного. «Мир, ты вообще долбоеб? Куда я от тебя уйду. Чтобы провернуть такую хуйню, мне как минимум придется уйти из тимы, а пока у меня такого желания, знаешь ли, нет. Да и с какого перепуга я должен хотеть от тебя уйти?» — Т-ты такой п-пиздабол, М-мага, — прошелся тихий шепот по комнате, — Т-ты же об-бещал мне. А сам…

***

Шел день, два, а ничего не менялось. Каждый день Колпаков открывал глаза и поворачивал голову на пустую половину кровати, где когда-то утром его всегда встречали темные глаза, яркая улыбка, черные волосы, что падали на глаза и самое нежное, но хриплое: «Доброе утро, Мир», но не сейчас. Теперь там лишь холод, красные глаза от слез, одиночество, боль где-то рядом с сердцем и яркий запах сигарет, ведь больше там никого нет и никогда не будет. Прикрыв рукой глаза, Мирослав отсчитал до 10 и поднял свое тело, чтобы начать новый, полный страдания день. Все мысли спутаны, смысла в них никакого нет, но почему-то именно утром они разгоняются особенно сильно и лишь усиливают тревогу. — К-Какой пиз-пиздец, — пробормотал он и надел тапочки, шаркая поплелся в ванну. На голове грязный хаос, из-за вечных пальцев в ней, что поправляют, тянут волосы каждый раз, когда нервы дают о себе знать, под глазами огромные синяки, глаза красные, безжизненно черные, щеки впалые, губы пересушенные и обкусанные, а цвет кожи такой, будто воскресили мертвого. «Слушай, бросай ты эту ебаную доту, видел себя вообще? Тебе в модели какого-нибудь нижнего белья надо идти, бабок больше бы залутал, да и каждый второй бы дать был готов. Я б дал» — С-сказал бы ты эт-то сейчас видя м-меня т-т-таким? — устало проведя руками по лицу и слегка усмехнувшись, Колпаков постарался начать новый день.

***

— Доброе утро, Мир. Как спалось? — чуть улыбаясь и беспокоясь, спросил Ярик, наливая в кружку кофе и заботливо поставил перед садящимся за стол тиммейтом. — Е-ебано, как и в-всегда. Но спа-спасибо, — бесчисленный раз запнувшись и отхлебнув кофе, промямлил Мира. Кофе было горьким, но не таким, как его разочарование и обида на эту жизнь. Чувствовал он себя мягко говоря – убого и потерянно. Поэтому подхватив кружку и сигареты, кивнув Ярику в благодарность, вышел во двор, чтобы хоть немного придти в себя. На улице уже давно взошло солнце, которое скрылось за серыми тучами. Ветер колыхал деревья, срывая с него осенние листья, которые в свою очередь кружили вальс, пока окончательно не приземлились на землю, где им оставалось только сгнить. Что-то в этой картине заставило Миру замереть на добрых 5 минут, прежде чем все же поставив кружку на стол, поджечь сигарету и сделать первую затяжку. «Перестань курить эту дрянь. От тебя потом воняет так, будто ты шлялся с местными коровами и чтобы влиться в их тусовку, искупался в говне» Прикрыв глаза и облокотившись спиной, Колпаков посмотрел на хмурое небо. Оно полностью отражало его состояние, только не хватало лишь урагана, который бы снес все на пути. Ну и его голову, тоже бы хотелось, просто чтобы не думать, просто чтобы забыть, что месяц назад, в такой же осенний день он не услышал: «Мне очень жаль»

***

— На 100 баксов спорю, что Мира по любасу разъебет 1 на 1 в оверкукд, — орал всегда яркий Ден, выставляя ладонь вперед в знак сделки. — Бред, Илюха 100 процентов его разнесет, я в него верю, — подхватил Слава и пожал руки, которые разбил рядом стоящий Ярик. — Чем бы дети не тешились, лишь бы не плакали, — тяжело выдохнув, покачал головой последний упомянутый, — Мир, ты идешь? — Да, сейчас, — махая рукой куда-то в сторону и уходя подальше, держа в руках телефон, ответил он. Колпаков уже 5 час не может дозвониться до Маги, который должен был написать, что сел в самолет, а потом, что прилетел час назад. Он даже перепроверил на сайте, во сколько должен был прилететь самолет, но он уже как час совершил успешную посадку, а реакции – нуль. Руслана, которая поехала забирать его также не знает, где он, так как на посадке его найти не получилось и в аэропорту он зарегистрирован не был. Мира начинал нервничать еще больше, потому что еще утром у него было очень плохое предчувствие, но не понимал, с чем оно могло быть связано. — Мир, если ты не придешь в течении 5 минут, у вас техническое поражение! — крикнул откуда-то Артист, а после послышался визг и крик Дена. — Я тебе щас въебу с правой, а она у меня тяжелая, техническое поражение он тут собрался устраивать. Отправив короткое: «Мага, пожалуйста, ответь мне, что ты в порядке» Колпаков пошел исполнять этот дурацкий спор, пока мысли и сердце были не здесь, а паника лишь окутывала с головой снова и снова.

2 часа спустя.

— Я же говорил, что разъебет! Сосите, лохи, — улыбаясь чеширской улыбкой и обнимая одной рукой виновника своей победы, ликовал Денис. — Ладно, Илюха, это просто анлак, — отдавая 100 баксов, потрепал того по плечу Слава. — Да этот конченый как будто всю жизнь готовился к этому, пиздец, — убирая джостик, проворчал Илья, — Еще эти вечные ебаные пожары, которые один хуй не потушишь. — Справедливости ради, т-ты пытался. Чуток недожал, — слегка улыбнулся Мира, доставая сигарету из пачки и уходя на балкон. — Ден, ж-жду свои 50 процентов. — Блять, я думал ты забыл, — пробубнил Сигитов, на что получил лишь закатанные глаза в ответ и средний палец. Ступая на балкон в лицо резко ударяет холодный, осенний ветер. С неба уже начал моросить дождик, капая на балюстард. Накинув лежащий на кресле плед, Колпаков зажег сигарету и сделав затяжку, достал телефон. Тишина. Темноволосый никогда не думал, что будет бояться слова, которое ценил больше всего в жизни. Но смотреть на множество не доставленных сообщений, исходящих звонков, оставленных без ответа и видеть только пустоту и тишину – пугало. Пугало до кома в горле, мрачных мыслей и давящего на грудь комка, что не хотят уходить не под каким предлогом. — Пиздец, ты конечно Мага. В-вот так ты меня любишь, что даже написать не можешь, гандон, — очередное голосовое, которое будет не доставлено. Очередное, которое не услышит получатель никогда.

***

— Мир, ты спишь? — где-то сбоку послышался тихий шепот, а за ним пальцы сжались на чужой руке чуть сильнее. — Маг, — сонно бросил взгляд на прикроватные часы Мира, — 3 ч-час ночи, какого хуя. — Прости. Мне приснилась какая-то полная хуйня, что я умер. Как будто я должен был выехать куда-то, но машина, в которой я ехал попала под грузовик, следующее что я помню – это боль. Она была такая реальная, что на секунду мне показалось, что я правда сдох, а не сплю, — пальцы сжались сильнее, в свете луны из окна было видно, что такие идеальные темные брови свелись к переносице, а во взгляде читался страх и паника. — Маг, эт-то был сон, а ты живой, со мной рядом и все х-хорошо, — мягко проговорил Колпаков, поворачиваясь всем телом и беря сжимающую его руку в свою, нежно гладя большим пальцем, — Это просто к-кошмар, потому что твоя голова перегружена и тебе надо отдохнуть. Свободная рука старшего легла на чужую макушку, мягко перебирая волосы, а губы слегка коснулись чужого лба, стараясь стереть все беспокойства. — Прости, что разбудил из-за такой хуйни, — тяжело выдохнув и придвинувшись поближе к объятиям, прошептал Магомед. — Но Мир, если вдруг я действительно умру, — договорить не дал краткий поцелуй в губы и отрицательное мотание головы собеседника. — Даже не начинай с этой хуйней. — Я серьезно. Ты же обещаешь, что ни при каких обстоятельствах не решишь умереть только из-за меня? — в темных глазах плескалось море беспокойства, в подрагивающих пальцах чувствовался ужас, в словах звучало опасение и надежда на лучшее. — Не могу такого об-бещать, потому что даже представлять этот пиздец без тебя не хочу, — тяжело выдыхая, проговорил Мира и обнял одной рукой тело младшего перед собой, — Но если для т-тебя сейчас действительно важно услышать ответ, то я сде-сделаю все возможное, чтобы все было хорошо и такого ник-никогда не произошло. — Спасибо, — прижавшись ближе, как маленький котенок, Мага подумал, что ему жаль. Мира же, что ему становится страшно.

***

Никогда утро еще не было таким плохим, как сегодня. На улице бушевала непогода: гром, молния, ветер, ливень, летящие ветки с деревьев, кружащиеся листья, что прилипали от такой погоды ко всему, во что они прилетят в этом танце. Колпакова разбудила Руслана, которая влетела в комнату слишком беспокойно для 8 утра. Глаза бегают по комнате слишком беспокойно, губы поджатые, руки слегка тряслись, ни единого признака, что ее утро прошло в спокойствии и умиротворении. — Мир, у тебя 15 минут, чтобы привести себя в порядок и спуститься вниз на сбор, — протараторила обычно спокойная и веселая девушка, которая тяжело выдохнув и закрыв глаза руками, вышла из комнаты, не дождавшись ответа. Сон сняло как рукой, потому что такие сборы в раннее утро не предвещали ничего хорошего. Рука автоматически потянулась к телефону, все в тот же диалог, который молчал вот уже 2 сутки. Он смотрел на экран телефона еще 5 минут, будто бы в какой-то момент спустя столько времени у сообщений появится две галочки, а под именем контакта «печатает…» Но чуда не происходит, а сердце снова начинает биться неровно, голова путается в мыслях и начинает болеть, на грудь давят с такой силы, что даже подумать о том, чтобы сдвинуться на миллиметр утомляет. Но надо. Поэтому этот день начинается так, будто из него вырвали половину того, что делало его живым, счастливым, немного ебанутым, но человеком. А в молчаливом диалоге появилось: «Доброе утро»

Немного позже.

И вот, тот момент, когда казалось бы - хуже уже не будет, а стало хуже в разы больше. В комнате стояла гнетущая тишина, словно весь воздух превратился в лед. Мирослав стоял, застыв, глаза будто потемнели на несколько оттенков, а в них четко отражается - не верие, не понимание. Сердце сжалось до непереносимой боли, каждый вздох отдавался как кинжал, который втыкали без сожаления. Руки дрожащие и бессильные вцепились в край дивана, как будто это единственная вещь, что могла удержать его сейчас. «У нас отвратительные новости, — начал Дима, тяжело оглядывая подопечных, — но перед тем, как сказать об этом, хочу напомнить, что организация и в особенности, мы, сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам. Поэтому не наделайте глупостей и сначала обратитесь за помощью, я прошу вас не как менеджер, а как друг, который искренне переживает за вас. Руслана в очередной раз за последние 5 минут отвернулась от ребят, поднимая голову наверх. Это определенно плохой знак. Даже больше, это уже крик и сигнал. — Мне жаль это сообщать, но нашего товарища больше не будет с нами рядом. Мага погиб в аварии, когда ехал в аэропорт.» Вокруг – люди, такие же шокированные, растерянные, в глазах всех присутствующих читается сожаление и боль. Но все молчали, потому что теперь слова были бессмысленны, а молчание – единственное, что могло сдержать ад. Момент, Мира вспоминает, как увидел еще такого юного Магу в первый раз. Второй, как они смеются и плачут после того, как выиграли свой первый крупный турнир. Третий, как он всегда искал темную макушку и скромную улыбку в толпе, тогда он понял, что кажется влюбился. Четвертый, его пальцы трясутся, а губы продолжают признаваться в самом страшном – в любви. Пятый, как он прижимает к себе, целует в лоб и шепчет, что все будет хорошо просыпающемуся Халилову от кошмаров. Шестой, все те воспоминания, что Колпаков хранил глубоко в сердце, все те мелочи, что он так любил в другом человеке начали растворяться, казаться пустыми. Седьмой, кошмар, что снился редко начинает достигать его, но сколько себя не щипай, а проснуться из него уже не получается. Восьмой, горячие, соленые слезы капают с глаз, словно через них отрывая частицы его души, а в груди разрывала внезапная пустота, горькая, холодная и такая одинокая. Губы беззвучно шептали одно и то же имя, будто бы в бреду. Будто бы это могло вернуть того, кто ушел даже не попрощавшись.

***

Утро следующего дня было туманным, из-за штор проникал холодный, слишком яркий и чужой свет. Как будто бы он был слишком живым, слишком не к месту. Мирослав лежал на кровати, взгляд пустой, застывший. В голове рой мыслей и в тоже время ни одной. Каждое движение давалось с усилием, воздух был тяжелым, будто бы все пространство было пропитано отчаянием. Желание закричать, плакать, разбить что-то, разорвать грусть и пустоту на части переполняло, но Колпаков продолжал молчать, сжимая руки в кулаках. Он ловил короткие воспоминания, каждую мелочью что мог вспомнить: улыбку, взгляд, слова, шутки - как будто это могло вернуть человека к жизни. Но память была слишком жестока к нему и в сотый раз напоминала, что Магомед Халилов – его друг, товарищ по команде и лайну, его возлюбленный больше не был рядом и никогда не будет. «Ты же обещаешь, что ни при каких обстоятельствах не решишь умереть только из-за меня?» — Тебе сли-слишком сильно п-повезло, что я люблю те-тебя и не хочу ра-расстраивать, М-Мага.