Ты выиграл

      Инхо замер. Смотрит, не моргая, почти не дыша. В ушах всё ещё звучат его последние слова и плач ребёнка. Хорошо, что он в маске — иначе все бы увидели, как это задело его глубже, чем он сам готов признать.       Когда Инхо спустился вниз, сердце колотилось так сильно, что заглушало всё окружающее пространство. Он всё ещё не мог поверить, что это конец. Кихун… Он ведь не мог действительно так поступить?       Инхо снимает маску — она скользит из его пальцев и падает на пол. Его взгляд неотрывно прикован к телу. Лужа крови медленно растекается, впитывается в холодный пол. Инхо опускается на колени, дрожащей ладонью касается шеи, цепляясь за последнюю надежду. Будто, если он только почувствует пульс — всё ещё можно будет исправить.       Но там — пустота. Ни дыхания. Ни движения груди. Ничего.       Внутри что-то полностью ломается, хрустит, разваливается на осколки. Слёзы моментально наполняют глаза, капли скатываются, падая на лоб Кихуна.       Инхо осторожно обхватывает его лицо руками, едва касаясь холодной кожи кончиками пальцев. Его движения рваны и отчаянны, словно он боится, что прикосновение уничтожит последнюю иллюзию. Он гладит волосы, еле слышно всхлипывает.       Так не должно было быть. Это неправильно. Это… невозможно.       Он склоняется ближе, их лбы соприкасаются. Дыхание тяжёлое. Где-то на фоне негромко тикает таймер — отсчёт идёт к концу.       Но Инхо не может уйти. Не может… или уже не хочет.       — Прости, Кихун…       Он прижимается губами к его губам. Медленно, мучительно. Отчаяние разрывает нутро. Слёзы снова катятся по щекам. Губы дрожат. Он отстраняется всего на секунду, а потом ложится рядом, сжимая холодную руку Кихуна.       Вспыхивает огонь.       Инхо закрывает глаза.       — Ты выиграл.